Он выбежал из здания следом за ней, но её нигде не было видно.

Джинхён поспешно огляделся, но безуспешно, и, тяжело дыша, пробормотал:

— Почему она так себя ведет? Что-то случилось?

Такая жизнерадостная, и вдруг — слёзы.

Джинхён недоуменно склонил голову.

Он вернулся за столик.

Ёнхи, чьё лицо слегка раскраснелось от выпитого, спросила:

— Что-то случилось?

— Нет… ничего.

И в тот самый момент, когда он это произнёс, укол!

Сердце Джинхёна болезненно сжалось.

«Почему это происходит?»

Воспоминание о слезах Хеми внезапно испортило ему настроение.

После этого он выпил с Ёнхи ещё несколько рюмок, но гнетущее чувство не проходило.

[Вчера было весело. Увидимся в следующий раз, пока-пока!]

На следующий день, когда он вышел на смену в отделение неотложной помощи, Ли Ёнхи прислала ему сообщение.

Он уже собирался ответить, как столкнулся с Хеми.

— А, Джинхён, привет.

Хеми улыбнулась и поздоровалась, как обычно.

При виде этой улыбки сердце Джинхёна снова невольно кольнуло.

— Почему это происходит?

Хеми извинилась:

— Ты вчера испугался? Прости. У меня были неприятности, и я, кажется, расплакалась от выпитого. Прости, что напугала тебя.

— … Ничего страшного. Не знаю, что случилось, но держись.

— Угу, спасибо. Буду держаться. Хорошего тебе дня!

Сказав это, она отправилась к пациенту, ожидающему на кушетке.

Джинхён склонил голову набок.

Разговор был самым обычным, но… странное чувство, будто между ними выросла стена, не покидало его.

«Наверное, просто кажется?»

Однако Джинхён не стал углубляться в раздумья. Вскоре его ждало важное событие.

«Время ещё есть, верно? Главное — не нервничать».

Он глубоко вздохнул, стараясь успокоиться, что было на него совсем не похоже.

Иначе и быть не могло. Встреча была слишком важной.

Визит в дерматологию.

На сегодня был запланирован визит к заведующему отделением дерматологии.

Когда он пришёл в назначенное время, его встретил старший ординатор дерматологии Ли Сынтхэ.

— Значит, ты и есть Ким Джинхён? Много о тебе слышал.

— Да, сонбэ-ним.

Ли Сынтхэ, красивый мужчина с утончёнными чертами лица, был его старшекурсником по Университету Хангук.

— Говорят, ты закончил Университет Хангук лучшим на курсе?

— Да.

— Почему же ты не пошёл в дерматологию при больнице Университета Хангук?

— Ну… возникли некоторые неприятности. К тому же я хотел заниматься дерматологией в больнице Тэиль, которая считается лучшей в стране.

Он не стал подробно рассказывать о прошлых событиях, связанных с тем «свиньёй» Ким Канмином.

Главный ординатор Ли Сынтхэ кивнул.

— Понимаю, я сам пришёл в Тэиль, потому что не смог попасть в дерматологию при Хангуке. В любом случае, рад знакомству. У тебя хорошая репутация в больнице, а раз ты лучший выпускник Хангука, проблем с поступлением в дерматологию быть не должно.

Он не стал говорить глупостей вроде того, что такому таланту, как Джинхён, жалко тратить себя на дерматологию.

В конце концов, сам Ли Сынтхэ был четвёртым по успеваемости на своём курсе в Хангуке.

Среди его сокурсников те, кто занял первое и второе места, подали документы в дерматологию при больнице Хангук, а он пришёл в Тэиль.

То, что лучшие умы медицинских факультетов стремятся в дерматологию, пластическую хирургию и другие «лёгкие» и прибыльные отделения, было не просто обычным делом, а самой настоящей нормой.

Горькая, но реальность.

— Постучись и заходи. Заведующий — хороший человек, так что не нервничай слишком сильно.

— Да, спасибо.

Заведующий отделением дерматологии Мин Сокхён.

Джинхён глубоко вдохнул перед табличкой на двери кабинета профессора и постучал.

— Да, входите.

Скрип.

Джинхён осторожно открыл дверь и вошёл.

В просторном кабинете сидел мужчина средних лет с благородной внешностью.

Это был заведующий отделением Мин Сокхён.

— Вы интерн Ким Джинхён?

— Да, профессор. Я пришёл засвидетельствовать своё почтение и подать заявление в отделение дерматологии.

Джинхён почтительно склонил голову.

Традиция приходить с визитом перед подачей заявления существовала во всех больницах.

Мин Сокхён кивнул.

— Да, рад знакомству. Я много слышал о вас, Ким Джинхён. Лучший выпускник Хангука, да и репутация в Тэиле у вас отличная.

— Благодарю.

Мин Сокхён мягко улыбнулся.

— Я также много слышал о вас от профессора Чхве Дэвона. Я сам выпускник Хангука, и в студенческие годы был в одном кружке с профессором Чхве. Но разве вы не собирались в терапию? Профессор Чхве говорил именно так.

Джинхён смущённо замялся.

Профессор Чхве, ну правда…

— Нет, профессор. Я с самого начала обучения стремился только в дерматологию.

— Понятно. Какой вы выпуск по счёту?

— 57-й.

— Я 35-й, так что я ваш старший на 22 года. Рад знакомству.

Профессор Мин Сокхён сделал глоток дымящегося кофе. Его движения напоминали английского джентльмена.

— Но вы ведь знаете? В наше отделение дерматологии не принимают только за то, что вы лучший выпускник Хангука или имеете хорошую репутацию.

— Да, я знаю.

Заведующий Мин Сокхён, в отличие от других, не стал суетиться вокруг Джинхёна.

— К тому же в этом году у нас всего 1 квота для ординатора. Чтобы дать равные шансы всем кандидатам, мы подсчитаем общую сумму баллов по каждому пункту и выберем того, кто наберёт больше всех.

Под пунктами подразумевались: университет, академическая успеваемость, собеседование, оценка интернатуры и, наконец, результаты вступительного экзамена.

Конкуренты были сильны, и путь к первому месту был подобен прохождению через игольное ушко, но Джинхён не дрогнул.

«Ничего страшного. Я смогу победить всех».

Он выпускник престижнейшего Хангука, лучший по оценкам, а его показатели в интернатуре просто зашкаливают.

А так как вступительный экзамен в основном состоит из клинических задач, связанных с лечением реальных пациентов, он, с его глубоким опытом, просто не может его провалить.

Если соревнование будет честным, он был уверен, что победит кого угодно. Нет, даже не уверен — он просто победит.

— Понял. Тогда приступайте, желаю вам удачи.

— Да, благодарю.

Попрощавшись, Джинхён вышел из кабинета. Визит прошёл неплохо.

Тем временем, как только Джинхён вышел, заведующий Мин Сокхён нахмурился.

— Ким Джинхён… вот же незадача.

В прошлые годы он бы без колебаний выбрал такого кандидата.

Но в этом году всё было иначе.

Мин Сокхён зашёл в интранет и открыл электронную почту.

Письмо было длинным и витиеватым, но вывод был один.

[Просьба по возможности не принимать интерна Ким Джинхёна в отделение дерматологии.]

Это была рекомендация от Сон Бёнсу, руководителя планового отдела и влиятельного человека в больнице.

— Почему руководитель планового отдела прислал такое письмо?

Причина была неизвестна.

И даже без этой рекомендации существовала ещё одна причина, по которой принять Ким Джинхёна было сложно.

— Проблемы. Сплошные проблемы.

Мин Сокхён покачал головой.

Кабинет председателя совета директоров больницы Тэиль.

Хлёст!

От звука удара Секретарь Мин крепко зажмурилась.

— Жалкий ничтожество, — раздался кипящий от ярости голос Ли Джонгына.

Приоткрыв глаза, она увидела, что Ли Санмин, сын председателя, отвернул лицо, получив пощёчину.

— Ты хоть знаешь, что я услышал на семейном собрании?! Ты, бестолочь!

На лице Ли Джонгына не осталось и следа от его обычной мягкой улыбки.

— Говорят, низкую кровь ничем не исправишь. Ты, нищий духом, за тобой наблюдает вся семья! Стоит тебе оступиться хоть на миллиметр, как они разорвут тебя и сбросят с пьедестала!

На самом деле Ли Санмин ни в чём не уступал другим. Напротив, он был лучше многих.

За исключением одного человека — Ким Джинхёна.

Но это не имело значения.

Для членов семьи было важно лишь то, что Ли Санмин был рождён от низкородной шлюхи.

Если бы в такой ситуации оказался законный наследник Ли Бомсу, никто бы и пальцем не посмел его тронуть.

Однако глава семьи, отец Ли Джонгына и председатель всей группы Тэиль, Ли Хэджун, ненавидел низкое происхождение.

Ли Джонгын уже давно попал в немилость только из-за того, что у него родился Ли Санмин.

Поэтому другие братья в семье, как гиены, ждали малейшей ошибки, чтобы растерзать Ли Санмина, поставить на руководящие посты в больнице своих людей и в конечном итоге отобрать управление Тэилем.

«Только не это. Эта больница принадлежит только мне. Ни за что!»

Ли Джонгын скрежетнул зубами.

Он проиграл во всех семейных битвах, удержав лишь больницу Тэиль.

И даже этого он не мог позволить у себя отнять.

— Неважно, какие средства ты используешь. Ким Джинхён должен быть устранён. Если ты не можешь справиться даже с этим, ты не достоин быть членом нашей семьи.

Ли Джонгын выплюнул эти слова.

— Если понял, не стой столбом, а проваливай!

Ли Санмин молча вышел из кабинета.

Когда он ушёл, Ли Джонгын ещё долго пыхтел, а затем посмотрел на Секретаря Мин.

— Секретарь Мин.

Секретарь Мин напряглась, словно услышала шипение змеи.

— Да, господин председатель.

— Ты выяснила, кто такой этот Ким Джинхён?

Секретарь Мин сглотнула слюну.

— П-простите. Сколько бы я ни проверяла, ничего особенного…

— Как это возможно?! Говорят, что анастомоз сосудов печени делал он. Разве может интерн такое провернуть! Ты правда хочешь увидеть, как я злюсь? Хочешь, чтобы я тебя наказал?

Секретарь Мин в ужасе припала к полу.

— П-простите. Я обязательно… в ближайшее время добуду результаты, которые вас удовлетворят.

— Если не хочешь увидеть, как я по-настоящему злюсь, сделай всё как надо!

От этих слов Секретарь Мин задрожала.

Больше всего на свете она боялась гнева Ли Джонгына.

Тем временем Ли Санмин, выйдя из кабинета, посмотрел в окно.

Вдоль проспекта Тосан-дэро, словно крошечные песчинки, двигались люди.

Они казались ему мелкими букашками, и он улыбнулся.

— Ким Джинхён…

Он пробормотал имя своего давнего «друга».

Спустя несколько дней смена в отделении неотложной помощи закончилась.

Джинхёна перевели в патологоанатомическое отделение, а Хеми — в неврологию.

Джинхён потянулся, радуясь непривычно лёгкому графику.

«Всё-таки в сервисных отделениях, где не нужно напрямую работать с пациентами, гораздо спокойнее».

В медицине обычно выделяют три категории отделений.

«Основные» отделения, где борются за жизнь пациентов: терапия, хирургия, акушерство и гинекология.

«Второстепенные» отделения, не связанные напрямую с угрозой жизни: дерматология, офтальмология, пластическая хирургия.

И «сервисные» отделения, где не работают с пациентами напрямую: радиология, патологоанатомия, диагностическая лаборатория.

Конечно, и там работы хватало, но для интерна вроде Джинхёна нагрузки было явно меньше.

Наслаждаясь спокойствием, Джинхён отправил сообщение Хеми.

[Увидимся на этой неделе, когда будет время?]

Он чувствовал вину за то, что в прошлый раз сорвал встречу, да и в последнее время она выглядела подавленной, поэтому он хотел угостить её чем-нибудь вкусным.

Однако пришёл неожиданный ответ.

[Увидимся в другой раз. Прости……]

Джинхён недоуменно склонил голову.

Что это с ней?

Впервые она отказалась от его предложения встретиться.

«В неврологии так много работы?»

И тут в интранете больницы прозвучал сигнал о новом письме.

Открыв почтовый ящик, он увидел, что пришло сразу два письма.

Посмотрев на отправителей, он увидел:

[Профессор терапии Чхве Дэвон.]

[Профессор хирургии Кан Минчхоль.]

Было написано в строке отправителя.

«Почему они пишут мне?»

Джинхёна охватило нехорошее предчувствие.

И если с профессором Чхве Дэвоном всё было понятно, то письмо профессора Кан Минчхоля внушало жуткую тревогу.

«Неужели он узнал про тот случай с анастомозом сосудов?»

Интерн, выполнивший анастомоз сосудов при пересадке печени.

По сравнению с этим все его предыдущие «инциденты» были просто детским лепетом.

С замирающим сердцем он открыл письма, но содержание обоих было кратким.

[Зайди ко мне.]