Один человек, которого я уже видел...

Хотя говорить о знакомстве, пожалуй, слишком громко.

Я видел его всего один раз — во время прохождения разлома на первом подземном этаже. Да и то перед нами была лишь копия.

[А, вижу здесь и тех, с кем мы ещё не знакомы. Тогда для начала представлюсь. Лавигион Коммельби Рафдония.]

В том разломе я встретил короля-основателя Рафдонии.

Для народа он остался Бессмертным Королём — мудрым правителем и одновременно тираном, который держал этот город в руках на протяжении многих тысяч лет.

Увидев его тогда, мы все остолбенели.

Уже сама встреча с легендарной фигурой из столь далёкого прошлого плохо укладывалась в голове. Но была и другая причина.

«Короли Рафдонии ведь всегда появляются в масках...»

И во дворце, самом сердце государства, и в брошюрах, которые раздавали населению, монарха неизменно изображали с закрытым лицом.

Объяснений ходило множество: безопасность, защита от покушений и прочее. Настоящей причины я не знал.

Одно я знал точно: все короли Рафдонии, словно следуя многовековой традиции, появлялись на официальных церемониях только в масках.

— Что такое? Не ожидал, что я настолько молод?

Голос Короля Сотворения вернул меня в настоящее. Я быстро собрался и выбрал самый безопасный ответ.

— ...Пожалуй, да.

Я мгновенно решил не упоминать Бессмертного Короля, которого видел в разломе. Заговорю об этом — ещё сам себе создам лишнюю проблему.

— Ха-ха! Ну неужели по голосу я похож на дряхлого старика?

К счастью, Король Сотворения не стал цепляться. Услышав согласие, он лишь довольно рассмеялся, как мужчина лет сорока, которому сказали, что выглядит моложе своих лет.

— Ладно... Перед тем как идти туда, немного проветримся.

— Как прикажете.

По приказу рыцарь вышел вперёд и повёл нас. Мы с Королём Сотворения двинулись следом.

Топ, топ...

Вскоре коридор вывел к саду, и впервые за несколько дней я снова увидел небо.

«Давно я не видел неба?»

Несколько суток просидел взаперти — даже наружу не выглядывал. Небо, впрочем, было таким же пасмурным, как обычно...

— Как думаешь, сколько мне осталось жить?

Вопрос прозвучал ни с того ни с сего и застал меня врасплох.

— ...Что вы имеете в виду?

— Ровно то, что сказал. Почему тебя это удивляет? Даже Бессмертному Королю в итоге не удалось жить вечно.

Если так ставить вопрос, возразить было нечего.

Он прожил почти немыслимо долгую жизнь, но бессмертным так и не стал.

— ...И всё же вы выглядите вполне здоровым. Вопреки слухам.

— Слухи, значит...

Я бросил это без особого расчёта, но Короля Сотворения мои слова явно зацепили.

— Неужели тебе не любопытно, почему я не выхожу наружу и безвылазно сижу во дворце?

Кивнуть сразу означало бы проиграть.

— Любопытно. Но не настолько, чтобы непременно докапываться до причины.

— Почему? Перед тобой всё-таки король целой страны.

— А мне-то какое дело?

— ...Что?

Он явно такого не ожидал и расхохотался. Я лишь стоял с неловким видом.

Жаль разочаровывать человека, которому настолько весело, но сказал я, конечно, не то, что думал.

Мне как раз было не всё равно.

«Раз он живёт так, значит, причина наверняка есть...»

И узнать её мне хотелось до безумия.

«Интересно».

В этот самый момент...

Вспышка!

Мир на мгновение залило белым.

А через несколько секунд...

Грохот!

До нас докатился гром, и я наконец понял, что произошло.

— ...А?

Ударила молния.

Прямо туда, где мы стояли.

— Ваше Величество, вы не пострадали?

Впрочем, молния никого не задела. Вокруг Короля Сотворения уже мерцал полупрозрачный защитный барьер.

Цок.

— Не обращай внимания. Только вышел наружу — и сразу началось.

Вот эта фраза заставила меня насторожиться.

Что-то в ней не вязалось с обычной реакцией на случившееся.

«В него только что ни с того ни с сего шарахнула молния, а ему вообще плевать?»

Да, барьер спас всех без единой царапины.

Но всё-таки молния!

— Такое... часто происходит?

Я спросил осторожно. Король Сотворения весело хмыкнул.

— Кто знает. Может, даже небу не терпится меня убить.

— ...

— Не переживай. Некоторое время теперь будет тихо.

После таких слов любопытства стало только больше.

Не связано ли это ещё и с тем, что он говорил о своей сонливости?

— Давно я сюда не приходил.

Мы ещё долго шли по саду, пока не добрались до открытой площадки со столом и стульями.

Я огляделся. Ничего особенного: стол, несколько стульев, вокруг обычная поляна. Хоть пикник устраивай.

— Это и есть то, что вы хотели показать?

— Что? А-ха-ха! Конечно нет. Ты всю дорогу думал, что я веду тебя сюда?

— ...

— Столько времени прошло, а здесь ничего не изменилось. Пожалуй, если вечность вообще существует, она должна выглядеть именно так.

— С этим местом многое связано?

— ...Да. Случалось здесь всякое. Раз уж пришли, немного посидим.

— Хорошо...

Я устроился прямо на траве.

Во-первых, я побоялся, что подо мной развалится стул, который, возможно, дорог королю как память. Во-вторых, даже сидя на земле я оказывался примерно на уровне его глаз.

— ...

— ...

Король Сотворения тоже сел, но разговаривать не спешил. Он смотрел вдаль, погрузившись в воспоминания, и тишина тянулась минут пять.

Потом он вдруг произнёс:

— Эту войну начал канцлер.

— ...Что?

— Удивлён? Перед публикой он изображал врага Ноарка, а за спиной у всех заключил с ними союз и готовился прибрать страну к рукам.

Ещё бы я не удивился.

Он только что без всяких предисловий взял и вывалил на меня такое.

Хоть бы поворотник включал перед резкими виражами, что ли.

— Хм. Совсем не подозревал? В разведывательной службе считали, что ты наверняка допускаешь такой вариант.

— Ну... если совсем честно, я его не исключал. Но это не то же самое, что догадаться. Я просто допускал такую возможность.

— С таким телом — и рассуждаешь настолько складно. Каждый раз непривычно. Кем ты был раньше?

— Обычным офисным работником.

— Ого. И человек вроде тебя был у них рабом? Правители вашего мира совсем ослепли?

— Эм... офисный работник — не раб...

— Разве? Мне объясняли именно так.

Похоже, человек из современного мира, который рассказывал Королю Сотворения о нашей офисной жизни, смотрел на неё крайне мрачно.

Но сейчас меня занимало другое.

— А вы знаете, зачем канцлер вообще всё это устроил?

— В этом мире нет ничего, чего бы я не знал.

«Может, записать ему ещё самовлюблённость +7?»

Хотя нет. Похоже, дело не в самовлюблённости — просто бесит он меня до невозможности.

Потому что этот гад и правда, кажется, знает почти всё.

— Тогда зачем? Он же не мог внезапно сойти с ума.

— Есть предположения?

— Вот именно здесь я ничего не понимаю. Даже когда из дома канцлера полезли люди Ноарка, мне всё равно было трудно поверить, что за ними стоит он.

— Почему?

— Не видел мотива. Можно было бы сказать, что он захотел власти, но и это не сходится. Тот канцлер, которого я знал, не казался человеком, способным зайти так далеко ради собственного честолюбия.

— Ха-ха! Тут соглашусь. По мне, канцлер всегда был человеком осторожным и довольно непритязательным. Но...

Весёлость исчезла из голоса Короля Сотворения.

— Иногда у человека есть нечто, от чего он не откажется, даже если ради этого придётся отказаться от всего остального в мире.

Фраза почему-то ударила глубже, чем я ожидал.

Первым в памяти возникло зеркало.

В нём отражался я, а дальше — товарищи, которые теперь стали мне слишком дороги.

От этого любопытство только усилилось.

Что же отражалось в зеркале маркиза?

Я даже невольно сглотнул, прежде чем спросить:

— И что это было для маркиза?

Ответ оказался до обидного уклончивым.

— Кто знает... Хе-хе. Как я уже говорил, лучше услышать эту историю от него самого.

«Да чтоб тебя».

Ругательство едва не сорвалось с языка.

Впрочем, совсем без пользы разговор всё же не прошёл.

— Тогда «лиса на спине тигра» — это всё-таки канцлер?

Я задал вопрос как бы невзначай, просто проверяя догадку.

— А кто же ещё? Думаешь, в этой стране есть другая такая лиса?

— Откуда мне знать? Мы с ним, если честно, никогда не были близки.

— Не были близки... Ха-ха-ха! Ну и забавный же ты человек.

Король Сотворения снова улыбался во весь рот.

«Что именно в этом разговоре его так развлекает? Может, он просто слишком давно ни с кем нормально не говорил?»

«Но настроение у него вроде хорошее».

Не знаю почему, но пока всё складывалось так, будто мне стоит продолжать в том же духе.

И тут Король Сотворения поднялся.

— А теперь пойдём. О главном поговорим там.

— Наконец покажете то, о чём упоминали?

— Да.

Рыцарь получил знак и снова повёл нас вперёд. Мы направились к Дворцу Сотворения.

«Если всё равно возвращаться, зачем вообще было выходить?»

Причём мы не свернули в другое крыло, а пришли ровно в тот самый зал аудиенций, где я просидел несколько дней.

Затем зашли в знакомый лифт, на котором я впервые сюда попал, и поехали вниз.

Динь!

Двери разошлись.

Перед нами стояла гигантская прозрачная капсула — почти такая же по форме, как те, что я видел в исследовательском центре «Панделион».

Вот, значит, что он хотел показать.

«...Понятно».

Не знаю, зачем было так долго хранить это в тайне. Но спрашивать первым я опять не стал. Раз уж привёл меня сюда, наверняка сам всё объяснит.

Хотя один вопрос всё же пришлось задать.

— Так что это?

— Система жизнеобеспечения.

— ...Что?

— Если человек, чей срок уже вышел, остаётся внутри, он может укрыться от взора мира и продолжать жить.

— ...Понятно.

— Кстати, благодаря этому устройству Бессмертный Король и прожил почти вечность. Говорят, раньше с его помощью умели ещё и продлевать отпущенный человеку срок. Но секрет утрачен: Бессмертный Король так и не рассказал всего и унёс его с собой.

— ...

— Знаешь, я никогда не думал, что сам однажды сюда лягу. Когда я занял трон после того, кто, казалось, будет править вечно, то дал себе слово: я буду другим. Проживу человеком и человеком умру.

— Судя по всему, теперь вы думаете иначе.

— Ты же видел молнию. Будто само небо пыталось меня покарать. Отпущенный мне срок закончился уже давно, а мир до безумия хочет избавиться от того, кто нарушил установленный порядок.

— Поэтому вы всё время прячетесь в этой штуке и почти не выходите наружу?

— Если упрощать — да. Что, выгляжу жалко?

— Да нет. Скорее... обычное клише.

— Клише?

— В том смысле, что жить хотят все. Даже люди, которые решаются на самоубийство, в глубине души чаще хотят не смерти, а другой жизни. Просто жить так, как им хотелось бы, уже не получается.

— Интересно. Продолжай.

— Да особенно нечего продолжать. Я лишь подумал: если человек уже получил всё, что только можно, желание удержаться за жизнь у него, наверное, ещё сильнее.

На Земле люди, добравшиеся до самой вершины власти, в конце концов тоже начинали искать бессмертие.

Само это стремление никогда не казалось мне отвратительным.

Живое существо рождается, чтобы жить. Почему его надо презирать за то, что оно из последних сил цепляется за жизнь?

Другое дело — бесчеловечные поступки, совершённые ради этой цели. За них хоть сто раз осуди — всё мало.

— Но само желание, по-моему, как раз очень человеческое.

— ...Любопытно. Особенно потому, что ты говоришь это не ради того, чтобы мне польстить.

— Тогда вы отмените решение держать меня здесь всю неделю?

— Посмотрим. Это зависит от того, что ты сейчас ответишь.

— Так говорите уже прямо. У нас обоих каждый день на счёту.

Похоже, его забавляло, что я всё меньше слежу за тоном. Король Сотворения какое-то время просто рассматривал меня.

Но дерзость, к счастью, его не разозлила. Вскоре уголки губ снова поднялись.

— Давненько такого не случалось. Наконец появился человек, с которым мне хочется встретиться снова и спокойно поговорить. И кто бы мог подумать, что этим человеком окажешься именно ты.

— Эм...

Вроде бы комплимент.

«Почему он так хитро на меня смотрит?»

По спине опять пробежал холодок. Король Сотворения этого словно не заметил.

— С этого момента можешь покинуть дворец и делать что пожелаешь. Спасай тех, кому положено умереть. Убивай тех, кому положено жить. Я не стану тебе мешать.

Разумеется, даром такая свобода не давалась.

— И что я должен сделать взамен?

Условия сделки лучше узнавать до того, как ставишь подпись.

Король Сотворения ответил одной короткой фразой.

— Убей канцлера.

После всего, что я услышал, само требование уже не удивляло.

Я лишь кивнул, усмехнувшись про себя.

«Поручает мне то, с чем наверняка мог бы справиться сам...»

Не знаю, в чём именно подвох.

Но какая-то грязная задумка здесь точно есть.