— Ты шутишь?

— Не шучу, председатель…

Ан Кёнвон наконец перестал изображать «на пол» и растерянно посмотрел на меня.

— Помнишь, ты рассказывал, что впервые услышал снаружи? Что-то про разрешение… Ты с кем-то разговаривал.

— Кажется… я видел ту сцену. По времени это невозможно. Ты оказался снаружи ещё в марте прошлого года, а сейчас прошёл почти год. Я не понимаю, как вышедший сейчас я оказался в той же временной области, что и тогда.

— Но раз там само время работает не так, как мы привыкли… И что дальше?

— …Я услышал немного больше начала разговора. Речь шла о нашем клубе. Слово в слово: «Заявка на создание Клуба страшилок уже одобрена». И: «Этот пункт я разрешу лично, так что всё в порядке».

Вторую фразу я уже слышал.

А вот первая, которую Кёнвон принёс оттуда, показалась странно знакомой.

— Первое, что попало мне в глаза: на холме, возле дерева, стоят двое мужчин и разговаривают. Одного я сразу узнал — тебя. А на второго смотрел и всё думал: не может быть. Пузатый мужчина средних лет… Сразу возникло: почему он здесь?..

— …У меня сейчас ровно то же «не может быть».

— Но это правда, председатель. Я не ошибся. И ошибиться почти невозможно — среди наших знакомых человек с такой фигурой один… Я специально долго смотрел. Точно. Это был классный руководитель.

— Там, возле дерева, разговаривали ты и классный руководитель… И именно он сказал эти слова.

Мы ещё долго сидели рядом у стены.

А потом я вдруг бросил:

— Вспомнил. Это слова учителя Пака. Он говорил их мне в начале семестра.

Пузатый лысеющий мужчина средних лет снова добродушно улыбнулся и кивнул мне.

— Я просто пошутил. Заявка на создание Клуба страшилок уже одобрена.

— Когда мы только создавали клуб. Он тогда притворялся, будто заявление не приняли, издевался надо мной… Потом сказал именно это.

Кёнвон, задумавшись, продолжал наблюдать за моим лицом.

Но дальше я тоже ничего вывести не мог.

Разве что раздражающе вежливая манера речи и правда была очень похожа на классного руководителя.

Тык.

Палочки, которые я машинально двигал, заскребли по пустой коробке.

«А? Этот ублюдок?»

Я посмотрел вниз.

Жареная и канпун-курица Norang Tongdak уже исчезли.

Ан Кёнвон, который только что морщился и говорил, что в расплавленном грязном доме невозможно есть,

стоило еде оказаться перед ним — уничтожил её с невероятной скоростью.

Хотя тело вернулось к здоровому состоянию сорокадневной давности,

сам он прожил сорок дней впроголодь, обшаривая чужие холодильники и выживая как мог.

Наверняка свежая жареная курица была редким удовольствием.

Для меня тоже.

— Но вот делать вид, что есть не будешь, а потом всё сожрать — это я не прощу. Ан Кёнвон, на пол.

— Пойдём уже домой, председатель…

— Чего? Теперь даже не реагируешь и первым встаёшь? Думаешь, я шучу? На пол!

Кёнвон вздохнул и начал складывать мусор обратно в пакет доставки.

Я остановил его рукой.

— Оставь. Clover придёт разбираться и сам уберёт.

— Председатель… Ты реально во всём невероятен.

Кёнвон посмотрел на меня с искренним восхищением.

— Ты такие вещи делаешь так же естественно, как дышишь. Мне бы даже в голову не пришло.

Я почесал голову.

Clover годами держал страшилку как потенциальный проход.

А потом какие-то школьники внезапно вломились, использовали её раньше них, сбежали — и перед уходом заказали курицу, поели в гостиной и бросили мусор.

Интересно, что подумают люди Clover, когда через несколько дней примчатся сюда и увидят посреди расплавленной гостиной две пустые коробки Norang Tongdak.

Кёнвон смотрел так, будто его и правда тронул масштаб моей наглости.

Я быстро направился к двери.

— Убирать всё равно бессмысленно. С их технологиями они наверняка уже знают каждый наш шаг. Кто здесь был, очевидно. Не трогай. Куда ты потом этот мусор понесёшь?

— …Точно. Можно выбросить в метро…

— За такое уборщицы ругаться будут. Это бытовой мусор из дома.

— Тогда действительно лучше оставить…

Кёнвон, похоже, окончательно убедился ещё и практической логикой, и вышел следом.

Я вызвал такси через приложение и напоследок сказал:

— Когда вернёшься, несколько дней нормально отдохни. Дальше сейчас хоть думай, хоть не думай — ничего нового не выжмем. В следующий раз увижу классного руководителя, сам поймаю и допрошу. Больше пока сделать нечего.

— У-угу, председатель. Но как только доберусь домой, всё равно поищу материалы по измерениям. Особенно по времени…

— Хорошо. Нравится мне твоя старательность.

Ан Кёнвон не тот человек, который умеет без дела отдыхать.

Останавливать бессмысленно.

Но именно поэтому это был хороший знак.

Сорок дней не превратили его в другого человека.

Он получил огромный опыт, не потеряв себя.

— …А пока я буду несколько дней отдыхать, ты чем займёшься?

— Встречусь с Юн Соной и Ин Хаюн.

— А… Они ведь ещё не помирились?

— Это было сорок дней назад, память уже плывёт. Но да, примерно так.

— Я пойду и немного всё разглажу. До дружбы, может, и не дойдёт, но хотя бы чтобы клубной жизни не мешало.

— Только не говори, что посадишь их друг напротив друга и заставишь мириться? Это худший способ.

Действительно.

Самый отвратительный школьный способ решать конфликты — поставить двух учеников лицом к лицу, заставить пожать руки и сказать: «А теперь дружите».

— Не буду делать такую тупость. Просто встречусь с каждой отдельно, один на один, и поговорю.

— Понятно… Председатель, тебе тоже реально тяжело.

Уже в такси Кёнвон наконец почувствовал, как вымотан.

Он прислонился головой к стеклу.

— Только сейчас устал… Наверное, потому что наконец всё рассказал…

— Правда отдохни.

— …Но ты ведь не будешь отдыхать. Ты прошёл те же сорок дней, что и я, и сразу едешь разбираться с ними.

— Я тоже отдыхаю, когда надо. Просто пережил вещей и похуже твоих, поэтому немного закалился.

— …Когда я стану таким же?..

Он пробормотал это и вскоре затих.

Я посмотрел — уснул.

Поэтому вышел первым, заранее оплатил поездку и попросил водителя довезти Ан Кёнвона до его жилого комплекса.

Домой я вернулся примерно в два часа дня.

«Я тоже, блядь, уже умираю от усталости».

Я и правда прошёл через ад.

Ввёл код замка и распахнул дверь.

Это был мой настоящий дом.

Я с наслаждением втянул воздух, как извращенец, смакующий запах квартиры.

— Хаа-а… Как же дома хорошо…

У нас не дворец богача, как у Ан Кёнвона.

Но мне повезло родиться в обычной, дружной семье.

Наверное, поэтому возвращение домой приносило почти физическое счастье.

Для меня именно это место было пространством самых дорогих воспоминаний.

— М-м… хаа… о-о-о…

Я прыгнул на диван в гостиной и покатался по нему.

Мамы с папой дома не было, так что можно было делать что угодно.

Хотя я уже валился с ног,

всё равно упрямо обошёл квартиру целиком, улыбаясь от удовольствия.

И лишь после этого, даже не сняв носки, рухнул на кровать в своей комнате и уснул.

Страшилка «Квест-комната» — конец.

[Четверг, 9 января 2020 года. 02:20]

[Ли Джун: 2-е прохождение]

[Очки страшилок: 1 384]

[Причинность: 93%]

Я проспал двенадцать часов подряд и проснулся только в два ночи.

Первым ощущением был мочевой пузырь, готовый взорваться.

Я поднялся и уже пошёл в туалет,

когда вдруг вспомнил об одной способности и вывел её описание.

Вспышка.

<< Удержание мочи 1.1 >>

Класс: 1-й

Условие: активная способность

Эффект: при применении к себе или другому человеку временно вмешивается в передачу сигналов между центральной нервной системой и мочевым пузырём, парализуя ощущение потребности в мочеиспускании.

— О-о.

Это была одна из мусорных способностей, которые вылезли во время двадцати двух вытягиваний ради «Совместной регрессии».

Но способность «Быстрый шаг», которую я тоже считал мусором, на деле оказалась почти читерской.

Поэтому я на всякий случай прочитал описание внимательнее.

«Погоди. Её можно применять не только к себе, но и к другим?»

Я задумался и решил проверить прямо сейчас.

Раз уж способность называется «Удержание мочи», тестировать надо именно тогда, когда есть что удерживать.

А мой пузырь как раз собирался лопнуть.

Идеальный момент.

— Способность. «Удержание мочи». Активация.

Вспышка!

В ту же секунду стало легко.

Все ощущения внизу живота, будто вот-вот разорвёт, просто исчезли.

Боль от отчаянного сдерживания мочи пропала полностью.

Проблема началась потом.

Проверив эффект, я встал перед унитазом, спустил штаны и попытался помочиться.

Но сколько ни напрягался — ничего не выходило.

— А, блядь… это…

Я уже знал такое ощущение.

После наркоза иногда просыпаешься и не можешь помочиться.

В детстве я лежал в больнице с аппендицитом.

Тогда тоже было ощущение, будто я забыл сам принцип мочеиспускания.

Как ни старался, ничего не получалось, и я рыдал, цепляясь за медсестру.

«Вот дерьмо».

В два часа ночи я ходил по тёмному туалету туда-сюда,

а потом снова открыл описание.

Вспышка.

[…временно парализуя ощущение потребности в мочеиспускании.]

— Это не способность терпеть.

Она заставляет терпеть без вариантов.

Мочевой пузырь не болел и вообще не доставлял неудобств.

Но только потому, что нервы отключены.

Физически внутри, вероятно, уже творился ад.

«Нет, реально пиздец. Что делать?»

Если моча будет и дальше плескаться в переполненном пузыре выше нормы, я ещё цистит заработаю.

Я просто не чувствую,

но мышцы мочеиспускательного канала сейчас наверняка орут во весь голос.

Я долго ждал,

однако способность не собиралась отпускать.

«Временно, говоришь? А сколько это?»

Просидев у стены туалета несколько десятков минут, я постепенно заснул.

Нервная система не ощущала никакого дискомфорта, поэтому сон пришёл сам собой.

Во сне я играл в салочки с Forincess.

Участницы группы стояли вокруг и смотрели.

Младшая, Дасом, была водящей.

Она поймала меня,

достала белое перо

и начала легко щекотать внизу живота.

Я кричал, чтобы перестала, потому что сейчас что-то выльется.

Но Дасом только мило улыбалась и всё быстрее водила пером.

Я хохотал, извивался от щекотки и из последних сил терпел.

А Дасом переспросила:

— Быстрее, говорите? Да?

— Нет, прекрати!

— Ещё быстрее?

— Нет! Я сказал, прекрати!

— Хорошо, ещё быстрее, оппа!

Дасом бешено задвигала пером во все стороны.

Участницы Forincess хохотали.

А внутри меня жидкость плескалась, вращалась, будто подчиняясь движению пера…

Я распахнул глаза,

мгновенно вскочил и подставил нижнюю половину тела к унитазу.

Нервная блокировка мочевой системы как раз спадала.

Возвращалось щекочущее ощущение,

и во сне мозг превратил его в образ чужого пера.

Ш-ш-ш-ш…

Хорошо, что я уснул прямо в туалете.

Разница была буквально в полсекунды.

Я чудом не обмочил штаны.