За озерной гладью, укрытая колышущимся пологом белого шелка, стояла резная беседка. В ней расположилось полдюжины юных дев: одни лакомились свежими плодами, то и дело прикрывая ладонями улыбки и с лукавым любопытством поглядывая на противоположный берег; другие же, нахмурив тонкие брови, застыли с кистями в руках, силясь поймать ускользающую стихотворную строку. Судя по нарядам, эти девушки были из богатых и знатных семей — по всей видимости, дочери столичных сановников.

Среди них выделялась девушка в бледно-желтом приталенном жилете. Взгляд ее сиял необычайной чистотой, словно полупрозрачный нефрит Западного моря. То была Е Линъэр — единственная дочь коменданта столичного гарнизона, которую Фань Сянь однажды мельком приметил еще на подступах к городским воротам.

Окинув беглым взором дальний берег, Е Линъэр повернулась к сидевшей рядом Фань Жожо и без обиняков спросила:

— Жожо, а тот, кого и людям показать стыдно, сегодня тоже явился?

Услышав это, Фань Жожо ощутила, как в груди вскипает глухой гнев. Она с сухим стуком опустила кисть на подставку и произнесла с ледяным спокойствием:

— Е Линъэр, твой язычок и в обычные дни разит без пощады, точно клинки да копья из оружейной твоего батюшки… К его колючести я привыкла. Но из какой лавки соусов ты заявилась сегодня, раз источаешь столь едкий дух?

Щебет в беседке мгновенно оборвался. Все разом замолчали, ошеломленно уставившись на них: никто и помыслить не мог, что красноречивая, славящаяся кротостью и тонким умом старшая барышня из клана Фань способна на столь безжалостную отповедь.

Е Линъэр по известной лишь ей причине питала к незаконнорожденному сыну клана Фань глубокое отвращение — оттого и позволила себе подобную дерзость. Однако встретив столь сокрушительный отпор от вечно уступчивой Жожо, она лишь гневно фыркнула: ярость бросилась ей в лицо, но достойных слов для ответа не нашлось.

Рядом с Фань Жожо неторопливо растирала тушь уездная княжна Жоуцзя. Заметив, как накалился воздух, она простодушно хихикнула:

— Вы ведь всегда так ладили, сестрицы! Что на вас нашло? Словно серного пороху обе наглотались!

Среди всех собравшихся уездная княжна была младшей по годам, но превосходила остальных знатностью крови. При этом нрав ее отличался редкой кротостью и мягкостью. Стоило ей подать голос, как обе спорщицы поневоле сдержали пыл, не решаясь продолжать открытую перепалку в ее присутствии.

— Кто знает, какая муха укусила нашу старшую барышню Фань, — холодно процедила Е Линъэр, надменно вскинув подбородок.

Фань Жожо лишь тонко улыбнулась, подавляя клокочущую досаду. Ее длинные ресницы едва заметно дрогнули. Как бы ни славилась она умом и благонравием среди благородных девиц столицы, ей едва минуло шестнадцать — пора нежной юности, когда сердце редко умеет сносить обиду за близких.

— Коль скоро речь заходит о чести старшего брата, младшая сестра дерзости спускать не станет, — спокойно отозвалась она.

— Дерзости? И в чем же моя дерзость? — ледяным тоном усмехнулась Е Линъэр. — Или тот, кто пришел сегодня с тобой, уже признан предками и внесен в родовые книги клана Фань?

Острый ум Фань Жожо сразу подсказал ей истинную причину этой непримиримой вражды к брату. Холодно усмехнувшись, она не стала тратить слов на праздные пререкания. Поднявшись из-за стола, девушка неспешно зашагала прочь из беседки. Е Линъэр, повинуясь внезапному порыву, тотчас устремилась следом.

— Ах!.. — лишь растерянно выдохнула уездная княжна Жоуцзя, не зная, как поступить.

Остальные барышни и вовсе сидели в полном недоумении: они не ведали, о ком говорит дочь коменданта, и тем более не понимали, почему между подругами вспыхнула столь яростная размолвка.

Служанки не пошли следом, и за пределами беседки Фань Жожо заговорила куда прямее, а лицо ее помрачнело:

— Твоя дружба с барышней Линь — это ваше дело. То, что она не желает идти за моего брата — ее забота. Но если ты еще хоть раз посмеешь непочтительно отозваться о моем старшем брате, не обессудь: о нашей былой дружбе забудешь навсегда.

Е Линъэр досадливо сморщила точеный носик:

— Вчера, когда ты приходила ко мне в усадьбу, я ведь прямо сказала: Чэнь-эр вовсе не хочет выходить за твоего братца! Я просила тебя поговорить с домашними, а ты вместо этого притащила его сюда, в резиденцию уездного князя Цзина! Думаешь, я не ведаю, что затеял ваш клан? Небось решили воспользоваться этим поэтическим собранием, чтобы снискать славу и заявить о себе… — Она осеклась и в сердцах взмахнула широким рукавом.

Глядя на нее, Фань Жожо мысленно вздохнула. Взгляды этих избалованных барышень на мир и впрямь были наивны до смешного — в точности так, как не раз говаривал брат.

— И с кем, по-твоему, мне следовало говорить? — ровно спросила Жожо. — С батюшкой? Или с братом? Ты ведь прекрасно знаешь законы нашего круга: в таких семьях подобные браки решаются вовсе не нами.

Е Линъэр прикусила нижнюю губу, и в ее глазах промелькнула слабая надежда:

— …Тогда пусть твой брат просто уедет из столицы Цзинду.

Фань Жожо нахмурилась и посмотрела на нее, находя подобные речи верхом глупости. Рядом с Фань Сянем она незаметно для себя переняла его трезвую зрелость, тогда как перед ней оставалась все та же знатная девушка, не ведающая о мирских тяготах.

— Хватит молоть этот вздор, — отрезала Жожо.

Е Линъэр смерила ее колючим взглядом:

— Кто твой брат по положению? И кто моя сестра Линь?

Фань Жожо безмятежно улыбнулась:

— У моего брата есть отец, но нет матери. А у твоей сестры Линь нет ни отца, ни матери. Каково их положение? Они стоят друг друга.

Пусть та девица из клана Линь и приходилась родной дочерью канцлеру, тот не смел и не мог признать ее открыто. Что же до ее матери — то была тайна государства Цин, о которой все ведали, но не смели говорить вслух. Так что слова Фань Жожо о сиротстве не погрешили против истины.

Е Линъэр явно не ожидала, что за кроткой улыбкой собеседницы скрывается столь беспощадная сталь. Губы ее задрожали от бессильной ярости, и, понизив голос до шипящего шепота, она со злобой процедила:

— Ты думаешь, дело уже решено? Кто знает, какие перемены стрясутся в будущем!

Сердце Фань Жожо на мгновение сжалось от дурного предчувствия, однако внешне она осталась безупречно невозмутима. Девушка сделала плавный шаг вперед, сокращая расстояние, и с ощутимым нажимом ответила:

— Похоже, ты совсем не знаешь моего брата, барышня Е. И я советую тебе: не делай ничего неподобающего. Что же до этой помолвки… Я вовсе не уверена, что она состоится. Быть может, когда брат увидит барышню Линь, о которой ты так печешься, он сам без оглядки сбежит из столицы Цзинду.

Хоть Е Линъэр с ранних лет обучалась боевым искусствам и владела семейным мастерством, перед этой хрупкой, утонченной девушкой ее спесь и задор отчего-то дрогнули:

— Да как твой брат смеет… привередничать и нос воротить от Чэнь-эр?!

Фань Жожо лишь тяжело вздохнула — в этот миг в выражении ее лица проглянула та самая насмешливая усталость, которая была столь свойственна Фань Сяню:

— Я лишь одного не пойму: это дело резиденции рода Фань и ее семьи. Ты-то чего так надрываешься?

Е Линъэр замялась. Ее запал окончательно иссяк, и она проговорила едва слышно, опустив глаза:

— Ты ведь знаешь… сестра Линь слаба здоровьем. Зачем неволить ее сердце и отдавать за того, кого она видеть не хочет?

Эти слова задели Жожо за самое живое. Какая девичья душа не грезит о взаимном чувстве? Какая не мечтает связать судьбу с тем, к кому лежит сердце? Примерив эту долю на себя, Жожо понимала: барышня Линь, лишенная власти над собственной судьбой, и впрямь была достойна глубокого сострадания.

И все же…

— Прежде всего подобные союзы зависят от воли старших, — тихо произнесла Жожо, возвращая на лицо мягкую улыбку. — А следом — от решения моего брата. Я здесь бессильна, барышня Е.

В этот миг из-за шелкового полога показалась уездная княжна Жоуцзя. Не на шутку встревоженная их долгой размолвкой, она поспешила следом и, убедившись, что девушки стоят смирно, с облегчением выдохнула:

— Ну полно вам, возвращайтесь!

Взгляд Фань Жожо вдруг замер, налившись задумчивой ясностью. Обернувшись, она кротко промолвила:

— Барышня Е, до меня доходили слухи о недуге вашей подруги. Мой батюшка как раз дружен с одним искусным лекарем. Удобно ли будет, если лекарь навестит барышню Линь в ее резиденции и осмотрит ее?