Ш-ш-ш-ш-ш!

Портал раскрылся, и в комнату вошёл человек, которого я здесь никак не ожидал увидеть.

Я был уверен: открыть проход может либо сам маркиз, либо кто-то из его ближайших людей. Но этот тип, насколько я знал, к маркизу отношения не имел.

Хотя нет. Теперь, пожалуй, имел.

— Бьорн... Яндель?..

Увидев меня, мужчина застыл так, словно встретил покойника.

Впрочем, я удивился не меньше.

— ...Очкарик?

Несколько дней назад, перед моей дуэлью с Мистическим Оком, именно он приходил уговаривать меня перейти на их сторону.

Кажется, он состоял при правителе Ноарка и не имел постоянной должности: когда возникала проблема, которую нужно было быстро решить, посылали его.

Но сейчас меня интересовало другое.

Я остановил молот в паре сантиметров от его переносицы.

— Откуда правитель Ноарка знает об этом месте?

Очкарик заметно напрягся и заговорил. Причём вывалил сразу гораздо больше, чем я спрашивал.

— Пока маркиз был без сознания, вся полнота власти перешла к нашему господину. Маркиз отказался от прежних притязаний и сейчас находится под надёжной защитой людей правителя.

— Если по-человечески: вы воспользовались тем, что он вырубился, отобрали всё, что могли, а теперь держите его под замком?

Для людей Ноарка выгода всегда важнее красивых слов, поэтому моя прямота его ничуть не смутила.

— Именно. Маркиз слишком часто ставил личные чувства выше большой цели.

— Например?

— Да хотя бы сколько раз он обрушивал на вас Гром, барон! Если бы речь действительно шла о победе, этому оружию нашлось бы куда более важное применение. Маркиза ослепило желание отомстить, а в результате он даже вас не сумел убить.

Звучало бессовестно, особенно если вспомнить, что Гром вообще-то принадлежал самому маркизу.

Но доля смысла в словах очкарика была.

Для одного выстрела Грома, насколько я помню, требовалась уйма жертв. Люди правителя Ноарка наверняка тоже помогали их добывать, так что считать себя совсем непричастными они не могли.

Хотя опять не о том речь.

— Я спросил другое. Как ваш правитель узнал про виллу и зачем послал сюда тебя?

Очкарик наконец понял, что снова ушёл в сторону.

— А-а, вот вы о чём! Нет, господин не знал, что вы здесь скрываетесь. Иначе, согласитесь, я бы не удивился так сильно, увидев вас.

Да твою мать.

Это всё ещё не ответ.

Откуда взялся такой бестолковый решала?

— К сути.

— Наш правитель отличается выдающимся умом...

— Я сказал: к сути.

Очкарик осёкся.

— ...Маркиз, которого мы держим под стражей, сам обратился с просьбой. Он хотел, чтобы мы проверили, находится ли здесь графиня Рагна Фепрок.

— Сам попросил?

— Точнее, если она здесь и ей ничего не угрожает, велел не трогать. А если исчезла — найти любой ценой.

— И чем он заплатил за такую услугу?

На этот раз очкарик задумался, будто решая, стоит ли говорить. Потом всё-таки ответил:

— Правом собственности на Гром.

Теперь картина складывалась.

Очнувшись, маркиз обнаружил, что лишился всей военной власти и за каких-то два дня превратился из хозяина положения в никому не нужного пленника.

Сам защищать Рагну он больше не мог.

«Вот и выставил Гром на торг. Лишь бы дочь не тронули».

Даже не верилось, насколько быстро всё перевернулось.

«Вот так просто?..»

Ауэн всего-то отправил маркиза в отключку на два дня. Этого оказалось достаточно, чтобы грандиозный замысел рассыпался, толком не начавшись.

Конечно, будь отношения маркиза с правителем Ноарка хоть немного прочнее, одной двухдневной потери сознания для такого переворота не хватило бы.

Но здесь джунгли.

Показал слабину — значит, разрешил вцепиться себе в глотку.

Маркиз дал слабину и теперь расплачивался мясом и костями.

А началось всё с одного пленного штурмана. Снежный ком вышел, сука, впечатляющий.

— ...П-почему вы вдруг на меня так смотрите? — насторожился Ауэн.

— Да так. Горжусь тобой.

В итоге Ауэн запустил такой снежный ком, что тот успел превратиться в лавину.

«Ладно. Это всё понятно...»

Оставался другой вопрос.

Почему этот очкастый решала правителя Ноарка выкладывает мне всё без всякого допроса?

Ответ вскоре дал он сам.

— А что мне ещё делать? Я пришёл к выводу, что выполнить поручение можно лишь одним способом: договориться с вами.

Я даже усмехнулся.

— И ты всерьёз думаешь, что уговоришь меня помочь с передачей Грома?

— А почему нет?

— ...Чего?

— Мы ведь знаем: Ноарк сам по себе вам не враг.

Странные слова для человека, который разговаривает с титулованным дворянином Рафдонии и, между прочим, одним из городских героев.

Вот только по существу возразить было нечего.

В этой войне мне нужно одно: провести через неё как можно больше своих людей. А моё личное участие закончится в тот момент, когда я доберусь до маркиза.

Значит...

— Назовите цену. Наверняка найдётся условие, на котором мы оба согласимся.

Вот же геморрой.

Прежде чем что-либо решать, я расспросил очкарика о происходящем снаружи.

Как идёт война, что изменилось за эти дни, что стало с людьми, которые меня интересовали.

— Ли Бэкхо? После вашего исчезновения он ещё некоторое время удерживал линию, а затем отступил. Мы преследовали его, но каким-то образом упустили всех до единого.

Так. Значит, Ли Бэкхо исчез.

Чего этот ублюдок вообще хочет добиться от этой войны?

Пока непонятно.

Если же собрать воедино всё, что рассказал очкарик, сейчас наступило что-то вроде негласного перемирия. Обе стороны закрепились по разные стороны стен между районами и просто держали позиции. Никто не решался двинуться первым.

— Нам нужна графиня Фепрок, — продолжил очкарик. — Если вы передадите её нам, господин готов весьма благосклонно рассмотреть любое ваше требование.

— Любое? А если попрошу голову самого правителя?

Очкарик замолчал.

— Шучу. Я всё-таки не настолько охуел.

Пора было прекратить издеваться и проверить главное.

— А если я потребую маркиза?

— Безусловно. Как только вопрос с переходом права на Гром будет решён, нам совершенно безразлично, что станет с маркизом.

— Понятно. Твоё мнение я услышал.

— ...Не только моё. Я много лет служу рядом с нашим господином и уверен: он ответит так же.

— Вот когда ответит, тогда и поверю.

На этом разговор временно закончился.

Я завязал очкарику глаза, а на уши надел что-то вроде гарнитуры с шумоподавлением.

Нет, настоящих наушников, конечно, у меня не было. Использовал магическое устройство с похожим эффектом.

Мне нужно было спокойно подумать.

— Эмили, что скажешь?

Амелия слышала всё с самого начала, и её позиция оказалась вполне определённой.

— Попробовать стоит. Разумеется, если он не врёт.

— А сам правитель Ноарка? Что за человек? Ему можно доверять?

— Ни в коем случае. Он умеет держаться прилично, но приличия и надёжность — разные вещи. Впрочем... ещё в молодости он не любил наживать врагов без причины.

— В прошлый раз он тоже пытался меня переманить. Значит, ты за сделку?

— По-моему, вероятность спокойно договориться и разойтись всё-таки выше, чем вероятность подвоха.

Этого мне хватило.

— А я?! — возмутилась Айнар. — Меня ты спрашивать не будешь?!

Её вопль я благополучно пропустил мимо ушей.

Вернул очкарику зрение и слух.

— Для начала поговорю с вашим правителем. Средство связи у тебя есть?

— Разумеется. Можно прямо сейчас... А, нет. Здесь оно не работает. Придётся выйти наружу.

— Хорошо.

Решение было не самым безопасным, но долго раздумывать я не стал. Даже если переговоры сорвутся, мы хотя бы узнаем, где держат маркиза.

— Идём.

Мы выбрались из тайной комнаты, прошли через развалины виллы и связались с правителем Ноарка через магическое устройство.

Увидев в канале связи вместо своего человека меня, тот заметно опешил. Однако на объяснения и сам торг ушло совсем немного времени.

[То есть вы убеждаете маркиза передать нам право на Гром, а взамен получаете самого маркиза. И это всё?]

— Всё.

[Тогда причин отказывать я не вижу. Передайте графиню Фепрок моему человеку. Как только переход права будет завершён, маркиза доставят туда, куда вы пожелаете.]

— Ещё чего. С какой стати мне тебе верить? С маркизом я встречусь лично.

[...Вы требуете слишком многого.]

Да пошёл ты.

— Это я много требую? А если я сейчас заберу Рагну и уйду, ты меня вообще остановишь?

На том конце повисла тишина.

Правитель Ноарка подумал и всё-таки уступил.

[Хорошо. Я позволю вам прибыть туда, где содержится маркиз. Но вы должны понимать: нам придётся принять меры предосторожности.]

— Какие ещё меры?

[Нужно иметь возможность остановить вас, если вы вдруг решите нарушить договорённость. Не беспокойтесь. Пока сделка идёт как условлено, никто не причинит вам вреда.]

— Ладно. А сам ты там не появишься?

[Ха-ха! Боюсь, я не настолько глуп, чтобы лично встречаться с человеком, которого не смогло остановить даже Мистическое Око. И ещё одно: приходите со всеми товарищами.]

— А?..

Обычно в таких случаях, наоборот, требуют явиться одному.

Объяснение последовало сразу.

[Это всего лишь страховка. Даже вы не сумеете выбраться невредимым, если придётся одновременно выводить оттуда всех своих людей.]

Прекрасно.

Теперь мою слабость знает, похоже, весь ёбаный город.

[Когда свяжемся снова, надеюсь услышать хорошие новости.]

На этом разговор закончился.

Через некоторое время пришло сообщение: приготовления завершены, можно выдвигаться. Мы пошли за очкариком.

Маркиза держали на окраине четвёртого района, неподалёку от стены, за которой начинался Бифрон.

Топ. Топ.

Уже внутри здания, когда мы поднимались по лестнице, Амелия негромко сказала мне:

— Яндель. Весь дом... нет, весь квартал забит врагами.

— Насколько всё плохо?

— Мы с тобой или Айнар, возможно, и прорвались бы. Но вывести остальных... Это далеко за пределами просто «трудно».

Вот как.

Похоже, правитель Ноарка за короткое время успел подготовиться на совесть.

— Мы пришли, — сказал очкарик.

Он обернулся, ещё раз оглядел нас и медленно открыл дверь.

На кровати лежал мужчина средних лет. Услышав нас, он приподнялся, увидел меня — и широко распахнул глаза.

Агени Роттен Терсерион, канцлер Рафдонии.

Я остановился на некотором расстоянии и невольно нахмурился.

В нём что-то было не так.

Будто передо мной вообще другой человек.

«Маркиз всегда был таким... мелким?»

Вроде не похудел. По крайней мере, заметно.

Но почему тогда с первого взгляда кажется постаревшим и иссохшим?

Можно было списать это на простую одежду вместо привычных роскошных нарядов. Однако стоило нам встретиться глазами, и я понял.

«Взгляд».

Вот что изменилось.

Исчезло выражение хищника, которое раньше чувствовалось в нём всегда.

«Ну да. У него отняли армию и заперли в комнате. Чему тут удивляться?»

Пока я молча рассматривал его, маркиз тоже разобрался в происходящем и медленно кивнул.

— ...Значит, всё-таки пришёл.

В его голосе слышалась не столько тревога, сколько усталая обречённость человека, который давно знал: этот день настанет.

Я пожал плечами.

— Я же предупреждал. Сказал, что сам за тобой приду.

Хотя, если честно, такого способа встречи не ожидал даже я.

Не мытьём, так катаньем — главное, добраться куда надо.

Я всё-таки корейский варвар.

— Рад встрече.

И с этими словами я врезал маркизу по затылку.

Бах!

Любопытный звук.

Значит, вот как звучит голова маркиза, когда по ней прилетает.

Со времён похода на Айсрок я столько раз представлял этот момент, что почти каждый день ждал его как праздник.

«А на деле пресно».

Даже отдачи в руке почти не почувствовал.