В конце концов я всё-таки рассказал Амелии о «записи», которую показал мне Аурил Гавис.

[Злой дух из иного мира «————» потерял троих товарищей и лишь после этого понял, каким путём должен идти.]

Будущее, в котором я теряю троих.

Амелия не стала спрашивать, насколько такие записи неизбежны и можно ли им доверять.

Ей объяснять это было не нужно.

Мы уже вместе проваливались в прошлое и на собственной шкуре проверяли, что значит пытаться изменить историю. Тогда пришлось бегать по чужой эпохе и выворачиваться наизнанку, чтобы добиться хотя бы нужного поворота событий.

После моего рассказа Амелия долго молчала, собирая мысли.

— Значит, провернуть то же, что тогда... скорее всего, не получится.

— Я тоже так думаю. В прошлый раз всё сработало потому, что мне удалось обмануть самого себя. Сейчас я уже не тот ребёнок, который ничего не знает.

Амелия едва слышно проворчала:

— ...Я и тогда не была ребёнком, который ничего не знает.

Вот ещё.

Для своего возраста она, конечно, была сообразительной. Но если сравнить с нынешней Амелией — самый обычный несмышлёныш.

Я вспомнил её маленькой, серьёзной и до смешного милой, и невольно улыбнулся.

Амелия тут же вернула разговор в серьёзное русло.

— А ты уверен, что запись относится именно к будущему?

— В каком смысле?

— Там ведь не было указано время. Возможно, речь о событии, которое уже случилось.

Хм?

— Риол Ворб Двалки. С него всё началось, но с тех пор ты потерял и других товарищей. Конечно, всего их было гораздо больше трёх... Однако запись могла иметь в виду троих, чья смерть сильнее всего на тебя повлияла.

Версия звучала вполне разумно.

Если бы не слова Аурила Гависа.

[Судя по тому, как события фиксируются на Камне Записи, это тоже, несомненно, одно отдельное происшествие.]

То есть трое не должны были погибнуть по одному в разное время. По наблюдениям Аурила, запись, скорее всего, описывала единый случай, в котором разом умрут три человека.

Разумеется, это лишь закономерность, выведенная из предыдущих примеров. Стопроцентных гарантий в мире не бывает.

Но старик собрал сотни Осколков Камня Записи. Отмахнуться от его вывода было трудно.

Амелия, услышав это, тоже посерьёзнела.

— Тогда вероятность, что запись ещё не исполнилась, действительно высока.

Она снова задумалась и начала перебирать возможные толкования.

Самая неожиданная мысль прозвучала так:

— Там точно сказано «потерял»?

— Да.

— Тогда остаётся пространство для толкования. Потерять товарища — не обязательно значит увидеть его смерть.

Если понимать запись буквально, можно было представить исход, при котором мы просто расстанемся, а все останутся живы.

«Вот бы она оказалась права».

Я пытался ухватиться за эту надежду, но дурное предчувствие никуда не уходило.

Слишком многое в прошлом уже научило меня доверять этому мерзкому внутреннему чувству.

Если беда кажется неизбежной, обычно так и есть.

И плохие предчувствия у меня, зараза, почти всегда сбываются.

— ...Яндель?

— А. Извини. Задумался. Спасибо, что сказала. Все варианты звучат разумно. Но мне кажется, готовиться всё равно нужно не к лучшему, а к худшему.

— То есть исходить из того, что трое действительно погибнут.

— Да. Не знаю только, можно ли вообще придумать против этого какое-то средство.

Я сказал это слишком мрачно — почти обречённо.

Амелия сначала ничего не ответила.

А что тут ответишь?

Сколько ни дёргайся, сколько ни пытайся обмануть судьбу, записи всё равно в конце концов...

Щёлк!

Амелия дала мне щелбан.

Больно не было. Я скорее подумал, не ушибла ли она палец о мой лоб.

«Это ещё за что?»

Я опустил взгляд.

Амелия смотрела сердито.

— Почему ты уже сдался?

— ...Что?

— Бьорн Яндель. Разве не ты тогда сделал невозможное?

Я молчал.

— В тот момент даже я сама от себя отказалась. А ты до самого конца продолжал искать выход и всё-таки его нашёл.

Амелия взяла меня за плечо и приблизилась.

— Поэтому больше не смей делать такое лицо, Бьорн Яндель. Для той девочки, которая, по-твоему, ничего не понимала, ты — герой, способный справиться с чем угодно.

По телу пробежала дрожь.

Странное чувство.

В городе меня называли героем не раз. Люди смотрели с ожиданием, словно в трудную минуту я обязан был придумать решение за всех. Обычно от одного этого слова на плечи сразу наваливалась тяжесть.

Но сейчас «герой» почему-то не давил.

Да, звучало ужасно неловко.

И я лучше многих знал, что никакой я не герой.

И всё-таки...

Не знаю, как объяснить. С моим умением говорить красивые вещи лучше и не пытаться.

Тук!

Просто на мгновение мне показалось, что я действительно смогу сделать что угодно.

И будто что бы я ни сделал, всё ещё можно было исправить.

Увы, долго это возвышенное настроение не продержалось.

— М-м... дядя?.. Вы уже проснулись?..

— Кхм! Кхм-кхм!

Фух.

Ещё немного — и стало бы совсем неловко.

Эрвен проснулась первой, а за ней начали подниматься остальные. Разговор с Амелией пришлось отложить.

В итоге о второй записи я так и не рассказал.

[...нон был охвачен огнём, и... ... злой дух «————» был предан... товарищем, которому доверял...]

Та самая повреждённая запись, из которой я сделал вывод: в день, когда королевская столица Карнон запылает, меня предаст товарищ, которому я доверял.

«Может, и лучше, что не сказал?»

Сегодня просто не подвернулся момент, но я всё сильнее склонялся к мысли оставить хотя бы это при себе.

Во-первых, я даже не знал, правильно ли вообще восстановил смысл повреждённой записи.

А во-вторых...

«Даже если правильно, разве такое можно изменить?»

С этим всё выглядело ещё хуже, чем с первой записью.

Допустим, я заранее узнаю, кто именно меня предаст. И что дальше? Буду лучше с ним обращаться? Попытаюсь уговорить? Если человек уже дошёл до предательства, едва ли несколько ласковых слов перевернут его решение.

Если бы подобные вещи менялись так легко, в Камень Записи они, наверное, и не попадали бы.

«У Амелии и после первого рассказа будет полно тяжёлых мыслей. Незачем пока навешивать сверху ещё одну».

Тем более подходящего момента уже не было.

Я решил не торопиться и позже спокойно подумать, стоит ли вообще обсуждать с ней вторую запись.

У всего есть своя очередь.

— Похоже, я в итоге всех разбудил...

Эрвен увидела, что я пришёл в себя, подняла такой шум, что очень скоро вокруг уже никто не спал.

— БЬО-О-О-ОРН!!!

— Да, да, Айнар. Я тоже рад тебя видеть.

— Как себя чувствуете? Вы даже не храпели, лежали как мёртвый. Мы все переживали.

— Уже нормально. Просто устал. Не волнуйся, Кайслан.

— Хорошо, что вы целы, командир. Госпожи... то есть все очень за вас переживали.

Я посмотрел на Ауэна.

— А ты, кажется, поправился?

— П-простите...

— Да за что тут извиняться? Сейчас гораздо лучше выглядишь. И дальше нормально ешь, понял?

— Да!

Некоторое время мы перебивали друг друга, здоровались, спрашивали, кто как жил, и говорили всякие обычные вещи, которых не успели сказать после внезапной встречи.

Наконец я поднял руку и потребовал тишины.

Даже между близкими людьми есть слова, которые надо произносить прямо.

Я обвёл взглядом всех членов клана «Анабада».

— Для начала хочу извиниться! Из-за меня вам пришлось лезть в опасность и выходить за стены. Простите. Я серьёзно!

Кайслан, бывший рыцарь и опытный исследователь, усмехнулся.

— За что извиняться? Мы все исследователи.

Джеймс Калла тут же подхватил, нарочито бодро:

— Ещё бы мы отказались от возможности исследовать земли за стенами. Тут, наоборот, бежать надо было впереди всех.

Оба когда-то командовали людьми в серьёзных организациях. Видимо, поэтому отлично чувствовали, что сказать, чтобы снять неловкость.

Но я ещё не закончил.

— И спасибо! Если бы вы не появились, всё могло кончиться очень хреново. Вы меня вытащили!

Я поклонился.

В ответ вокруг почему-то рассмеялись.

Не похоже, чтобы надо мной издевались.

— Чего смешного?

В ответ прозвучал голос Лирис Мароне:

— Вы говорите «вытащили», а у ваших противников были такие лица, будто это их только что вытащили из могилы.

— И правда! Они там все едва дышали!

— Магитехник сказал, вы дрались несколько часов подряд...

Айнар подняла кулак.

— БЬОРН — НЕПОБЕДИМЫЙ СИЛЬНЕЙШИЙ ВЕЛИКИЙ ВОИН!!!

Давно мы не виделись, что ли?

Они так дружно меня расхваливали, что стало одновременно неловко и спокойно.

— Всем тихо! Я ещё не закончил!

Когда шум снова стих, Версил заговорила от лица остальных:

— Командир, правда, хватит. Не за что ни извиняться, ни благодарить. Мы сделали то, что и должны были.

Очень приятно слышать.

Но речь вообще-то уже не об этом.

— Я больше не собираюсь ни извиняться, ни благодарить.

Я же это уже сделал. Зачем повторяться?

Версил моргнула.

— Тогда... будем обсуждать, что делать дальше?

— Тоже будем. Но не сейчас.

До совещания ещё дойдём.

Эти люди знали, что обратной дороги может не быть, и всё равно полезли за мной в неизвестность. Отделаться парой благодарственных фраз после такого было бы просто свинством.

— Тогда что вы хотите сделать?

— Делить добычу.

— ...?

— Мы сегодня выжали из тех уродов целую гору добра! И кроме этого у меня накопилось много полезных вещей. Сейчас всё выложу. Кому что нужно — говорите сразу!

Беречь, делиться, меняться и использовать снова.

Вот настоящий дух клана «Анабада».

Разбор добычи затянулся куда сильнее, чем я ожидал.

Почти всё, что досталось нам в этот раз, было не деньгами, а вещами. Но очень быстро выяснилось, что этим дело не ограничится.

— У меня тоже есть несколько вещей, которыми я не пользуюсь. Хочу отдать их в общее имущество. Может, кому-нибудь пригодятся.

— О! Тогда и я принесу!

— У меня тоже кое-что лежит без дела...

Один за другим люди начали вытаскивать собственное ненужное снаряжение.

В итоге вещей набралось столько, что поляна стала похожа на маленький рынок.

Версил оглядела всё это с удивлением.

— Очень необычно...

— Что именно?

— Да всё. В каком ещё клане люди вот так без колебаний выкладывают личные вещи? Многие из них можно продать за огромные деньги.

Хм.

А ведь правда.

Сам я до клана «Анабада» ни в одном клане не состоял, поэтому сравнивать было не с чем. А Версил долго жила в довольно крупном клане — неудивительно, что её это поражало.

Она вдруг хмыкнула.

— Хотя чего я удивляюсь? У нас сам командир ненормальный.

— Чего сказала? Иди лучше смотри, не найдётся ли там что-нибудь полезное.

— Уже иду.

Версил присоединилась к остальным и тоже принялась рыться в разложенных вещах.

Я отошёл чуть дальше и наблюдал за всей этой суетой, когда рядом снова появилась Амелия.

Наш разговор оборвался после пробуждения Эрвен, и теперь она вернулась к прежней теме.

— Что будешь делать дальше?

— Для начала тебе тоже не помешало бы посмотреть добычу.

— После того, что ты рассказал, думаешь, я смогу спокойно разглядывать безделушки?

Ну да.

Логично.

— У тебя есть предположения, где это может случиться? Если погибнут сразу трое, ситуация должна быть из ряда вон. Я, в отличие от тебя, почти ничего не знаю о землях за стенами.

К счастью или нет, но один ответ пришёл в голову мгновенно.

[По-настоящему, по-настоящему страшное чудовище.]

То самое существо, о котором рассказывал Ли Бэкхо.

[Похоже, у него нет постоянной территории. Куда бы мы ни уходили, оно в конце концов появлялось. И каждый раз мы даже сделать ничего не успевали — тысячами умирали...]

Кроме того, насколько оно чудовищно опасно, я знал о нём только одну вещь.

Чем больше людей собирается в одном месте и чем дольше они остаются за городскими стенами, тем выше вероятность появления этого монстра.

Ш-ш-ш-ш-ш-ш...

Почти как с Владыкой Яруса, который появляется, когда выполнены определённые условия.