Назад Том 10 · Глава 4

В тот день, когда Масаки пережил покушение в Канадзаве, в «Звёздный Генератор» на Миякидзиме прибыла представительница администрации Канто, чтобы встретиться с Тацуей.

Она представилась Коямой Цубаки, начальником управления региональной промышленности и экономического развития. Строгий деловой костюм соответствовал должности. На вид ей было за сорок, а возможно, и несколько больше.

Предложение, которое привезла Кояма, удивило даже Тацую.

— … Если я правильно понял, вы предлагаете предоставить землю на Миякидзиме для строительства завода со «Звёздным реактором»?

Прежде чем всерьёз приступать к переустройству Миякидзимы в новую главную базу семьи Йоцуба, требовалось найти место, куда можно перенести завод со «Звёздным реактором».

Миякидзима была одним из первых вариантов, о которых подумал Тацуя. По близости к нынешнему заводу на Миякидзиме лучшего места было не найти. Основной вопрос заключался в наличии свободной земли, пригодной для строительства.

— Не слишком ли выгодные условия вы предлагаете?

— Участок будет предоставлен в аренду на пятьдесят лет.

— Но ведь это всё равно дешевле, чем налог на недвижимость…

— Вы очень проницательны. Прошу рассматривать разницу как субсидию на оживление экономики Миякидзимы.

С экономической точки зрения ответ звучал вполне убедительно.

Однако сейчас на предлагаемой земле находились жилые кварталы и объекты рыболовной отрасли.

— Переселением жителей займётся администрация региона?

— Да. Мы возьмём на себя все переговоры о переселении, включая подготовку новых мест проживания и размещения предприятий.

— Это не вызовет осложнений?

Беспокойство Тацуи было вполне обоснованным.

— Мы берём на себя всю ответственность за этот процесс, так что можете не волноваться.

Кояма не отрицала возможности проблем. Она лишь заверяла: «Мы всё уладим».

— Предложение очень привлекательное, однако принять решение прямо сейчас и единолично я не могу. Позволите мне некоторое время подумать и посоветоваться с другими?

Тацуя не пытался набить цену. Всё звучало слишком хорошо, чтобы можно было сразу поверить. Но и отказаться от столь выгодных условий было бы трудно. Прежде чем решать, следовало обсудить вопрос с другими и навести справки, чтобы не упустить ничего важного.

— Разумеется. Будем ждать вашего ответа.

Впервые за встречу Кояма улыбнулась — по-видимому, с облегчением.

Проводив начальника управления Кояму, Тацуя закончил работу в «Звёздном Генераторе» и отправился в штаб-квартиру семьи Йоцуба на Миякидзиме.

Два здания, прежде называвшиеся миякидзимским филиалом, получили статус штаб-квартиры после того, как главный дом покинул земли и сооружения бывшего Четвёртого исследовательского института.

Одно из зданий служило центром управления инфраструктурой и обороной острова. Второе было жилым и предназначалось для людей, непосредственно принадлежавших к семье Йоцуба. После ухода из прежнего главного дома Майя некоторое время намеренно жила в токийском отеле, создавая себе алиби. Однако вскоре она перебралась в собственные комнаты на верхнем этаже жилого здания. Они должны были стать её временной резиденцией до завершения строительства нового главного дома.

Именно туда и направлялся Тацуя. Из кабинета генерального директора он сразу отправился на верхний этаж жилого корпуса. О предложении перенести завод со «Звёздным реактором» на Миякидзиму Майя должна была узнать немедленно.

— Решай сам.

Таков был весь её ответ на доклад Тацуи.

— Благодарю за доверие. Позвольте уточнить: вы поручаете мне все переговоры с администрацией Канто?

Тацуя не слишком растерялся. К этому времени он уже неплохо понимал характер Майи.

— Нет.

По крайней мере, ему так казалось. В действительности в её характере оставалось ещё немало того, чего он не постиг.

— Я имею в виду всё. Любые решения, связанные со «Звёздным реактором», я оставляю на твоё усмотрение, Тацуя-сан.

— … Понятно. Благодарю.

На этот раз перед ответом ему понадобилась пауза.

— Впредь можешь не докладывать мне о каждой мелочи. Вообще обо всём, что касается «Звёздного реактора». Магия — одно дело, но в энергетическом бизнесе я ничего не понимаю, сколько бы ты мне ни объяснял.

— В таком случае я постараюсь принести семье Йоцуба как можно больше прибыли.

— Рассчитываю на тебя.

Он всё ещё не был уверен, насколько буквально следует понимать её слова и как далеко простираются переданные ему полномочия. Но тратить время на попытки глубже разгадать намерения своей номинальной матери, на самом деле приходившейся ему тётей, Тацуя не хотел.

Вежливо поклонившись, он покинул Майю.

Следующим пунктом его маршрута был храм Кютёдзи, где жил Якумо.

Тацуя приехал туда лишь вечером, сообразуясь с расписанием собеседника. Как бы велики ни были его сила и влияние, требовать, чтобы все немедленно исполняли его желания, словно он диктатор, он не мог.

Вместо аэромобиля Тацуя воспользовался регулярным рейсом аппарата вертикального взлёта и посадки между Токио и Миякидзимой и вернулся в Тёфу. До назначенного времени продолжил работать удалённо. В восемнадцать пятнадцать он вышел из дома и на любимом электрическом мотоцикле отправился в Кютёдзи: встреча была назначена на половину седьмого.

— Значит, ты хочешь, чтобы я узнал мнение его превосходительства Тодо по этому поводу?

— Да. Надеюсь, я не слишком вас затрудню.

Целью визита было через посредничество Якумо выяснить отношение Тодо к плану переноса завода со «Звёздным реактором» на Миякидзиму.

— Обычно я предпочёл бы не вмешиваться, но обстоятельства несколько необычны. Ладно, возьмусь.

Какие именно обстоятельства он назвал необычными, Тацуя не понял. Однако слишком лёгкое согласие Якумо, словно речь шла о чём-то вроде «попробовать не повредит», заставило его насторожиться.

Возникло подозрение: не знают ли Якумо и Тодо чего-то, что скрыто от него? Не участвуют ли в каких-то неизвестных ему планах?

— Но разве тебе не удобнее было бы попросить об этом вашего Хаяму-сана?

Вопрос Якумо вырвал Тацую из размышлений.

— У нас с Хаямой-саном ещё не сложились отношения, позволяющие обращаться с подобными просьбами. К тому же, если возможно, я хотел бы услышать и ваше мнение, учитель.

— Хм, вот как? Правильно делаешь, что осторожен с людьми уровня его превосходительства. Лучше следить за каждым шагом, чем серьёзно обжечься. Хорошо, я спрошу за тебя.

Значит, Якумо действительно уже что-то знал.

Впрочем, стоило ли удивляться? Тацуе становилось всё труднее поражаться осведомлённости учителя.

Однако чужая осведомлённость не отменяла необходимости самому убедиться, как Тодо смотрит на этот вопрос.

— Прошу прощения за хлопоты. Буду признателен.

Тацуя склонил голову перед Якумо.


«Шиба Тацуя страшен».

«У него уже есть сила, позволяющая подчинять великие державы. Если он ещё и возьмёт под контроль энергетику, никто не сможет ему противостоять».

«Рано или поздно Шиба Тацуя станет чудовищным тираном и подчинит себе всю страну».

«Тогда волшебники превратятся в новую знать и начнут притеснять нас, простых людей».

«Будьте осторожны. Шиба Тацуя опасен».

— В последнее время начали распространяться такие слухи.

Сейчас они находились в комнате Общества исследования неопознанной магии — месте сбора семьи Йоцуба, а точнее, Тацуи, в Университете Магии. Впервые за долгое время он пришёл на занятия, и Аяко рассказала ему о новых слухах вокруг его имени.

— Неужели ещё есть люди, которые верят в такую чушь? — возмутилась Миюки.

— На самом деле немного.

Аяко ответила натянутой улыбкой, слегка растерявшись перед её негодованием.

— Подобные речи уже всем надоели. Большинство считает, что это очередной противник магии разглагольствует о своём.

— И всё же слишком оптимистично смотреть на это нельзя, — почти со вздохом заметил Тацуя. — Это было бы чересчур благодушно.

— Да, наверное… — согласилась Миюки.

— И что будем делать? По-моему, нельзя позволять этому распространяться бесконтрольно, — спросила Лина.

— Найдём тех, кто распускает слухи. Если это сознательная кампания по очернению, остановим её. Но вряд ли это сильно изменит положение. Даже если я не собираюсь становиться тираном, люди неизбежно будут меня опасаться — при моём положении иначе трудно.

В словах Тацуи было скорее объективное суждение, чем равнодушие к чужому мнению.

— Такое чувство, что рано или поздно всё накалится и придётся что-нибудь предпринимать. Но я согласна… Непростая проблема.

Лина заметно досадовала. При этом она понимала: страх перед сильным возникает почти инстинктивно, и одними логическими доводами его не устранить.

— Тогда проведём расследование, исходя из предположения, что здесь замешаны вражеские агенты.

— Мы будем очень признательны, Аяко-сан.

Миюки одобрила предложение прежде, чем Тацуя успел ответить, и закрепила согласие лёгким поклоном дочери семьи Куроба.


В филиппинском отеле Дин, уже привыкавший к новому облику благодаря прибору для нанесения грима, всё больше терял терпение.

— Мы всё ещё не можем ехать?

Снова его недовольство обрушилось на Юань Вэньчжэня.

И это при том, что последние дни самому Дину вообще ничего не приходилось делать. Его жизнь в бегах полностью обеспечивали люди и деньги Чжу Юань Юня. Сейчас он целиком зависел от Юань Вэньчжэня и был не в том положении, чтобы жаловаться.

Однако Юань Вэньчжэн по-прежнему не выказывал раздражения.

— Прошу подождать ещё немного. Уверяю вас, подготовка идёт успешно.

— Под подготовкой ты имеешь в виду пропагандистскую кампанию в Японии?

— Да. Тревога вокруг семьи Йоцуба, и особенно Шибы Тацуи, неуклонно растёт.

Дин нахмурился.

— Не думал, что FUD-атаками ещё кто-то пользуется.

FUD — сокращение от английских слов Fear, Uncertainty and Doubt: «страх, неуверенность и сомнение». Изначально термин возник в компьютерной отрасли и обозначал пропагандистскую стратегию, направленную на подрыв позиций конкурирующих компаний. Некоторое время подобные методы широко применялись и в политике. Их отличительной чертой было намеренное использование ложных сведений либо фактов, представленных вводящим в заблуждение образом.

Но по мере того, как слово FUD становилось общеизвестным, такая пропаганда теряла популярность. Когда критические высказывания о чём-либо начинали заметно распространяться, люди реагировали скептически: «Это просто FUD» или «Опять FUD?». В результате приём всё чаще давал обратный эффект: объекту критики сочувствовали, а против её распространителей возникало раздражение.

— Верно. И всё же это по-прежнему действенный способ разжечь тревогу. Люди ведь любят делиться своими опасениями.

— Делиться опасениями?

— Да. Человек — существо общественное. Он не выносит тревогу в одиночку и старается высказать её семье, друзьям, соседям и даже незнакомцам.

— Хм… Ну хорошо.

Это чувство Дину было знакомо.

— Благодарю за понимание, — с притворным облегчением ответил Юань Вэньчжэн. — Кстати, я хотел бы кое с кем вас познакомить. Не согласитесь ненадолго пройти со мной?

— Познакомить? С кем?

— С человеком, который хорошо знает уязвимые места Японии в духовной сфере. Полагаю, его сведения будут вам интересны: они могут помочь усилить действие магии, которой вы собираетесь вызвать общественные беспорядки в Японии.

— Понятно… Что ж, давай встретимся.

Дин заинтересованно кивнул. Предложение Юань Вэньчжэня помогло ему забыть о раздражении нынешним положением.


Независимо от козней Гонконгской Триады политики и чиновники Нагататё и Касумигасэки продолжали совещаться, тревожась из-за событий вокруг Тацуи.

Предложение, с которым администрация Канто обратилась к нему, лишь усилило беспокойство центрального правительства. Чиновники, разрабатывавшие ответные меры, почувствовали, что у них, образно говоря, земля горит под ногами.

Вечером следующего дня после предложения перенести завод со «Звёздным реактором» на Миякидзиму состоялось заседание кабинета министров. На нём обсуждали спешно подготовленные различными ведомствами меры.

Министр земли, инфраструктуры, транспорта и туризма Ханаяма, чьё ведомство отвечало за лесоохранные работы, речное хозяйство, дороги, порты и прочую инфраструктуру, предложила сдать в аренду территорию на острове Кунашир.

Смелая идея вызвала оживление. Условия аренды совпадали с предложенными администрацией Канто. Разница заключалась в том, что здесь речь шла о земле целого острова.

Кунашир был одним из южных Курильских островов, которые Япония заняла вместе с Итурупом и островами Хабомаи на позднем этапе Третьей мировой войны, воспользовавшись сосредоточением ресурсов НСС на восточноевропейском фронте. Однако НСС не признавал японского суверенитета над этими островами, и они оставались спорной территорией между двумя странами.

Кунашир и Итуруп были закрытыми зонами в ведении Сил самообороны. Находиться там разрешалось только военнослужащим и гражданским подрядчикам, работавшим на армию.

Поэтому — если здесь вообще уместно говорить об удаче — выделение земли под завод со «Звёздным реактором» не повлекло бы сложностей с выселением жителей. А если управлять заводом станет Тацуя, с точки зрения безопасности и географического положения решение выглядело бы разумным.

И всё же предложение министра Ханаямы фактически означало передачу острова под контроль семьи Йоцуба. Пусть, в отличие от Миякидзимы, лишь на правах аренды. Площадь Кунашира составляла около полутора тысяч квадратных километров. Это был огромный остров, превосходивший по размерам главный остров Окинавы. По сравнению с признанием частного владения Миякидзимой, занимавшей всего восемь квадратных километров, такой шаг означал бы резкий поворот политики.

Разумеется, прозвучали возражения: условия слишком уж льготные. За короткое время одного заседания принять решение не удалось. Но и отклонено предложение в тот день не было.


Когда заседание кабинета закончилось, давно наступила ночь. Однако министр Ханаяма направилась не домой, а обратно в свой кабинет в Министерстве земли, инфраструктуры, транспорта и туризма.

До прихода в политику Ханаяма была актрисой. Настоящее родство с императорской семьёй обеспечило ей популярность в образе «актрисы-принцессы». И сейчас она всё ещё вполне могла считаться красавицей своего времени.

Её сопровождал парламентский чиновник по фамилии Анэкодзи.

— Анэкодзи-сан, что вы обо всём этом думаете? — с напряжённым лицом спросила Ханаяма, опускаясь в министерское кресло.

— Полагаю, всё прошло очень хорошо, госпожа министр.

Услышав ответ, Ханаяма глубоко и облегчённо вздохнула.

Анэкодзи не был депутатом парламента. По своим обязанностям он скорее напоминал политического секретаря Ханаямы. Другие политики и высокопоставленные чиновники считали его её правой рукой.

Однако в действительности всё обстояло наоборот. Руководил Анэкодзи, а Ханаяма исполняла указания. Называть её его марионеткой, возможно, было бы преувеличением. Но политической проницательности ей явно недоставало, и она просто следовала сценарию, подготовленному Анэкодзи. В этом смысле Ханаяма всё ещё оставалась актрисой.

Разумеется, и предложение по Кунаширу было его идеей. Но замысел простирался гораздо дальше того, что Ханаяма изложила на заседании. Анэкодзи уже подготовил всю почву для его осуществления.

Как и полагалось члену Сената, обладавшему соответствующими возможностями.


На заседании кабинета в тот день никаких решений не приняли. Ни парламенту, ни прессе содержание обсуждения не раскрывали. Тем не менее сведения о плане сдачи Кунашира в аренду просочились наружу.

Кто-то целенаправленно продал их Новому Советскому Союзу.

Глава разведывательной службы НСС — Федерального разведывательного управления Комитета безопасности, за рубежом известного просто как «Новое КГБ», — Владимир Алексеевич Соколов в это время разбирался с последствиями провалившегося вторжения на Хоккайдо. Операция сорвалась ещё на Сахалине. Когда до него дошла новая информация, его обычное хладнокровие сменилось кипящей яростью.

Что значит японское правительство передаст Кунашир семье Йоцуба?!

Мгновение спустя вспышка угасла, но оставила в сознании неизгладимый след — почти навязчивую решимость: «Этого я никогда не допущу».

Он знал, что вторжение на Хоккайдо сорвали не японские войска. Это была работа Шибы Тацуи и Йоцубы — в этом Соколов не сомневался. И позволить Йоцубе закрепиться на Курильских островах, которые японцы отняли у них в военном хаосе, было абсолютно недопустимо.

— … Значит, остаётся только убийство.

Однако отрицать силу Шибы Тацуи и его окружения он тоже не мог: нынешнее поражение подтвердило её снова. Хотя поражением это называть было неточно — произошёл односторонний разгром.

Возможно, будь Безобразов жив, они ещё смогли бы дать отпор. Но кандидат ему на смену в качестве «Апостола» оставался слишком молод и неопытен, чтобы принести пользу.

Преступная организация «Братва», чьи связи доходили до сети самого Соколова, уже однажды провалила покушение на Тацую.

— Каким бы порождением дьявола ни был этот человек, бессмертным он быть не может…

Но Соколов не относился к тем неудачникам, которые утешают себя мыслью: «В следующий раз всё получится». Биться головой о стену он не собирался.

Он позвонил с подменённого номера одному из своих агентов, действовавших под прикрытием в Токио, и отдал приказ об убийстве. Условные фразы для любого, кто мог оказаться рядом с собеседником, звучали как обычный повседневный разговор.

Целью был не Тацуя. Устранить предстояло чиновника по фамилии Анэкодзи, продвигавшего передачу Кунашира.