— Барона Янделя упустили...

Докладывавший человек служил маркизу не первый десяток лет. Сейчас он стоял, низко опустив голову, словно не смел поднять глаз после такого провала.

Маркиз, однако, не вспылил. Он только прикрыл глаза, медленно выдохнул и заставил себя успокоиться.

— Вот как...

Разумеется, неудача его злила. Но злость, как и любое другое чувство, нужно обращать на того, кто её заслужил.

Маркиз направлял её прежде всего на себя.

И заодно — на весь этот проклятый мир.

Мир будто дёргал невидимые ниточки, подстраивая всё одно к одному, и словно находил в этом особое удовольствие.

«Неужели сам мир не хочет, чтобы он умер?..»

По Янделю уже ударили Громом.

Каким образом этот варвар сумел его остановить — чёрт знает. Он не просто пережил удар сам, а ещё и спас всех вокруг. После этого, правда, уже не мог сражаться.

В донесении говорилось, что он выглядел так, словно мог умереть в любую минуту.

Значит, оставалось ударить ещё раз.

И всё же...

— Расскажи по порядку. Что произошло?

— Дело в том, что...

Судя по докладу, в какой-то момент под ногами сработал неизвестный магический круг. А когда люди пришли в себя, цели уже нигде не было.

— Мы сейчас выясняем, что именно это была за магия. Постараемся установить как можно ско—

— Не тратьте время. Я и без расследования знаю, что это.

— ...Прошу прощения?

Маркиз долгие годы занимал пост канцлера Рафдонии и знал устройство города едва ли не лучше любого другого человека.

Рафдония была не просто столицей. Это была крупнейшая наземная крепость в мире — город, изначально построенный с расчётом на внешнее вторжение и на самые разные варианты осады.

В сам город была встроена древняя магия. Большая её часть давно утратила силу, но несколько древних заклятий исправно работали до сих пор.

— Это разновидность призыва. Круг захватывает всё на небольшом участке и принудительно переносит в другое место.

Маркиз не видел случившегося собственными глазами и располагал лишь чужими донесениями. Тем не менее картина сложилась у него быстрее, чем у тех, кто находился на месте.

— Значит, приказ отдал барон Уилкинс, командующий Пятым легионом. После перехода на военное положение ему наверняка передали доступ и к древней магии Седьмого района.

Он продолжал, скорее рассуждая вслух:

— Первый удар застал их врасплох. После этого они уже не могли не ждать повторения, особенно если поняли, что нашей целью был барон Яндель. Второй Гром они уже должны были попытаться остановить любой ценой. Но для запуска этого круга требуется слишком долгая подготовка...

Тук. Тук.

Пальцы маркиза размеренно постучали по столу.

— Ты говорил, кто-то остался на месте?

— Да. Несколько десятков варваров, находившихся ближе к краю зоны, никуда не исчезли.

— Вот оно что... Увидев, что наши части отходят, Уилкинс запустил круг раньше времени. Даже не дождавшись полной готовности.

В глазах маркиза снова появился прежний огонь.

— Тогда мы ещё не опоздали.

— Что вы имеете в виду?

— В последний раз этот круг применяли для спасения людей во время Мятежа Железной Стены. Его тоже запускали в спешке. В архивах прямо сказано, что перенос прошёл с отклонениями.

Ошибки в записи быть не могло.

Готовя нынешний план, маркиз сотни раз перебрал всё, чем располагал Королевский Дом. Нет, не сотни — тысячи.

Тук-тук-тук!

За дверью раздался торопливый стук.

После короткого разрешения внутрь вошёл мужчина, быстро поклонился и замер перед столом.

Элтора Терсерион.

Бывший командующий Третьим легионом.

И родной сын маркиза.

Кровное родство ничего не меняло. С собственным сыном маркиз говорил даже холоднее, чем с подчинёнными, и при его появлении недовольно нахмурился.

— Что случилось?

Впрочем, выражение его лица изменилось почти сразу.

— Пришло сообщение: Айнар, Священное Копьё, обнаружили на Площади Измерений в Четвёртом районе. Она устроила там бойню!

Уголок рта маркиза приподнялся.

Если бы древний круг сработал штатно, всех внутри перенесло бы прямо в столицу.

Теперь стало ясно, что этого не произошло.

«Во время Мятежа Железной Стены спасаемых тоже разбросало по всему городу. Из-за этого тогда поднялся страшный переполох».

Конечно, оставался шанс, что Бьорну Янделю повезло и его выбросило на территорию, которую удерживает Рафдония. В таком случае прямо сейчас сделать ничего нельзя.

Но...

«Сдаваться рано».

Разве сам этот варвар не действовал всю жизнь именно так?

Пока вероятность не равнялась нулю, он цеплялся за неё до последнего и в конце концов вырывал победу.

Чтобы поймать такого чудовища, существовал только один способ.

— Элтора, передай приказ всем частям. Обыскать каждый занятый нами район. Полностью. Пусть лезут в шкафы, под кровати, за обшивку стен — куда угодно.

Придётся стать таким же упорным.

Если бы Брауна Ротмиллера спросили, доводилось ли ему чувствовать насмешку судьбы, он мог бы ответить не одним примером.

Родители умерли, когда он был ребёнком.

Потом судьба свела его с человеком, который научил его ремеслу и дал возможность прокормиться.

Таланта, правда, Ротмиллеру не досталось. Даже в Лабиринте ему раз за разом приходилось расставаться с людьми, за которыми он не поспевал.

И при всём этом именно ему выпало участвовать в первой главе жизни человека, которого навсегда запомнят великим героем.

Ротмиллер вырос в приюте Церкви Реатласа и привык называть подобные совпадения судьбой.

Встречаешь людей. Учишься новому. Находишь товарищей. Начинаешь дорожить тем, чего раньше не замечал. Отказываешься от одного, чтобы получить нечто более важное. Вдруг понимаешь чувства, о существовании которых прежде не подозревал.

Если судьба — это просто длинная цепь случайностей, то вся его жизнь и была такой цепью.

Вплоть до сегодняшнего дня.

— Ну и насмешка...

Ротмиллер снова ощутил эту насмешку судьбы.

А как ещё назвать случившееся?

С неба обрушился удар древнего магического оружия. Человек, которого невозможно было представить поверженным, закрыл собой всех остальных и рухнул.

Даже прийти в себя им не дали: со всех сторон полезли вражеские отряды. Людей теснили, строй рассыпался, пришлось отступать.

[Бехел-ла-а-а-а-а-а!!!]

Женщина-варвар с копьём взвалила умирающего героя на себя. Фейри, заключившая договор с Королём Духов, пробивала дорогу. Женщина из зверолюдей с клинком в каждой руке металась между отрядами и вытаскивала тех, кто вот-вот должен был погибнуть. Рейвен, оставшаяся за старшую, без передышки колдовала и одновременно искала путь из окружения.

А потом...

[Они отходят! Враг отступает!]

Противник, до того обступавший их со всех сторон и цеплявшийся за каждый шаг, вдруг отхлынул, словно вода при отливе.

[Гром!...]

И когда высоко над ними снова появилось то самое оружие...

Ш-ш-ш-ш-ш-ш!

Под ногами вспыхнул сложный геометрический узор, и земля залилась ослепительным светом.

Дальше память у Ротмиллера рвалась.

Очнулся он перед статуей богини.

[Телепортация?..]

Вокруг лежал почти разрушенный храм. За разбитым окном по улице проходили бойцы Ноарка.

И рядом был Бьорн Яндель.

Человек, которого теперь называли героем, лежал без сознания прямо на полу.

На нём было много крови, но тяжёлых открытых ран почти не осталось. Видимо, кто-то успел вылить на него несколько флаконов высшего зелья.

Ротмиллер надеялся, что Яндель вот-вот придёт в себя, и потому сначала просто ждал.

Потом всё изменилось.

Не потому, что состояние Бьорна внезапно ухудшилось.

[Обыскать всё! Приказ маркиза: если понадобится, срывайте обои и разбирайте стены!]

До этого люди, которых время от времени было видно за окном, просто патрулировали улицу. Теперь же они начали методично прочёсывать квартал. У них появилась конкретная цель.

Было ясно: скоро доберутся и сюда.

[Яндель! Яндель! Слышишь меня? Просыпайся!]

Ротмиллер тряс его до тех пор, пока тот, к огромному счастью, не открыл глаза.

Но радость продлилась недолго.

[Не волнуйся. Ходить я смо—]

Бьорн не договорил. Кровь хлынула сразу изо рта, носа, ушей — отовсюду. Через мгновение он снова лежал на полу.

У Ротмиллера словно вымело все мысли из головы.

Сюда скоро войдут враги.

Нужно выбраться раньше.

Но как?

Ответа не было.

Поэтому он начал обыскивать полуразрушенный храм, пытаясь собрать хоть какую-то полезную информацию.

Они находились в центральном отделении Церкви Реатласа в Четвёртом районе.

Большая дорога перед храмом вела прямо к столице.

Если добраться хотя бы туда...

«Выживем».

Оставалось решить одну-единственную проблему.

Каким образом туда попасть?

Как протащить через занятый врагом район огромного варвара, который не способен сделать ни шага?

К счастью, Ротмиллер давно научился принимать реальность такой, какая она есть. Вместо идеального решения он выбрал лучшее из доступных.

«Сначала нужны лошадь и телега».

При храме была конюшня.

Телегу для перевозки грузов он нашёл сразу. Лошадей не осталось: видимо, их давно увели.

И тут...

И-го-го!

За сломанной оградой стояла одна лошадь и смотрела прямо на него.

Почему её не забрали, Ротмиллера совершенно не интересовало. Может, выбралась через пролом и случайно избежала грабителей. Какая теперь разница?

Главное — лошадь была.

— Тише, тише. Хорошая...

В приюте ему доводилось ухаживать за лошадьми, и обращаться с ними он умел. Животное быстро удалось запрячь.

Оставалось самое тяжёлое.

— Ух...

Тело Бьорна весило как проклятая каменная глыба. Ротмиллер кое-как поднял его и перевалил в телегу.

Ноги торчали наружу, поэтому пришлось уложить варвара боком, а свободное место забить сеном. Сверху он натянул широкий кусок ткани.

Теперь телега выглядела как самая обычная грузовая.

Только один вопрос никуда не исчез.

Сработает ли это?

Сумеет ли он вообще добраться живым?

Если всё кончится провалом, погибнут оба.

Может, разумнее бросить Бьорна и попытаться спастись самому?

Чем дольше Ротмиллер медлил, тем сильнее поднималась обида.

Почему именно он?

У Янделя полно товарищей — сильнее, умнее, талантливее Ротмиллера.

В этом городе наверняка сотни людей готовы броситься на помощь, стоит им узнать, что случилось.

Почему же сейчас, когда он без сознания и не может обойтись без чужих рук, рядом оказался именно Ротмиллер?

— С ума сойти...

Он снова пытался разбудить Бьорна. Не добившись ничего, махнул рукой. Потом мысленно проклял судьбу и тут же испытал отвращение к себе за собственное малодушие.

— Но...

В развалинах храма на него смотрели разбитые лики богини.

Ротмиллер выпрямился.

— Всё равно придётся идти.

Иногда в жизни попадается путь, на который страшно ступать.

Тяжёлый, проклятый.

Но обойти его нельзя.

И потому...

— Пусть Звезда Сумерек укажет нам путь...

Он выехал на улицу, полную врагов.

Сзади покатилась привязанная телега.

Цок. Цок.

Быстро двигаться не получалось. Наверное, человек лёгкой трусцой обогнал бы их без труда.

И тихо тоже не было.

Др-р-р. Др-р-р.

Колёса скрипели на каждой неровности. От каждого звука сердце едва не выскакивало из груди.

Тук-тук-тук-тук.

К голове приливала кровь, перед глазами временами плыло, но лицо Ротмиллер держал спокойным.

Он не был одним из тех чудовищно сильных спутников Янделя, которые прошли с ним великий путь.

Не мог пробиться через сотню людей силой.

Не мог, как маг, вытащить всех из беды каким-нибудь немыслимым приёмом.

Поэтому ему оставалось одно.

«Пожалуйста...»

Молиться, чтобы дешёвая уловка сработала.

И делать вид, будто всё совершенно нормально.

Первый встречный боец Ноарка лишь скользнул по нему взглядом. Не остановил. Не окликнул.

Похоже, человек, который без всякой суеты вёз по улице телегу, сам по себе подозрений не вызывал.

— Фух...

Ротмиллер с самого начала убеждал себя, что шанс есть. Но когда план действительно сработал, ноги едва не стали ватными.

Правда, это был всего один человек.

Др-р-р. Др-р-р.

Телега ползла медленно, а путь до стены казался бесконечным.

Тяжело.

Мучительно.

Но разве ему привыкать?

Вся жизнь была именно такой.

Второй встречный. Третий.

Лишь через восемь лет в Лабиринте Ротмиллер дорос до седьмого ранга исследователя.

Четвёртый. Пятый. Шестой.

Даже начал он позднее остальных. Большинство впервые входит в Лабиринт сразу после совершеннолетия. Ему было двадцать шесть.

Десятый. Двадцатый. Тридцатый.

Понимая, как поздно начал, он надрывался, пытаясь наверстать упущенное.

И всё равно отставал.

Люди уходили вперёд, а ему снова и снова приходилось оставаться позади.

Так что в медленном пути не было ничего нового.

Уж это-то Ротмиллер умел.

Возможно, лучше всего на свете он умел именно не останавливаться, когда остальные давно ушли вперёд...

— Эй.

Семьдесят первый человек, которого он встретил на дороге, остановился.

И направился прямо к телеге.

— Ты из какого отряда? Хочу посмотреть, что везёшь.