Предложение Рейвен оказалось совершенно неожиданным, но плохим его назвать было нельзя.

Если отбросить чувства и смотреть только на положение дел, после ухода Версил нашему клану как раз не хватает ещё одного мага.

Да, Лирис Мароне у нас есть, но...

Когда Лабиринт снова откроется и мы возобновим походы, нынешний состав всё равно придётся делить минимум на две группы. Значит, без ещё одного сильного мага не обойтись.

И тут сама Рейвен — волшебница высокого класса, которую я уже не раз осторожно пытался переманить, — вдруг просится к нам.

«Я-то только за...»

Но кое-что всё-таки следовало выяснить.

Вступит она в клан или нет, я всё равно считал её товарищем.

— Что вообще случилось?

О наборе я пока не стал говорить и спросил как можно осторожнее:

— Ты... правда в порядке?

Всего пару минут назад Рейвен сообщила о смерти учителя. На этом фоне её внезапное решение выглядело тревожно.

— ...Со мной всё нормально.

— Тогда почему ты вдруг решила послать Магический Корпус к чёрту?

Рейвен помолчала. Похоже, окончательно собралась с духом и только потом ответила — тихо и горько:

— Я хочу отомстить сама.

— Отомстить?.. Тому, кто убил твоего учителя?

— Да.

Вот оно что.

Причина, в общем-то, понятная.

Тем, кто остаётся после погибших, редко достаётся возможность сделать хоть что-нибудь.

— Кто он?

— Один из членов Оркулис. Впервые появился во время этой войны. Прозвища у него пока нет.

Дальше Рейвен рассказала, что сведений о нём почти не собрали. Известно лишь, что для новичка он чудовищно силён и, судя по всему, занимает в Оркулис далеко не последнее место.

«Что-то вроде новичка, который внезапно ворвался в высшую лигу...»

Размышлять, откуда вообще взялся такой человек, мне не требовалось.

Ответ я и так знал.

«Те, кто гнались за нами во время экспедиции в Айсрок, выглядели точно так же».

Когда-то Ноарк больше года непрерывно штурмовал восьмой этаж. За это время они в короткий срок вырастили целую толпу исследователей высокого уровня.

У многих были высокоранговые эссенции — вплоть до второго ранга, — поэтому огневой мощи им было не занимать.

Да, из-за нехватки низкоранговых эссенций сборки получались с изъянами, но сути это не меняло.

Человек, убивший учителя Рейвен, вполне мог быть одним из тех, кого вырастили тем же способом.

— Фух...

Я решил не юлить.

— Рейвен, если тебе нужна именно месть, то в магическом корпусе шансов больше. Для нас главное — выжить. Если Королевский Дом попытается отправить нас на фронт, я буду всеми силами от этого уходить. Понимаешь, о чём я?

— Понимаю. Но решение я уже приняла.

...Чего?

— Вы ведь и так всё время старались избегать сражений, а в итоге всё равно дрались чаще всех. В этот раз даже с Мистическим Оком схлестнулись.

— Ну... да. Но это—

— Интуиция подсказывает, что рядом с господином Янделем я доберусь до своей мести гораздо быстрее, чем если останусь в корпусе.

Я попытался возразить, но Рейвен остановила меня жестом и продолжила:

— И потом, в корпусе я обязана выполнять приказы сверху. Что толку, если он появится у меня перед носом, а мне не прикажут вступать в бой? Останется только сидеть сложа руки.

— ...

— Ну так что скажете?

В её рассуждениях была своя логика. Спорить с ней мне было нечем.

Да и незачем.

Единственное, что всё ещё сидело занозой, — слова Лиранн Вивиан.

[О, не знаю, известно ли вам, но я использовала чёрную магию первого ранга «Предвидение».]

Она утверждала, что благодаря «Предвидению» увидела день, когда горит столица Карнон, а Рейвен предаёт меня.

Во время недавней войны Дворец Славы действительно разнесло ударом молнии, но сам Карнон в итоге так и не запылал.

«Рейвен меня предаст...»

Если Вивиан говорила правду, принять Рейвен в клан могло оказаться опасно.

«...Хотя что это меняет?»

Если подумать — ничего.

Если предсказанное всё равно должно случиться, произойдёт оно независимо от того, вступит Рейвен в клан или нет.

— Хорошо. Я тебя беру. Сначала подай рапорт об увольнении и закончи дела в корпусе.

— Думаю, на всё уйдёт около месяца.

— Не проблема. Мы всё равно не знаем, когда снова откроют Лабиринт.

На этом вопрос с её вступлением был решён.

Я повернулся к Мише. Она уже некоторое время сидела с каким-то странным выражением лица.

— Ты против того, чтобы Рейвен вошла в клан?

Миша вздрогнула и сразу замотала головой.

— Ха-ха-ха... Да ты что! Аруру же потрясающая волшебница! Я, я всегда ей рада! Всегда!..

— Вот как...?

Тогда почему улыбка у неё такая натянутая?

Я пристально посмотрел на Мишу, и она тут же замахала руками, будто её в чём-то обвинили.

— Да правда у меня ни тревоги, ни беспокойства! Совсем!

Тревоги и беспокойства, значит...

— ...

А я ведь спросил только, есть ли у неё возражения.

После еды и выпивки мы ещё около получаса болтали, а потом разошлись.

Кроме вступления Рейвен в клан, ничего особенно важного не произошло.

Хотя одна вещь всё же осталась в голове.

«И с этим дядькой что-то не так».

После того как вопрос с Рейвен окончательно решился, странно повела себя не только Миша.

Дядька Медведь тоже поглядывал то на меня, то на Рейвен с каким-то непонятным выражением. Казалось, ему самому хочется что-то сказать, но до самого конца разговора он так и не решился.

Неприятный осадок остался, однако...

«Если бы надо было сказать — сказал бы».

Пока человек сам не заговорит, лезть к нему с расспросами я не собирался.

Если позже он всё-таки поднимет эту тему, тогда и буду думать.

— Мы немного выбились из графика, но дальше идём вон туда!

— Просто скажи адрес. Я сам найду.

— Но так же совсем неинтерес—

— Сначала эффективность, потом развлечения. Давай адрес.

После обеда мы продолжили двигаться по маршруту, который Миша составила заранее.

Сначала заглянули в гончарную мастерскую и сами слепили по изделию. Потом посмотрели спектакль и цирковое представление у площади.

К вечеру мы дошли до трактира с комнатами для постояльцев.

Когда ужин почти закончился, Миша вдруг спросила:

— Ты... случайно не помнишь это место?..

Я огляделся, покопался в памяти — и только тогда узнал интерьер.

— Мы ведь когда-то уже здесь были.

Не по каким-то сомнительным делам. В самом начале наших приключений мы приехали продавать снаряжение, не успели на последнюю карету до подъёмника и, скрипя зубами, заплатили за ночь здесь.

Отдельная гостиная, спальня и ванная.

Несколько окон, терраса, мыло из мастерской «Артиан»...

Тогда сама обстановка постоялого двора стала для нас культурным шоком. Мы ещё сидели и клялись, что будем зарабатывать как можно больше—

— Бьорн?..

— Говори.

— Может... останемся сегодня здесь? Уже поздно, да и прошлое вспоминается...

Что она опять несёт?

— Не шути так.

Я ответил сразу и жёстко, чтобы не оставлять места для двусмысленности.

Миша, скорее всего, действительно предлагала просто переночевать. Но для меня теперь это уже было невозможно.

Если бы между нами всё оставалось как раньше, без всей этой истории, — другое дело. А сейчас, окажись мы снова в одной комнате, спокойно уснуть у меня вряд ли получилось бы.

Поэтому...

— Я... вообще-то не шутила...

— Всё. Пора домой.

На этом прогулку мы закончили и вернулись в святилище.

Дорога заняла немало времени, и по пути я невольно сравнивал вчерашний день с сегодняшним.

Прогулки Амелии и Миши отличались почти во всём.

С Амелией это был побег от повседневности: свобода, одиночество, время только для себя. У Миши всё крутилось вокруг воспоминаний и общения с близкими.

Наверное, просто способы снимать напряжение у них разные.

Кому-то легче, когда он остаётся один. Кто-то приходит в себя, только когда может смеяться и болтать с людьми.

Хотя ко мне самому это правило подходило с большой натяжкой.

«Иногда обе ведут себя как дети».

Маленькие дети часто думают так же.

Если мама грустит, надо дать ей любимую игрушку или конфету — ведь это обязательно сделает её счастливой.

Хотя на самом деле мать радуется не подарку, а самому желанию ребёнка её утешить.

Бух!

— Ай! Ты какого хрена меня по спине лупишь, психованный варварище?!

Вот теперь почти как в старые времена.

Я усмехнулся и сказал то, что действительно чувствовал:

— Спасибо за сегодня.

— ...Что? Спасибо?

— Ты ведь вытащила меня из дома именно потому, что боялась, что я буду сидеть и киснуть.

— А зачем тогда по спине бить, если благодаришь?!

— Не цепляйся к мелочам. В общем... спасибо. За сегодняшний день.

— Ну... если тебе стало хоть немного лучше, тогда хорошо...

Некоторое время мы шли молча. Потом Миша осторожно спросила:

— А... это... так сильно было заметно?..

Я едва удержался от встречного вопроса: она правда считала, что ничего не видно?

Но вслух говорить не стал.

— Иди уже спать. Ночью холодно, укройся как следует.

— Ты меня за ребёнка держишь?..

— Всё, я пошёл.

— А... ага! Ты тоже скорее отдыхай!

Мы разошлись. Я вернулся к себе, умылся, переоделся и лёг.

Сон не шёл.

В конце концов я снова вышел наружу и, как вчера, отправился бродить без цели.

Ноги сами привели меня в то же место.

[Браун Ротмиллер]

[Версил Гоуленд]

[Джеймс Калла]

Три могильные плиты. Трое, кого мы потеряли в этой войне.

Сегодня здесь не было пьяного гнома, который вчера устроил представление. Шавин тоже не видно. И Свен Парав, похоже, не пришёл.

— Фух...

Кажется, я впервые оказался здесь совсем один.

От этого было непривычно.

Но не плохо.

Ш-ш-ш-ш-ш...

Холодный ветер продувал кладбище, а я просто сидел перед надгробиями и смотрел в пустоту.

В отличие от того гнома, выпивку с собой не взял.

Алкоголь затуманивает голову и помогает отворачиваться от реальности.

Поэтому, если я не пью в компании, за разговорами и смехом, стараюсь не заливать тоску в одиночку.

«А вот сигарету... сейчас, может, и закурил бы».

Я сидел неподвижно и только тяжело выдыхал. Странно, но вспомнились сигареты, хотя в прежней жизни я даже не пробовал курить.

Знал бы, что однажды стану варваром, хоть раз затянулся бы из любопытства.

— А вы...

Вдруг захотелось спросить у тех, кто ушёл раньше меня.

Чего вы хотели больше всего? О чём хотели узнать? О чём сильнее всего пожалели в последний миг?

«...Хотя какой теперь смысл».

Их больше нет.

Ротмиллер хотя бы успел сказать, что хотел оставить после себя. Двум другим не досталось даже этого.

И именно поэтому я не понимал, что теперь делать мне.

— Фух...

Ещё один тяжёлый выдох растворился в ночном воздухе.

Всё давило.

Стоило отвернуться от одной проблемы, потому что она казалась неразрешимой, как сразу вспоминалась другая, которую я до этого старательно не замечал.

[Злой дух из иного мира «————», потеряв троих товарищей, наконец понял, по какому пути должен идти.]

На Камне Записи было написано именно так.

Но в действительности я ничего не понял.

«То, что я признал Ли Бэкхо врагом?»

Неужели именно это и есть тот самый путь?

Как ни крути, не похоже.

«Тогда то, о чём говорил маркиз? Стать королём?»

Нет. Это звучит ещё нелепее.

Я мог вообразить, что когда-нибудь такое будущее теоретически возможно, но ни озарения, ни решения у меня не было.

«Тогда что?.. Что именно я должен понять?»

Я ещё долго сидел среди мрачных могил под холодным ночным ветром, перебирая одну мысль за другой.

Ответ так и не пришёл.