Брошенное лезвие со звоном ударилось о камни, и у ворот загородной резиденции императорского рода воцарилась мертвая тишина. Хотя государство Цин уже давно пребывало в благоденствии, а на северных рубежах гремели лишь мелкие пограничные стычки, от основания империи минуло всего несколько десятилетий — суровый дух предков и воинственный пыл еще не выветрились из сердец подданных. Е Линъэр происходила из рода потомственных полководцев, и в том, что у нее на поясе красовалась изящная малая сабля, не было ничего необычного. Однако швырнуть это оружие под ноги Фань Сяню — поступок из ряда вон выходящий.

Фань Сянь вскинул бровь. Вызов на поединок. Совсем как в его прежнем мире, где европейские аристократы перед дуэлью почитали за особый шик швырнуть сопернику в лицо шелковую перчатку. Он задумчиво поскреб правую щеку, ощутив легкий зуд, и ехидно усмехнулся про себя: будь в государстве Цин заведено швырять сопернику в лицо клинок, поединки точно всегда доводились бы до конца.

Все взгляды скрестились на юноше. Жожо в тревоге вцепилась в рукав брата. Пусть Е Линъэр и казалась хрупкой барышней с тонкой талией, за ее плечами стояла великая боевая школа семьи — она была подлинным бойцом седьмого ранга. В столице Цзинду ни один праздный хлыщ не осмелился бы перейти ей дорогу! Но клинок уже лежал на брусчатке, и вызов прозвучал открыто. Отступи Фань Сянь сейчас, выкажи малодушие — и в столичном свете он вовек не смыл бы с себя позор.

Видя, как сцепились две знатные особы, стражники у ворот резиденции потупили взоры и притворились глухими и слепыми: ни у кого не нашлось безрассудства бежать с докладом к уездной княжне о том, что ее задушевная подруга сошлась в поединке с нареченным супругом. Дураков среди императорской дворцовой стражи не водилось.

— Раз уж тебя величают искусным и в изящной словесности, и в ратном деле, — холодно произнесла Е Линъэр, глядя на него чистыми, словно яшма, глазами, полными несокрушимой уверенности. — В стихах мне с тобой не сравниться, но я хочу проверить ради Ваньэр, достанет ли у тебя сил защитить ее.

Странное дело: стоило клинку коснуться земли, как весь облик девушки переменился. Вспыльчивость сошла без следа, уступив место ледяной сосредоточенности. В хрупком девичьем теле вдруг пробудилась грозная, сдерживаемая мощь, готовая в единый миг обрушиться на Фань Сяня.

У юноши екнуло сердце: эта барышня оказалась крепким орешком из тех, кто прячет когти до поры. Впрочем, на губах его заиграла привычная легкая улыбка. Фань Сянь лишь беззаботно махнул рукой:

— Я отказываюсь.

Отвергнуть вызов? Подобное и само по себе случалось редко, а уж спасовать перед девушкой — верный способ покрыть себя несмываемым бесчестьем. Собравшиеся опешили, не понимая, что побудило его пойти на столь неслыханный шаг.

Фань Сянь же с обезоруживающей искренностью пояснил:

— Барышня Е меня недолюбливает, но все же она — близкая подруга Ваньэр. Разве поднимется у меня рука?

Не успели зеваки разочарованно зашуметь, как он с улыбкой добавил:

— К тому же без крайней нужды я женщин не бью.

Поодаль уже ждал экипаж. Заметив накалившуюся обстановку, возница благоразумно придержал лошадей. Ван Цинянь, завидев, что господин схлестнулся с грозной девой дома Е, лишь исходил холодным потом от тревоги — давить на эту барышню именем Контрольной палаты он не посмел бы ни за какие сокровища мира.

Бросив эти слова, Фань Сянь демонстративно взял сестру за руку и нарочито небрежно зашагал к повозке.

В воздухе раздался яростный, звонкий вскрик! Е Линъэр больше не могла выносить его насмешек. Чаша терпения переполнилась. Силуэт девушки дрогнул, обратившись в неясную тень, и в то же мгновение она возникла за спиной Фань Сяня, обрушивая прямой таранный удар! Впрочем, благородство воительницы в ней все же взыграло: прежде чем сорваться с места, она выкриком предупредила о нападении.

Почуяв затылком свирепый порыв ветра, Фань Сянь мягким, выверенным движением отвел Жожо в сторону и развернулся всем корпусом.

Прямо перед его глазами возник несущийся в лицо кулак!

Кулачок был крошечным, изящным, с чистой белой кожей, сквозь которую просвечивали тонкие голубоватые венки. Большой палец, крепко прижатый к согнутым пальцам, красовался нежным розовым лаком на ногте.

Разглядеть столько подробностей за краткую долю вдоха значило лишь две вещи: во-первых, по натуре своей Фань Сянь был человеком пылким и падким на женскую красоту, а во-вторых, выпад Е Линъэр, сколь бы стремителен и яростен он ни был, безнадежно уступал той неуловимой, призрачной палке на утесах Даньчжоу. Несравнимо уступал.

Носок сапога сместился едва на три сантиметра, но все тело молниеносно ушло влево: кулак с рассекающим свистом пропорол воздух у самой щеки, взметнув пряди волос. В то же мгновение полусогнутый указательный палец Фань Сяня стрелой щелкнул по пульсовой точке на запястье девушки, заставив ее разжать кулак.

От такого коварного выпада даже помощник командующего императорской дворцовой стражей Гун Дянь не уберегся бы, застигнутый врасплох, куда уж Е Линъэр. Девушка глухо охнула, и ее пальцы бессильно разжались прямо у его щеки. Однако возликовать Фань Сянь не успел. Глаза его хищно сузились: он причудливым росчерком отпрянул на три шага назад и выбросил ладонь, трижды хлестнув по воздуху.

Хлоп! Хлоп! Хлоп!

Три сухих щелчка разорвали тишину.

Стоило ее кулаку рассыпаться, как пять пальцев распустились, словно весенние ветви персика. Вот только каждый палец обратился в острый, разящий сук, нацеленный в висок! Фань Сянь ушел от удара лишь благодаря первобытному чутью, тремя взмахами ладони отсекая пять сгустков боевой ци, с воем распоровших воздух.

— Техника вольных рук дома Е! — ахнул кто-то в толпе.

Великий мастер государства Цин Е Лююнь приходился Е Линъэр двоюродным дедом, но никто не думал, что юная воительница переняла его тайное учение!

Крики еще не смолкли, а Фань Сянь с ледяным спокойствием уже ринулся на сближение. Его кулак с сухим треском врезался точно в ладонь противницы!

Раздался глухой удар. Пусть даже пальцы девушки уподобились весенним ветвям, их разметало врозь: вложенная в выпад властная истинная ци безжалостно сокрушила построение техники вольных рук! Е Линъэр отлетела назад метра на полтора и судорожно схватилась за ноющее запястье, с неподдельным ужасом глядя на Фань Сяня. Ей и в голову не могло прийти, что истинная ци в его теле окажется столь дикой и хищной — едва руки соприкоснулись, чужая сила ледяным огнем хлынула вверх по меридианам. Острая боль помутила дух, вмиг разрушив тонкий замысел техники.

— Ты мне не соперница, — продолжал поддевать ее Фань Сянь с неизменной улыбкой.

Стиснув зубы, Е Линъэр вновь ринулась в бой — на этот раз напор ее сделался еще свирепее. Сомкнув пальцы на манер лезвия клинка, она обрушила рубящий удар с плеча: ладонь рассекала воздух с утробным гулом. Будучи женщиной, она от природы уступала мужчинам в запасе врожденной истинной ци, и Е Лююнь, наставляя внучатую племянницу, пошел на воинскую хитрость: встречая противника превосходящей силы, надлежало превратить легкую зыбь сухих ветвей в сокрушительный топор, врубающийся в вековой ствол.

У Фань Сяня перехватило дыхание, но под градом рубящих ударов он даже не дрогнул. Ноги его вычерчивали замысловатые узоры: спасаясь навыками выживания, выкованными на отвесных скалах Даньчжоу, он с ювелирной точностью разминался с падающими лезвиями ладоней, скользя по самому краю опасности.

Свист ее ударов становился все беспощаднее. Зрителям вокруг почудилось, будто на залитую солнцем брусчатку опустилась ледяная зимняя стужа.

Словно мириады незримых клинков кружили вокруг юноши. Ощутив укол подлинной угрозы, он глухо хмыкнул. Властная истинная ци мгновенно растеклась по телу, наполняя мышцы плотной силой. Каблук тяжело впечатался в землю, погасив инерцию отхода. Мышцы поясницы и живота напряглись — и он, словно получив толчок в спину, пружинисто ринулся вперед, одним слитным движением обратив бегство в стремительную атаку!

Свист ладоней угас. Фань Сянь растворился в воздухе.

В следующее мгновение у зевак раскрылись рты от изумления.

Фань Сянь очутился вплотную к Е Линъэр, едва ли не в ее объятиях! Его руки, подобные железным клещам, намертво перехватили ее под мышками, а грозные девичьи ладони задрались кверху и бессильно легли ему на плечи. Точнее говоря, опередив рубящие удары, он применил технику перемещения, схожую с бесстыдным захватом, и намертво сковал ее уязвимые места.

Уловка казалась наглой и непристойной, однако для того, чтобы среди бушующей бури ударов отыскать единственную брешь — крошечный зазор, исчезающий за долю вдоха, — требовались чудовищная скорость и нечеловеческая зоркость. Впрочем, наставник У Чжу просто отлично его натаскал.

Е Линъэр почувствовала, как противник призраком навалился на нее и стиснул в тисках. Брови ее сошлись на переносице. Она прекрасно понимала, каким глазомером нужно обладать, чтобы прорваться сквозь ее защиту. Пораженная до глубины души, она, впрочем, не поддалась панике. Движение ладоней захлебнулось, но все ее тело взмыло в воздух!

Без малейшего замаха ее нога метнулась к голени Фань Сяня. Попади такой удар в кость — парень от дикой боли рухнул бы прямо на нее, но думать о приличиях в пылу схватки было некогда.

Ровно в этот миг Фань Сянь разжал захват, позволив ее занесенным рукам бессильно сорваться вниз!

Человеческое тело устроено причудливо: когда руки внезапно падают, направить удар ноги вверх становится невероятно трудно. Фань Сяню только и нужна была эта мимолетная заминка. И в краткий миг ее замешательства его кулак уже сорвался вперед по прямой траектории!

Не считая побоища на улице Бычьих Загонов, это был лишь третий удар, нанесенный Фань Сянем в столице Цзинду. И каждый его удар неизменно разбивал чей-то нос. Не изменил он себе и сегодня.

Раздался сухой щелчок, и в воздухе брызнула алая взвесь — брызнула на удивление поэтично. Зажав нос руками, сквозь которые сочилась кровь, Е Линъэр осела на брусчатку и громко разрыдалась от боли.

Фань Сянь только растерянно захлопал глазами: сама же напросилась на драку, а потерпев поражение, ударилась в горькие слезы? Где же воинская гордость?

Слуги и служанки дома Е тотчас обступили госпожу, но наброситься на обидчика толпой не посмели — видно, подобные поединки для барышни были делом привычным. И все же десятки глаз буравили Фань Сяня неприкрытой ненавистью. Юноша лишь подчеркнуто беспечно отряхнул полы халата, ничуть не смутившись. Зато наблюдавшие за схваткой издалека стражники императорской дворцовой стражи приглушенно перешептывались:

— Надо же... У барышни Е за плечами великое наследие рода, а все одно схлопотала подлый удар от этого Фань Сяня.

Глядя на всхлипывающую на камнях юную деву, Фань Сянь только сейчас вспомнил, что ей от роду едва исполнилось пятнадцать лет. Впрочем, угрызений совести он не испытывал ни капли: обещание не бить женщин вовсе не означало, что он готов покорно сносить удары от них сам. Да и к тому же в былые годы его дражайшая матушка, едва ступив на брусчатку столицы Цзинду, превратила лицо ее отца, нынешнего коменданта столичного гарнизона господина Е Чжуна, в форменное свиное рыло, а дядюшка У Чжу в свое время сошелся у подножия Императорского города с самим Е Лююнем, вынудив этого великого мастера государства Цин уйти в уединенное затворничество на несколько месяцев и навек оставить меч ради техники вольных рук.

Нынешний разбитый нос барышни Е был всего лишь данью славной семейной традиции.