Желал того Фань Сянь или нет, но гости с поздравлениями валили валом. То ли столичные сановники усмотрели в этом редкую возможность подобраться к заместителю министра Фаню, то ли проведали, что государь уже даровал Фань Сяню чин смотрителя созвучий в палате Священных ритуалов, а значит, и свадьба с девой из императорских покоев не за горами. Чиновники всех ведомств поспешили засвидетельствовать почтение: один за другим они слали доверенных слуг с поздравлениями, и даже из княжеских резиденций и палат великих владетелей нескончаемым потоком прибывали гонцы с подарками. По улице Дунчуань вереницей тянулись паланкины, повсюду звучало оглашение заявок, а затейливыми ларцами с дарами завалили зал совещаний едва ли не до самых стропил.

Досужая толпа на улице изумленно цокала языками: подумать только, какая-то книжная лавка, а подняла такой переполох! Воистину, господин Фань, в котором столь ладно сплелись и воинская доблесть, и книжная ученость, птица не простого полета. Впрочем, от этой пышной суматохи была и прямая польза: отныне книжную лавку Даньпо вряд ли осмелятся тревожить столичные прощелыги из трущоб, да и казенные крючкотворы лишний раз сюда не сунутся.

Фань Сянь со спокойным лицом смотрел на эту суету, чинно складывая руки в ответных поклонах. Он прекрасно понимал: большинство явилось лишь из уважения к отцу. К счастью, лавка была тесновата, да и посыльные не принадлежали к людям высокого полета: перекинувшись парой учтивых фраз и назвав дома, которые представляли, они спешили откланяться. Уходя, впрочем, многие втайне недоумевали: с чего бы вдруг отпрыску столь знатного рода Фань мараться купеческим ремеслом? Ведь торговля среди благородных мужей испокон веков считалась делом малопочтенным.

В этот самый миг наконец пожаловал наследник князя Цзина, Ли Хунчэн. Узнававшие его прохожие почтительно склонялись; Ли Хунчэн отвечал с неизменной мягкой улыбкой, в которой не сквозило ни крупицы вельможного чванства. Открытый, приветливый, словно ласковый весенний ветерок, он держался как истинный благородный муж. Заметив, как он переступает порог, зеваки зашептались:

— А у книжной лавки Даньпо немалый вес!

— Да ты разве не знаешь? Резиденция князя Цзина с незапамятных времен дружна с кланом Фань!

При виде гостя сердце Фань Сяня дрогнуло. Человек, столь похожий на ласковое весеннее дуновение, добровольно хлопочет ради второго принца... Каков же тогда сам этот принц? Фань Сянь с улыбкой качнул головой, прогоняя лишние мысли, и шагнул навстречу. В глубине души ему искренне хотелось сберечь с Ли Хунчэном простые, незапятнанные расчетом дружеские отношения.

Пройдя во внутренний покой на заднем дворе, подальше от уличного шума, Ли Хунчэн огляделся и вздохнул:

— Похоже, серебра сюда вбухано немало.

— Всего-то тысяча семьсот с лишним лянов. — Фань Сянь налил гостю чаю. — Мелкое дело, наследнику князя и смотреть не на что.

Ли Хунчэн принял чашу и покачал головой:

— Весь чиновный люд столицы знает, что в роду Фань умеют приумножать богатство лучше кого бы то ни было. Вот только владетель Синань добывает и считает серебро для казны, а ты гребешь его в собственный кошелек. Это вовсе не одно и то же.

Фань Сянь усмехнулся:

— Заработав серебро, человек все равно платит подати государству. Да и то, что осядет на руках, не станет лежать мертвым грузом да покрываться ржавчиной. Пустишь его в ход — поддержишь чужое дело; пойдет торговля в гору у других — и казна получит больше податей. Так что где торговлей ни займись, коли звенит монета, рано или поздно она все равно вернется к государству и обратится на благо простого люда.

Ли Хунчэн слушал с некоторым недоумением, пытаясь ухватить ускользающую мысль, но тут же восхищенно хлопнул ладонью по колену:

— В паре простых фраз — а заключена великая мудрость! Двор испокон веков возвеличивал землепашцев и притеснял купцов. Я-то все гадал, зачем ты выбрал сию стезю, неужто решил махнуть рукой на чиновничью службу? А оно, оказывается, вон как!

Фань Сянь почувствовал легкую неловкость. В прошлой жизни, пока болезнь не подкосила его окончательно, на парах по политической экономии он едва наскребал на тройку, а здесь просто болтал языком — откуда же взяться великой истине? Решив не увязать в опасных рассуждениях, он поспешно свернул тему:

— Полно тебе, какая еще служба! На моем счету всего пара корявых виршей, а на весенних экзаменах в следующем году я и вовсе намерен дать тягу.

Ли Хунчэн, которого Фань Сянь в прошлый раз порядком озадачил речами о несгибаемом духе, теперь наконец осмелился раскрыть веер. Он замахал им перед шеей и со смешком проговорил:

— Коли твои стихи корявые, как прикажешь жить ученым мужам из Императорской академии? Погляди, сколько книжников толпилось снаружи, жаждая лицезреть великого поэта Фань Сяня! Не выставь твои слуги надежный заслон, ты бы и до ночи не вздохнул спокойно.

Фань Сянь состроил скорбную мину:

— Среди тех академистов иные мне в дедушки годятся, а все туда же: подобострастно величают себя смиренными учениками. Тошно слушать.

Ли Хунчэн расхохотался и указал на него веером:

— Лицо постное, а язык как бритва! Ну и язва же ты, брат Фань, право слово, забавнейший человек!

Фань Сянь закатил глаза: ну и что тут забавного?

— Раз уж князь собственноручно начертал для меня вывеску, когда пойдешь со мной в резиденцию, чтобы я поблагодарил почтенного старца?

Ли Хунчэн на миг замер, вспомнив, что юноша перед ним до сих пор не ведает о давней встрече с его отцом. Сдержав улыбку и предвкушая, как посмеется над ним позже, наследник князя не стал раскрывать карт:

— Да когда захочешь, тогда и ступай. К чему мои провожатые?

Ли Хунчэну всегда казалось, что Фань Сянь держится неизмеримо взрослее своих шестнадцати-семнадцати лет. Не то чтобы тот был вовсе чужд страстям, но спокойствие его выглядело несокрушимым. Желая хоть немного сбить с него эту выдержку, Ли Хунчэн вдруг хлопнул в ладоши:

— Ах да, чуть не забыл поздравить досточтимого брата Фаня!

Фань Сянь моргнул, недоуменно вскинув бровь:

— С чем же?

Ли Хунчэн поднялся с места:

— С назначением на должность смотрителя созвучий в палате Священных ритуалов! Сорока на воротах прострекотала добрую весть, так что с тебя причитается, и не один кувшин вина.

Фань Сянь рассмеялся:

— Так вот ты о чем... Ты ведь и прежде обо всем прекрасно знал.

— Прежде то были лишь дворцовые кривотолки, а без казенного указа — пустое сотрясение воздуха, — ответил Ли Хунчэн, но вдруг лицо его омрачилось.

Какая-то мысль заставила наследника князя нахмуриться: они со вторым принцем полагали, что род Фань если и не встанет открыто на их сторону, то уж точно не примкнет к наследному принцу. Однако они упустили из виду нечто крайне важное. После женитьбы Фань Сяня его супругой станет внебрачная дочь канцлера, и тогда сложно поручиться, что он сам постепенно не переметнется на ту сторону...

Потому Ли Хунчэн вдруг понизил голос:

— Сы Лили везут под стражей в столицу Цзинду. Быть может, скоро откроется, кто именно вступил в сговор с Северной Ци.

Фань Сянь и помыслить не мог, сколько хитросплетений пронеслось в голове собеседника за одно мгновение. Он на секунду замер, а затем с кривой усмешкой ответил:

— Я всего лишь мелкий муравей. Молю небеса лишь об одном — чтобы сильные мира сего обо мне позабыли.

Ли Хунчэн смерил его проницательным взглядом: слова звучали лукаво, но допытываться он не стал. Лишь мягко улыбнулся:

— Как бы то ни было, коли понадобится помощь — вроде той, что с Го Баокунем, — не церемонься.

— Само собой, — уклончиво отозвался Фань Сянь и тут же ловко перевел речь на другое: — Я вот подумываю открыть на юге столицы лавку соевого творога. Не желаешь войти в долю?

— Лавка соевого творога?! — Ли Хунчэн, только поднесший чашу к губам, от неожиданности едва не поперхнулся чаем и в крайнем замешательстве оправил одежду. — Да сколько грошей она принесет? Книжное дело хотя бы пахнет тушью и ученостью, а там — одна кислая жижа да жмых!

Фань Сянь лишь тихонько рассмеялся, не став спорить. В глубине души он подумал: «Погоди, вот пришлю я в княжескую резиденцию кувшин свежего соевого молока — запоешь по-другому». В Даньчжоу соевый творог он ел предостаточно, но из-за морских обычаев соевое молоко пил редко. Приехав в столицу Цзинду, он пробовал его несколько раз и находил чересчур густым от осадка; не зная наверняка, в технологии ли дело, он решил немного улучшить способ приготовления.

К сумеркам, закончив занятия, через заднюю калитку воровски прокрался Фань Сычжэ. После недавней взбучки от старшего брата он умудрился в свою очередь проучить однокашников в училище, остался весьма доволен собой, и учеба больше не казалась невыносимой обузой. Однако из-за открытия книжной лавки — дела, где он сам выбирал место, закупал бумагу, нанимал приказчиков и назначал цены на книги, — он не мог не волноваться, а потому пришел пораньше.

Едва переступив порог, мальчишка посетовал, что пропустил дневной триумф, а затем сломя голову ринулся в счетную комнату. Фань Сянь неспешно цедил остывающий чай. Спустя некоторое время Фань Сычжэ вышел с совершенно растерянным, ошалелым лицом.

Фань Сянь не на шутку встревожился:

— Что стряслось?

Младший брат долго хватал ртом воздух, пока наконец не выдохнул в сердцах:

— Да мы заработали несоизмеримо больше, чем рассчитывали, пропади все пропадом!

— Правда? Неужто?

Фань Сянь полагал, что для первого дня выручить хоть сколько-нибудь уже будет удачей. Он взял из рук брата счетную книгу, глянул на итоговые столбцы — и у самого сердце екнуло. Мало того что разошлось более восьмидесяти наборов выверенных «Записок о камне», так еще и падкие до новизны книжники расхватали добрую часть канонов и летописей, отпечатанных в печатне Ваньсун.

Фань Сянь прикинул в уме и внезапно ощутил... что торговля — на редкость приятное занятие, дарующее упоительное чувство свершения.

— Сегодня лавка только открылась, многие пришли из уважения к нашему дому, — охладил пыл брата Фань Сянь, заметив, как в глазах того блеснули круглые медные монеты. — Дальше таких барышей ждать не стоит.

Фань Сычжэ шумно сглотнул и с неприкрытой завистью уставился на старшего:

— Старший брат, я все понимаю! Только вот тебе можно целыми днями чинно сидеть в лавке, а мне приходится прятаться по углам. Как же я тебе завидую!

Фань Сянь не сдержал смешка:

— Тебе так по душе купеческая доля? Отцовский титул ждет тебя по праву. Учись прилежно, глядишь, когда-нибудь вся казна Поднебесной перейдет под твою руку.

— Для этого надо стать министром палаты Налогов, — помрачнел Фань Сычжэ. — Отец в свое время взял третье место на дворцовых экзаменах, а до сих пор лишь заместитель министра. Старый министр уже который год лежит пластом на смертном одре, а двор все медлит посадить отца на его место! А мне... мне в лучшем случае купят чиновничье звание. На этой стезе мне далеко не уйти.

Фань Сянь с изумлением взглянул на брата. Этот сорванец казался взбалмошным и несносным, но когда дело касалось людей и выгоды, его рассудительность поражала. Поразмыслив, Фань Сянь произнес:

— Хочешь торговать — торгуй. С отцом я поговорю сам.

Фань Сычжэ просиял от восторга, но тут же снова повесил нос:

— А как же матушка?..

Фань Сянь замер: в памяти всплыл образ госпожи Лю, о которой он не вспоминал уже довольно давно. Под крышей столичной резиденции рода Фань царил видимый мир и лад, но кто поручится, сколь долго продлится этот хрупкий морок?