В зале воцарилась ошеломленная тишина. Посетители застыли с разинутыми ртами, не в силах вымолвить ни слова. Драки и потасовки в питейных заведениях случались сплошь и рядом, но чтобы отпрыски знатнейших столичных родов лично пускали в ход кулаки — такого не видывал никто. А уж если кому и выпадал редкий случай наблюдать подобное зрелище, тот вряд ли когда-либо становился свидетелем столь бесстыдной, непринужденной картины, когда двое столь открыто и слаженно наваливались на одного.

Даже Тэн Цзыцзину в глубине души стало не по себе. Пусть он и уступал в боевом мастерстве телохранителю клана Го, но выходка молодого господина выглядела слишком неблаговидно и задевала воинскую честь телохранителя.

Однако в следующее мгновение сердце воина екнуло. Он мысленно вернулся к несуразной на первый взгляд картине схватки: молодой господин не только мгновенно разобрался в сложнейшей суматохе сшибки, но и нанес выпад, который лишь со стороны казался нелепым, а на деле был пугающе выверен по силе и траектории. Тэн Цзыцзин вновь посмотрел на Фань Сяня, и в глазах воина привычная досада сменилась неподдельным трепетом и благоговейным изумлением.

Под безмолвными, ошеломленными взглядами толпы люди рода Фань уже направлялись к лестнице, как вдруг створка одной из угловых отдельных палат распахнулась. Оттуда вышли несколько человек — судя по всему, шум затянувшейся перебранки пробудил их праздное любопытство. Возглавлял их юноша, от которого так и веяло прирожденным благородством. Одетый в богатые шелка, статный, с густыми соболиными бровями, чистым ясным взором, точеным носом и тонкими губами, он отличался редкой, породистой красотой истинного баловня судьбы. Заметив Фань Жожо, юноша просиял и шагнул навстречу, учтиво склонив голову:

— Сестрица Жожо сегодня нашла время выбраться из поместья? Какая редкость!

Фань Жожо слегка смутилась, но тотчас ответила подобающим поклоном:

— Не чаяла встретить здесь наследника князя.

Она поспешила представить брата. Фань Сянь никак не ожидал столкнуться лицом к лицу с наследником уездного князя Цзина, чей дом издавна водил тесную дружбу с их семьей, и обменялся с благородным гостем парой вежливых фраз.

Род Цзин и клан Фань связывали давние узы, и княжич прекрасно знал обо всем, что происходило в доме владетеля Синаня. Едва услышав имя, названное Жожо, наследник князя сразу понял, кто перед ним, и в душе немало изумился.

Его поразила манера Фань Сяня держать себя: в неторопливой речи сквозило достоинство без тени робости или заискивания, в глубине взгляда таилась неколебимая внутренняя уверенность, а теплая, открытая улыбка мгновенно располагала к себе.

В этот миг к ним торопливо подоспел придворный историограф Го Баокунь, желая засвидетельствовать почтение высокородному наследнику. Кто-то из досужих зевак тут же шепнул княжичу на ухо все подробности недавнего столкновения двух знатных домов. Выслушав рассказ, юноша неподдельно оживился и с любопытством обратился к Фань Сяню:

— Судя по слухам, почтенный брат питает неприязнь к ученым мужам?

— Книги открыты для каждого, а стало быть, всякий, кто их постигает, — ученый муж, — ответил Фань Сянь, отвесив легкий поклон.

Для него не существовало сословных перегородок этой эпохи; он вовсе не полагал, будто зазубривший каноны восьмичленных сочинений книжник стоит выше ремесленника или купца.

— Я и сам почитываю книги, так с чего бы мне питать неприязнь к ученым мужам?.. Однако же… — Фань Сянь мягко усмехнулся и продолжил: — …к так называемым признанным талантам у меня и впрямь накопилось немало вопросов.

Эти слова заставили весь зал навострить уши. Всем не терпелось узнать, какую еще дерзость выкинет этот юный отпрыск знатного рода, столь лихо пускающий в ход кулаки исподтишка. Наследник князя тоже с живым интересом спросил:

— И чем же почтенному брату так не угодили признанные таланты?

Княжич держался безупречно вежливо, однако, памятуя, что Фань Сянь еще не был официально признан родом перед предками, обошелся обращением «почтенный брат», благоразумно опустив фамилию на людях.

Фань Сянь прекрасно понимал негласные правила здешнего общества и ничуть не обиделся.

— Стоит книжнику зачастить в веселые кварталы, как его тут же причисляют к признанным талантам, — с мягкой усмешкой произнес Фань Сянь. — Вот только духу в таком даровании больше от женских белил и притираний, нежели от благородной туши свитка: казне от них проку ноль, одна лишь выгода распутницам из злачных мест.

Слова прозвучали язвительно, но без яда — скорее как меткая, остроумная шутка.

Наследник князя раскатисто расхохотался, следом за ним дружно рассмеялись и гости за столиками, и напряжение в зале растаяло без следа. В глазах толпы этот взявшийся ниоткуда юноша из клана Фань пользовался явной благосклонностью княжича. К тому же сторона Го Баокуня не сумела сладить с ним ни в кулачном бою, ни в словесной перепалке, и придворному историографу оставалось лишь молча глотать обиду.

Наследник князя Цзина пригласил Фань Сяня в свои покои разделить кубок вина, однако тот учтиво отклонил предложение под предлогом возвращения домой, уговорившись о встрече через пару дней. После этого люди рода Фань направились к выходу.

Едва они покинули трактир и подошли к экипажу, как из дверей запыхавшись выбежал книжник по имени Хэ Цзунвэй. Устремив искренний, горящий взгляд в лицо Фань Сяня, он с чувством произнес:

— Благодарю вас.

— За что же? — с улыбкой поинтересовался Фань Сянь.

Хэ Цзунвэй горько усмехнулся:

— Всю жизнь я кичился тем, что презираю власть и знатность, перед другими. Но ваши слова сорвали с меня морок. Лишь сегодня я понял, что мне просто нравилось упиваться мнимым величием, а сам я так и не сумел вырваться из тенет мирской пошлости.

Фань Сянь едва заметно нахмурился. Слишком уж быстро переменился этот человек.

Притворно-прямодушный грамотей не вызывал у него расположения, однако перепалка разгорелась из-за того, что тот заступался за автора книги «Сон в красном тереме» — то есть за него самого. Смягчившись, Фань Сянь миролюбиво ответил:

— В каждом человеке дремлет малодушие, и нужен лишь случай, чтобы явить его свету. Это и есть та самая мелкая душонка, что прячется под просторным халатом ученого мужа. Сегодня я лишь болтал попусту, не принимайте близко к сердцу.

— Мелкая душонка под халатом?.. — пробормотал Хэ Цзунвэй, погрузившись в глубокую задумчивость. Очнувшись, он отвесил церемонный, низкий поклон стоявшей рядом Фань Жожо, круто развернулся и, не оглядываясь, поспешил обратно в заведение.

Фань Сянь заметил, как смуглое лицо грамотея густо залила краска. Догадавшись, в чем дело, он с лукавой усмешкой покосился на сестру. Но сама Жожо оставалась совершенно спокойной и невозмутимой — будто никакого книжника перед ней вовсе не стояло.

Поняв, что чувство Хэ Цзунвэя безответно, Фань Сянь не испытал к нему ни капли жалости. В его мыслях было твердо решено: будущий муж сестры вовсе не обязан быть титулованным вельможей или первым министром, главное — чтобы он был люб ее сердцу.

Вскоре после ухода людей Фань посрамленное общество Го Баокуня и Хэ Цзунвэя тоже поспешило покинуть заведение. На третьем этаже трактира «Один дань» постепенно воцарился прежний покой. Гости вполголоса судачили о таинственном юноше из резиденции рода Фань: никто прежде не слыхивал, чтобы у владетеля Синаня был такой отпрыск, и завсегдатаи гадали, не племянник ли это госпожи и не двоюродный ли брат барышни.

Наследник князя Цзина, разумеется, прекрасно знал правду, но опускаться до пересудов с досужей чернью не собирался. Наполнив чашу вином, он неспешно пригубил ее и задумчиво вздохнул:

— Толкуют, будто наследный принц благоволит изящной словесности и водится с фракцией ревнителей чистоты. А поглядишь на его окружение — ни единого толкового мужа среди них нет.

Советник, стоявший рядом с ним, взвесил слова и осторожно заметил:

— Тот Хэ Цзунвэй ходит в учениках у почтенного Цзэн Вэньсяна и на весенних экзаменах в следующем году наверняка займет высокое место. Что скажет господин о нем?

Наследник князя покачал головой:

— Дарованием Хэ Цзунвэй не обделен, но вот его нутро… — Вспомнив спор за стеной покоя и резкую отповедь о показном благородстве, княжич усмехнулся: — Несгибаемого духа ему явно недостает.

Советник понимающе улыбнулся:

— А вот внебрачный сын, которого старший сановник Фань прятал от света больше десяти лет, оказался на редкость занимательным юношей.

Наследник князя машинально потянулся к вееру, желая похвалить его, но, вовремя вспомнив колкость о благоухающих пудрой талантах, спешно опустил бамбуковые планки на стол и со смехом произнес:

— Тот Го Баокунь кичится властью отца и водит дружбу с наследным принцем, оттого и ни в грош не ставит резиденцию рода Фань. Поразительно, как этот бездарный тупица вообще умудрился дожить до сегодняшнего дня.