Короче говоря, содержание было примерно одинаковым.

«Не хочется идти».

Джинхён нервно вспотел.

О чем они собираются говорить при встрече?

Однако отказаться он не мог.

Профессор Кан Минчхоль, в частности, даже точно указал время и место: сегодня в 15:00.

«Не хочется… Да и до трёх часов остался всего час. Что бы они делали, если бы я не увидел письмо?»

Спешный характер, типичный для Кана Минчхоля.

Джинхён только цокнул языком, как вдруг зазвонил телефон.

Это был чиф отделения дерматологии Ли Сынтхэ.

— Что случилось?

— Да, старший коллега.

— Джинхён, это Ли Сынтхэ, чиф дерматологии.

Ли Сынтхэ по-дружески перешел на неформальный тон с младшим коллегой Джинхёном.

— Да, старший коллега.

— Можешь сейчас подойти? Есть важный разговор.

— А, да.

Джинхён посмотрел на часы.

Если встреча будет короткой, он не опоздает к профессору Кану Минчхолю, верно?

Встретившись с Ли Сынтхэ перед кабинетом дерматологии, Джинхён услышал известие, подобное грому среди ясного неба.

Джинхён дрожащим голосом переспросил:

— Простите, что... что вы сейчас сказали?

— То, что слышал.

— …

Голова Джинхёна опустела. Неужели он сейчас спит?

Хотя Джинхён не был ни в чем виноват, Ли Сынтхэ произнес это с голосом, полным извинений:

— Прости. Ты же знаешь, насколько грязна эта больница...

— … Значит, вы предлагаете мне подать документы на другую специальность?

— Если ты будешь настаивать на нашем отделении... я не смогу тебя остановить, но... боюсь, у тебя ничего не выйдет.

— …

У Джинхёна сердце ушло в пятки.

Ради чего он пришёл в больницу «Тэиль»?

— Вы серьёзно говорите, что сын профессора дерматологии больницы «Тэиль»... в этот раз подает документы в наше отделение?

— Да, если бы квота была на двоих, тебя бы тоже взяли, но в этом году место всего одно, так что ничего не поделаешь.

Благородные, «роялы».

На больничном сленге есть термин «роял».

Он означает прямых родственников профессоров или людей из влиятельных семей, имеющих вес в больнице. Сын ключевого профессора дерматологии для этого отделения был «роялом» из «роялов», не просто «священной костью», а настоящим членом королевской семьи.

«Ха-ха».

Джинхён про себя горько усмехнулся.

Один из абсолютных законов больницы гласил: простолюдин не может победить «рояла».

Исключений не было.

Каким бы выдающимся ни был простолюдин, он всегда стоял ниже королевской крови.

— И кто этот... «роял»?

— Выпускник медицинского университета Силла, сейчас проходит интернатуру в их больнице. Успеваемость средняя, репутация интерна тоже так себе, но раз он «роял»...

От этих слов у Джинхёна опустились руки.

Если бы это был выдающийся соперник, он бы ещё понял.

Но он старался более 10 лет, чтобы в итоге проиграть конкуренту, который даже наполовину не дотягивает до его уровня.

Только потому, что тот родился с золотой ложкой во рту.

— Ещё раз извини. Может, попробуешь пластическую хирургию вместо дерматологии? С твоими показателями ты бы легко туда прошёл...

— … Да, спасибо.

Оставшись один в коридоре, Джинхён застыл с ошарашенным выражением лица.

Присев на стул для пациентов, он обхватил лицо руками.

— Чёрт.

Это было просто проклятое дело.

Сколько он так просидел?

Зазвонил телефон.

Ким Джинхён, собравшись с мыслями, ответил на звонок.

— Да, Ким Джинхён слушает.

— Давно не виделись, доктор Ким Джинхён. Где вы?

— …!

Это был Кан Минчхоль.

Величайший мастер по пересадке печени в стране позвал его.

— Приходите сейчас в мой кабинет.

Джинхён, чувствуя себя опустошенным, как пустая консервная банка, добрался до кабинета профессора Кана Минчхоля.

Профессор Кан Минчхоль встретил его в больничной пижаме.

— Заходи. Давно не виделись, верно?

— А, да. Но... вам разве можно так ходить?

Джинхён удивился, что его так быстро выписали, но оказалось, что его вовсе не выписали.

К руке профессора Кана Минчхоля были подключены капельницы.

— Я уже поправился.

— Но...

— Врачи-кардиологи настаивают, чтобы я продолжал капать эти лекарства. Хотя я мог бы выписаться прямо сейчас, эх.

Джинхён покачал головой.

— Вам бы ещё полежать.

По сравнению с тем, каким он видел его в последний раз, от лица осталась лишь половина.

«Раньше он был похож на Чжан Фэя из «Троецарствия», а сейчас... Хм, даже исхудавший, он всё ещё тянет на Люй Бу. Тощий Люй Бу».

Может, из-за пустоты в душе, Джинхён подумал о какой-то ерунде.

— И все же, не перенапрягайтесь.

— Ничего страшного. Кстати, почему ты ни разу не зашёл проведать меня, пока я не позвал? Обидно даже.

— П-простите.

Джинхён, который не приходил из-за чувства вины, про себя поморщился.

Профессор Кан Минчхоль широко улыбнулся и сказал:

— В любом случае, спасибо тебе.

— Что?

— Говорят, ты спас мне жизнь. Большое спасибо. Если бы не ты, быть беде.

Это не было пустыми словами.

Если бы Джинхён сразу не заподозрил инфаркт миокарда, он бы в лучшем случае остался овощем. Ситуация была критической.

— Нет, что вы. Я не сделал ничего особенного, правда, не стоит об этом.

На этот ответ профессор Кан Минчхоль улыбнулся. Чем больше он смотрел на этого парня, тем больше тот ему нравился.

— Кстати, не хочешь сменить обстановку? В палате тесновато, хочется чего-то попросторнее.

— А, да.

Профессор Кан Минчхоль вышел из своего кабинета и направился в расположенную рядом конференц-зал для профессоров с красивым видом.

Секретарша, сидевшая перед конференц-залом, склонила голову:

— Вы хотите воспользоваться залом, профессор?

— Да.

— Но... скоро терапевтическое отделение будет проводить здесь совещание...

— Терапевтическое?

— Да.

— Ничего. Посидим немного и уйдем.

Кан Минчхоль, не обращая внимания, вошел в зал.

Он фыркнул и пробормотал:

— Пф, терапевты-мелочники.

Будучи сторонником превосходства хирургии, он презирал терапию, которая только и делала, что возилась с таблетками, его девизом было: «Настоящий мужчина выбирает хирургию!»

— Хочу спросить тебя об одном.

Кан Минчхоль заговорил, глядя на ручей Танчхон, впадающий в реку Хан, а Джинхён почувствовал себя крайне неловко.

— Что за вопрос? Только не говорите...

Он сглотнул. Только не это.

Но тревожные предчувствия всегда сбываются.

— Как ты тогда сделал анастомоз сосудов у того пациента?

Джинхён крепко зажмурился.

Это случилось.

Что ответить?

Джинхён лихорадочно соображал, но ни одного оправдания не приходило в голову.

Да и оправдаться было невозможно.

Интерн, умеющий делать сосудистый анастомоз при пересадке печени?

Это же абсурд. Тут дело было не в таланте.

— Зачем я тогда совершил такую оплошность...

Он вздохнул. Хотелось повернуть время вспять, но было уже поздно.

— Это ведь ты сделал, верно? Как так вышло?

Кан Минчхоль смотрел на него с горящими глазами.

Джинхён опустил голову.

— Простите. Мне больше нечего сказать.

— Хм...!

Кан Минчхоль нахмурился, но Джинхёну действительно нечего было добавить.

Правду не скажешь, а оправдания не сработают.

— Будь что будет.

Раз уж в дерматологии, о которой он мечтал 10 лет, его уже отшили, Джинхён почти смирился.

— Хм!

Повисла удушливая, неловкая тишина.

Спустя некоторое время Кан Минчхоль разразился громким смехом.

— Ладно. Забудь.

— Ты спас мне жизнь, так какая разница? Понятия не имею, как ты это сделал, но ты не совершил ничего плохого, а в тот день спас жизни мне и пациенту. Прости, что допрашивал тебя.

— Нет, что вы.

— Но!

Глаза Кана Минчхоля снова загорелись.

— Ты ведь пойдешь в хирургию?!

Джинхён ответил с затрудненным выражением лица:

— Это...

— Почему ты сомневаешься? Разве тебе не нравится оперировать? Разве ты не чувствуешь удовлетворения от спасения человеческих жизней?

Профессор Кан Минчхоль произнес твердым голосом:

— Иди в хирургию. И стань моим преемником.

Взгляд Джинхёна дрогнул.

Профессор Кан Минчхоль предлагал нечто из ряда вон выходящее.

Это было предложение, способное полностью изменить будущее Джинхёна.

— Из-за инфаркта и творческого отпуска мне, вероятно, придется отдохнуть в этом и следующем году, но когда я вернусь, я лично займусь твоим обучением. Так что иди в хирургию.

Джинхён задумался.

— Ученик профессора Кана Минчхоля... династия трансплантологов...

Стать учеником Кана Минчхоля, величайшего авторитета в области пересадки печени и президента Корейской ассоциации трансплантологов, — это значило очень многое.

«Звучит неплохо, но...»

В этот момент первой мыслью Джинхёна было «не хочу».

Профессор Кан Минчхоль кое в чем ошибался.

Джинхён действительно любил оперировать и чувствовал удовлетворение от спасения пациентов.

Но он также ценил свою жизнь и хотел комфорта и достатка.

Конечно, став хирургом-трансплантологом, он не будет испытывать финансовых трудностей, но о комфорте придется забыть навсегда.

48-часовые операции станут нормой, работа по выходным — обычным делом, придется трудиться даже на праздники.

Иногда придется возвращаться из-за границы прямо с конференции, если появится донорская печень.

Это была жизнь, бесконечно далекая от той, о которой он мечтал.

В обычное время он бы отказался сразу, но то, что его отшили в дерматологии, не давало покоя.

Если не дерматология, то что?

Хирургия, как предлагает профессор Кан Минчхоль? Но душа к этому не лежит...

— Ты ведь пойдешь в хирургию?

Видимо, приняв молчание Джинхёна за согласие, Кан Минчхоль сказал это почти угрожающим тоном.

— Я...

Как только Джинхён открыл рот, за дверью конференц-зала послышались шаги.

— Кто-то есть внутри?

И тут кто-то вошел. Это был профессор терапевтического отделения Чхве Дэвон.

Встретить профессора Чхве Дэвона именно сейчас было крайне неловко.

Профессор Чхве Дэвон, увидев Джинхёна, обрадовался, но, заметив рядом профессора Кана Минчхоля, поспешно склонил голову.

— Как ваше самочувствие, профессор?

Чхве Дэвон тоже был профессором, но по сравнению с Каном Минчхолем он был ниже и по возрасту, и по должности.

На его вежливое приветствие Кан Минчхоль лишь фыркнул.

— Что вы здесь делаете?

— А... у нас совещание терапевтического отделения.

— Пф, совещание терапевтов?

Но тут раздался неприятный голос:

— Давно не виделись, профессор Кан. Как здоровье?

Внутрь вошел пожилой профессор с мягким выражением лица.

Это был Чон Ёнтхэ, бывший глава отделения терапии и нынешний президент Корейской ассоциации терапевтов.

Увидев профессора Чона Ёнтхэ, Кан Минчхоль скривился.

На вид разница между ними была лет десять, но это только потому, что Кан Минчхоль был бодр, на самом деле они были почти ровесниками, но постоянно враждовали, доказывая, что лучше — терапия или хирургия.

— Что привело вас сюда, старший коллега?

— Я тоже пришёл на совещание, дружище. А кто этот молодой человек?

Пожилой профессор посмотрел на Джинхёна.

Джинхён, ошеломленный появлением таких «китов» медицины, поклонился:

— Ким Джинхён, интерн.

— А, Ким Джинхён.

К удивлению, Чон Ёнтхэ помнил имя Ким Джинхёна.

— Это ты тот парень, который хочет в терапию? Добро пожаловать.

Кан Минчхоль вспылил:

— Нет, старший коллега. Что вы такое говорите? Этот парень пойдет в хирургию.

— Что? По нему же видно, что он прирожденный терапевт. Куда ты его тянешь, в свою невежественную хирургию?

— Что?! Невежественную? Что это значит? Хирургия — невежественная?

— Разве я не прав?

Лицо профессора Кана Минчхоля побагровело.

Старый хрыч!

Будь он младше, он бы уже пустил в ход кулаки, но этот пожилой профессор был одним из немногих в больнице, кто стоял выше него.

Хотя, даже будучи величайшим авторитетом в трансплантологии, Кан Минчхоль не привык выслушивать подобное.

— В любом случае, этот парень будет в хирургии, так что не зарьтесь на него.

— Ерунда. Он будет в терапии. Разве не так, профессор Чхве?

Профессор Чхве Дэвон, оказавшийся между двух огней, пробормотал:

— … Да, Джинхён будет в терапии. Наверное...

— Что? Куда ты хочешь забрать этого парня в свою трусливую терапию! Он хирург!

Джинхён открыл рот, глядя на этот балаган.

Что вы делаете, деля меня между собой?

— Э-э...

Джинхён с трудом начал говорить.