Дальнейшее можно пересказать довольно коротко.

Кан оставил нас с матерью поговорить. Она долго просила прощения: объясняла, почему тогда бросила меня, признавалась в собственной слабости, повторяла, что не должна была уходить.

По голосу и глазам было видно — она действительно сожалела.

Я всё это слушал вполуха.

Вернее...

«Пожалуй, уже вырисовывается».

Пока мать говорила, я прокручивал в голове разные варианты побега, отбрасывал неудачные, переделывал план с нуля и не прекращал следить за окружающими.

Через некоторое время в дверь комнаты осторожно постучали.

Тук-тук-тук.

— Здравствуйте, господин Ли Хансу.

Это ещё кто?

На детектива совсем не похож.

— Простите, не могли бы вы ненадолго оставить нас вдвоём?

— А... да, конечно.

Мать вышла, а незнакомец занял стул напротив. В руках у него была толстая пачка документов.

— Я ознакомился и с вашим недавним допросом, и с обстоятельствами происшествия при задержании. Там есть несколько весьма любопытных моментов. Вы не против немного о них поговорить?

Очкарик даже не представился. Улыбается мягко, голос спокойный.

Тут до меня дошло.

«Психиатрическая экспертиза».

Он пришёл выяснить, что у меня с головой. А дальше, в зависимости от заключения...

«Без разговоров отправят в психушку».

Я быстро прикинул, что это значит для сценария.

Может ли госпитализация быть ещё одной частью местного туториала?

«Да хрен там».

По моему игровому опыту, попадание в закрытое отделение куда больше походило на «игру окончена».

Эдакая плохая концовка.

Мало ли — запрут на всю жизнь, будут насильно пичкать таблетками, и в конце концов я действительно превращусь в психа.

Так что...

— Конечно. Спрашивайте что угодно.

Режим варвара — выключить. Режим воспитанного Ли Хансу — включить.

— Благодарю. Должен сказать, вы гораздо любезнее, чем мне описывали.

— Я вообще человек вежливый.

Когда стало понятно, что беседа состоится, очкарик перешёл к вопросам.

— Вы утверждали, что вас затянуло в мир игры. Это правда?

— Нет. Я солгал.

— Тогда где вы провели всё время, пока числились пропавшим?

— Не знаю. Место было очень тёмное. Меня там держали взаперти, а потом люди, которые меня похитили, вдруг отвезли обратно домой. Поэтому всё и произошло. Я решил, что похитители вернулись за мной.

— Вы понимаете, зачем вас похищали?

— Нет. Меня просто заперли. Помните фильм, где пленника годами кормили одними пельменями?.. Вот примерно так. Держали в комнате и больше ничего со мной не делали.

— Почему же во время полицейского допроса вы не рассказали об этом сразу?

— Они угрожали. Сказали, что если я кому-нибудь расскажу, то меня обязательно найдут и отомстят. Я очень боялся.

Историю я сочинил на месте, но вышла она, по-моему, вполне правдоподобной.

Одна мелочь, правда, осталась.

— Но сейчас вы без колебаний рассказываете всё это мне. Разве угроза исчезла?

— Нет, просто... вы выглядите таким надёжным и добрым врачом... Я решил набраться храбрости.

Я даже изобразил растерянного молодого человека. Очкарик долго смотрел мне в лицо, после чего медленно кивнул.

— Надёжным и добрым «врачом», значит. Понятно. Думаю, на сегодня хватит.

А. Ну. Эм...

«Кажется, я обосрался».

Дурные предчувствия, как назло, снова оказались точными.

После эксперта мать закончила свидание и осталась ждать снаружи, а меня вернули в камеру. Ночь я провёл там.

Лишь на следующий день, уже после обеда, дверь открыли.

— Ли Хансу, выходите.

Меня вывели из участка.

— Начальник Кан, куда меня везут?

— ...На месте узнаете.

Вот сука.

«Не получилось».

Надо было с самого начала держать рот на замке и не нести им про игру.

Я сжал губы и уставился в землю. Кан, видимо, понял, что скрывать уже бессмысленно, и заговорил утешительным тоном.

— Зато если вы спокойно пройдёте лечение, это очень поможет на суде. Покушение на убийство, причинение тяжкого вреда с применением опасного предмета... При обычных обстоятельствах даже человеку без судимостей реальный срок почти гарантирован. Считайте, что вам просто дают возможность отдохнуть и прийти в себя...

Да иди ты.

Отдохнуть, блядь.

— Я тоже буду приезжать. А ваша мать особенно готова помогать вам...

Голос Кана постепенно превратился в фоновый шум.

Шаг. Шаг.

Перед участком стоял специальный автомобиль для перевозки пациентов. Рядом — несколько людей в форме.

— Пять звёзд, высшая степень опасности. Ни в коем случае не провоцируйте его и будьте предельно осторожны при перевозке.

Очкарик предупреждал санитаров так сурово, будто передавал им живого монстра.

«Пять звёзд? Мы что, в Гильдии Исследователей?»

Я тихо выдохнул и ещё раз осмотрелся.

Услышав предупреждение, люди в форме полезли в машину за чем-то вроде смирительной рубашки.

«Значит, когда всё подготовят, с меня снимут наручники и переоденут в это».

Вот только ждать этого момента было нельзя.

Эти люди не идиоты. Они отлично понимают, что именно при смене фиксации пациент опаснее всего, поэтому наверняка предусмотрели всё заранее.

Следовательно...

«Сейчас».

Я обернулся к Кану.

— Господин Ли? Хотели что-то сказать?

— Да... Спасибо, что нормально со мной обращались.

— Не за что. Я просто делал свою работу.

— Свою работу, значит...

От этих слов стало даже легче.

Кан выполняет то, что считает своей обязанностью. Я — то, что должен сделать сам.

Хрясь!

В первые месяцы жизни варваром я часто пользовался старым добрым ударом головой. Вот и сейчас лоб вошёл Кану ровно в середину лица.

— А-а-а!

— А-а-а-а!

Я толкнул его и повалил на землю. Рука тут же метнулась к тому самому месту на поясе, которое я давно приметил.

Пусто.

— Где?.. Где ключ?

Какого хрена?

Этого в плане не было.

— Эм...

Я по-настоящему растерялся и оглянулся.

— У-ух...

— Н-начальник Кан!

— Ах ты сука, опять!!

Кан зажал разбитый нос и махнул коллегам, чтобы те не лезли.

— Всё! Не надо!

— Но начальник!..

— Я сказал, не трогать его!

Он медленно поднялся, опираясь ладонью о землю, и посмотрел на меня.

— Я предполагал, что вы можете попробовать что-нибудь подобное, господин Ли. Поэтому ключ заранее отдал другому сотруднику.

А-а. Вот как.

— Я не держу на вас зла. Вы просто больны. Слушайтесь там врачей и принимайте «лекарства» как положено. Тогда скоро вам станет лучше. Правда станет, господин Ли.

Ну всё.

Пиздец.

Белое.

Всё кругом белое.

И везде резкий запах дезинфицирующих средств.

— А-а-а-а! А-а-а-а! А-а-а-а!

За стеной, как обычно, начинал орать соседний пациент. Под эту ежедневную колыбельную я смотрел в окно из толстого специального стекла.

Послеобеденное время тянулось вязко. Даже «сонным» это состояние назвать было мало — тело словно налили свинцом.

Передо мной стоял здоровенный мускулистый санитар в медицинской форме и листал карту. Рядом маячил какой-то молодой остолоп, явно новичок.

— Вот пациент Ли Хансу, о котором я тебе рассказывал. Что главное, когда с ним работаешь?

— Никогда не вступать в личные разговоры!

— Ты и раньше работал в психиатрии, но с этим особенно осторожно. Профессор Пак предупреждал: он врёт, манипулирует и разыгрывает людей так же естественно, как дышит.

— Н-настолько опасен?

— Ещё как. Сейчас тихий, потому что под препаратами. Дай слабину — тут же попробует сбежать. Он уверен, что реальность вокруг него — игра. Если дать ему нож, он нас зарежет и ещё захохочет: мол, одного завалил.

— П-понял!

— Не просто кивай! При задержании он, говорят, уложил троих полицейских, а одного едва не задушил насмерть.

— А... про это слышал. И возле участка опять напал, да? Говорят, уже здесь несколько санитаров серьёзно пострадали...

— В каком-то смысле это даже хорошо. Благодаря этому нам разрешили тяжёлую медикаментозную терапию. Видишь, какой теперь спокойный?

— И правда. Мы тут столько разговариваем, а он даже не смотрит в нашу сторону.

Так если я посмотрю, вы же заткнётесь.

А ваши разговоры — тоже информация...

— А-а-ах...

Спать хочу до смерти.

На сегодня хватит. Пожалуй, вырублюсь.

«Но сколько уже дней прошло?..»

Я и сам не знал.

Впрочем, отдых — тоже часть боя.

Закрыв глаза и позволяя тяжёлому сну накрыть меня, я в последний раз напомнил себе главное.

«Не теряй голову».

Что бы они ни говорили, этот мир существует только во сне.

Испытание всё ещё продолжается. А значит, как и всегда, надо найти способ его пройти.

Но...

— Пациент Ли Хансу, время принимать лекарство. Откройте рот!

— А...

Глоть.

— Опять сделал вид, что проглотил. Санитар Ким! Неси приспособление. Сегодня снова придётся давать принудительно. Потом привяжите руки и ноги на час, чтобы не смог вызвать рвоту!

Каждый день меня пичкали сильными психотропными препаратами.

Когда клонило в сон — я спал. Просыпался с мутной головой. В какой-то момент отменили даже прогулки, и почти весь день я проводил привязанным к кровати.

Неудивительно, что сомнение всё-таки прокралось внутрь.

«А если... это и правда не сон?»

Мать приходила на каждое разрешённое свидание и плакала.

Все воспоминания о Рафдонии говорили, что именно здешний мир должен быть ненастоящим.

И всё же оставалось одно противоречие, от которого я никак не мог отделаться.

«Почему?..»

Почему никто не пытается меня убить?

Ошибся — умер.

Не повезло — умер.

Чего-то не знал — тоже умер.

Тот ёбаный мир был до краёв набит поводами сдохнуть.

«Подземелье и камень».

Моё тело всё ещё должно находиться там. Если всё происходящее — действительно лишь сон, происходящее не сходится.

Почему я до сих пор жив?

Проходит день. Второй. Третий. Четвёртый.

И никто ни разу не пытается меня прикончить.

Детектив, которому я разбил голову. Кан, которого чуть не задушил.

Почему все они настолько... мирные?

«Словно...»

Словно я действительно вернулся в современный мир.

Нет.

Если точнее...

«Словно я и правда психически болен».

Я сколько угодно мог укреплять решимость, но мысль всё чаще всплывала сама.

Возможно, так действовали лекарства.

А возможно, врачи, санитары, детективы и мать всё это время говорили правду.

— Неужели у меня действительно что-то не в порядке с головой?

Если подумать, версия не такая уж нелепая.

Даже наоборот — пугающе правдоподобная.

Детство, настолько несчастное и страшное, что слов «стресс» и «травма» для него мало.

Игра, в которую я ушёл от реальности.

Из всех игр — именно «Подземелье и камень», в которую я играл уже почти с одержимостью.

Разрыв с Хёнбёль во время очередного прохождения.

Если всё это наложилось одно на другое и у меня просто сорвало крышу, кто бы удивился?

Для такой версии даже психиатрическое образование не нужно. Любой услышит и скажет: «Ну да, неудивительно».

— Значит... всё, что было там... я действительно выдумал, потому что сошёл с ума?..

— Все закройте уши! Пациент Ли опять что-то задумал!

— Да! Наверняка сейчас попробует притвориться нормальным, чтобы мы расслабились!

Их реакция ничего не меняла.

«Нет. Не может быть».

Я мотнул головой, цепляясь за остатки уверенности.

Я не вернулся.

Это всё ещё сон.

Если признаю этот мир реальным — испытание закончится. И закончится для меня поражением.

Значит...

«Мне нужно доказательство».

Чтобы не сломаться, надо было найти нечто твёрдое. Опору, которая не даст сомнениям раздавить меня.

— Письмо... Передайте, пожалуйста, письмо.

— Письмо? Вашей матери?

— Нет. За границу. Можете прочитать содержимое, мне всё равно. Просто отправьте международной почтой.

— Адрес... Канада? Это тому самому «канадскому другу», о котором вы рассказывали?

— Да. Очень прошу.

— ...Хорошо. Обещаю, его отправят.

Видимо, врач прочитал письмо и решил, что переписка может помочь лечению. Моё пожелание выполнили без споров.

Примерно через две недели пришёл ответ.

[«Даже не знаю, с чего начать. Привет, Хансу.

Твоё письмо меня здорово потрясло. Сначала я решил, что надо мной издеваются друзья. Но если то, что написал твой врач о твоём состоянии, правда, я подумал, что обязательно должен ответить.

Хотя твоему доктору мой ответ, наверное, не понравится. Если честно, на какой-то момент я допустил, что ты можешь говорить правду.

Понимаешь, в этом есть одна странность. Я тоже играл в «Подземелье и камень» и сидел в сообществе игроков. Моё имя и адрес при желании можно было найти в интернете.

Но ты написал, что впервые поцеловался я в семнадцать. Что это была лучшая подруга моей девушки. Что после смерти моей детской собаки я решил стать ветеринаром.

Этого я не рассказывал никому. Ни в интернете, ни даже близким друзьям».]

Письмо из Канады стало тем самым доказательством, которое мне требовалось.

Разве могло быть иначе?

Если все мои приключения были только галлюцинацией, откуда мне знать такие вещи о человеке, живущем на другом конце мира?

— Фух...

Хорошо.

Я не сумасшедший.

Теперь надо просто сохранять ясную голову и искать выход.

Я снова опустил взгляд на письмо.

[«И всё же, как бы убедительно ни звучала твоя история, мне хочется, чтобы она оказалась неправдой.

Если ты прав, получается, что в том мире я уже умер, а нынешний я — искусственно созданная подделка. Мне от этой мысли слишком грустно. У меня есть семья, которую я люблю, и любимая девушка.

Не знаю, что выберешь ты, но для меня настоящий мир — этот.

Впрочем, решать, чему верить, всё равно тебе.

И если тебе будет нужно с кем-то поговорить, можешь писать в любое время. Мы даже в лицо друг друга не знаем и живём по разные стороны океана, но почему-то мне кажется, что могли бы стать хорошими друзьями.

P.S. Я слышал и про твоё детство. По-моему, ты очень сильный человек. Поэтому верю, что ты справишься. Буду болеть за тебя отсюда».]

Я дочитал до конца и тяжело выдохнул.

— Х-а-а...

Вот теперь на душе стало по-другому хреново.