Во вторник, через неделю после вторжения ВАА, Масаки после ужина вызвали в кабинет отца.
— В университете Кага есть студент по фамилии Кадоба.
— А что с ним?
Масаки это имя было незнакомо.
— Нам сообщили, что он, так сказать, укрывает незаконно проникших в страну людей.
— То есть агентов ВАА?!
— Скорее всего. Но для начала успокойся.
— А, да…
После мягкого замечания отца Масаки убрал руки со стола и выпрямился.
— Информация надёжная?
— Мы уже некоторое время подозреваем, что этот Кадоба работает на ВАА.
— Почему тогда до сих пор ничего не предприняли?
— Он вёл себя тихо и ничем себя не выдавал. Ни разведка, ни общественная безопасность не станут действовать на основании одних подозрений. Мы обратили на него внимание около года назад, но тогда у них хватало других проблем, и свободных людей не было.
Конфликт между Бюро общественной безопасности Министерства полиции и разведывательным ведомством Кабинета министров, вспыхнувший два года назад, тянулся до прошлого года. Масаки слышал, что Бюро общественной безопасности до сих пор разбирается с последствиями и не может выделять ресурсы на малоприоритетные дела.
— У нас то же самое. Людей не хватает, чтобы постоянно следить за каждым подозрительным человеком. Максимум, что мы можем, — время от времени проверять их.
— Я понимаю, но…
— Понимаю, что тебе это не нравится. Но сейчас не время обсуждать прежние недочёты.
— Хорошо, понял. Что делаем теперь?
Масаки быстро переключился на главное. Хотя отец и назвал случившееся «недочётами», Масаки понимал, что ни сам Гоки, ни их подчинённые не были особенно виноваты.
Гоки тоже не стал задерживаться на этой теме.
— Наводка поступила сегодня днём. Я сразу установил наблюдение. Мы обмениваемся сведениями с Бюро общественной безопасности.
— С общественной безопасностью? На них можно положиться?
— Понимаю твои сомнения. Но, в отличие от военной разведки, у них есть полномочия на арест.
Действительно, военная разведка могла задерживать лишь участников незаконных вооружённых формирований и иностранных агентов. Арест гражданских лиц входил в обязанности полиции.
— … Если так беспокоиться о том, кто на что имеет право, что мы вообще сможем сделать?
В таком случае семья Итидзё, формально состоявшая из гражданских лиц, никаких полномочий не имела вовсе. Масаки не понимал, почему отец озаботился этим именно сейчас.
— Масаки, не заблуждайся. Ни принадлежность к Десяти главным кланам, ни статус «Апостола» не дают нам с тобой особых привилегий. За исключением чрезвычайных ситуаций мы обязаны соблюдать установленные правила.
— … А сейчас разве не чрезвычайная ситуация?
— Нельзя нарушать нормальный общественный порядок только потому, что мы подозреваем присутствие вражеских агентов. Если начнём врываться в чужие дома и арестовывать людей при малейшем подозрении в связях с иностранцами, это породит страх и беспокойство. Такое лишь подавит жизненные силы общества.
— Возможно, но…
— Повторяю, Масаки. Десять главных кланов — не военная организация для борьбы с внешними угрозами. Это объединение взаимопомощи, цель которого — создать условия, в которых волшебники смогут жить как члены общества.
Ему уже не раз вбивали это в голову. Но, услышав строгое напоминание о возможном вреде для общества, Масаки пришлось признать: до сих пор он понимал эти слова лишь поверхностно.
— Инициативу оставим Бюро общественной безопасности. Мы окажем поддержку.
— Понял.
Масаки больше не спорил и послушно кивнул в ответ на указание Гоки.
Проверка наводки не заняла у Масаки и его соратников много времени. Уже на следующий вечер после начала совместного наблюдения сотрудников общественной безопасности Министерства полиции и полиции региона Хоккайдо к Кадобе в квартиру пришёл подозрительный высокий мужчина.
К слову, после отражения вторжений СШСА и НСС в 2097 году местное управление подверглось реформе. Страну разделили на девять регионов: Хоккайдо, Тохоку, Канто, Хокурику, Токай, Кинки, Тюгоку, Сикоку и Кюсю.
Во внешности посетителя ничего подозрительного не было. Необычным казалось его поведение.
В том, как он держался, шёл и стоял, не было ни единой небрежности. Любой наблюдатель понял бы, что перед ним не любитель.
Мужчина подошёл к двери, позвонил и, не сказав ни слова, остался перед камерой. Этого, видимо, хватило, чтобы Кадоба впустил его.
Разумно было предположить, что они как минимум знакомы.
— Он связан с университетом? — спросил наблюдавший за квартирой инспектор Бюро общественной безопасности у детектива полиции Хоккайдо.
— Нет.
Первое предположение отпало. Лицо посетителя не совпало ни с одним из студентов, преподавателей или сотрудников, сведения о которых общественная безопасность собрала прошлой ночью.
— А прежние связи?
Основной вклад в эту часть данных внесла семья Итидзё. Не имея возможности вести непрерывное наблюдение, они с нерегулярными, но довольно частыми интервалами проверяли людей, с которыми контактировал Кадоба. В результате накопился значительный объём сведений.
— Тоже ничего.
Увы, и во второй категории совпадений не было. Конечно, расследование могло что-то упустить, но в данном случае логичнее было считать посетителя новым знакомым Кадобы. Например, человеком, лишь недавно прибывшим издалека.
— Прослушивание организовано?
Заранее установленные подслушивающие устройства опытные люди могли обнаружить и обезвредить с помощью высококачественной поисковой аппаратуры. Точность и чувствительность такой техники росли год от года. Кроме того, для установки требовалось проникнуть в помещение, а это создавало риск оставить следы. По иронии судьбы преступники всё чаще оборудовали свои убежища системами безопасности.
Поэтому разведывательные организации всё чаще прибегали к дистанционным методам: например, восстанавливали звуки внутри помещения по мельчайшим колебаниям оконного стекла, измеренным инфракрасным лазерным доплеровским виброметром, или применяли миниатюрные малозаметные дроны для наблюдения на месте.
Об этом мало кто знал, но подразделения общественной безопасности местной полиции тоже начали использовать подобные дроны.
— … Значит, теперь она зовётся Рэйрой?
— Да. Её приняли в семью Итидзё, один из Десяти главных кланов, как приёмную дочь главы семьи.
Услышав переданный микрофоном разговор, детектив полиции Хоккайдо посмотрел на инспектора.
Тот взглядом удержал нетерпеливого коллегу.
— Я слышал, она ходит в старшую школу, где обучают волшебников.
— Верно. Она учится в Третьей школе.
— Но, похоже, из дома не выходит.
— Наверное, опасается вас.
— Вероятно. Поэтому мы хотим, чтобы ты кое-что для нас сделал. Привлёк их внимание.
— … Отвлёк их? Поднял какой-нибудь шум?
— Пока просто сделай вид, будто вынюхиваешь что-то возле их дома. Если не сработает, подумаем о другом.
Детектив снова посмотрел на инспектора общественной безопасности.
На этот раз тот кивнул.
Вместе с напарником детектив покинул квартиру, которую семья Итидзё предоставила для наблюдения, и направился к дому Кадобы. Другая группа заняла позиции на дороге под окнами на случай попытки побега.
К тому моменту, когда двое детективов подошли к двери, сообщений о каких-либо перемещениях находившихся внутри людей всё ещё не поступало.
Детектив нажал кнопку звонка и представился:
— Простите, можно поговорить с господином Кадобой? Полиция региона Хоккайдо. Мы хотели бы задать вам несколько вопросов.
Без ордера и без неотложных обстоятельств войти в квартиру они не могли. Поэтому собирались оказать давление и ждать столько, сколько потребуется, пока находившиеся внутри люди хоть как-то не отреагируют.
Долго ждать не пришлось.
Открывавшаяся наружу дверь распахнулась.
Оба детектива отскочили от резкого движения.
Из дверного проёма выскочил высокий посетитель — Люй Вэйчэнь.
— Эй, стой…
Попытавшийся остановить его детектив со стоном ударился о стену.
Удар Люй Вэйчэня скорее напоминал боксёрский джеб, чем приём боевых искусств. Казалось, особой силы в него не вложили, и всё же далеко не мелкого детектива отбросило назад.
— Эй, ты в порядке?!
Напарник бросился к нему, прислонившемуся к стене.
— Ты! Стоять!
При этом он не упустил из виду Кадобу, который тоже попытался выскочить из квартиры.
Кадоба хотел оттолкнуть полицейского и сбежать, но тот ухватил его за руку и одежду.
Завязалась борьба. Кадоба бил детектива кулаками и локтями, однако всякий раз, когда ему казалось, что удалось освободиться, тот хватал его снова.
Тем временем отброшенный Люй Вэйчэнем полицейский поднялся и пришёл на помощь напарнику. Пока тот удерживал Кадобу, он защёлкнул на запястьях задержанного наручники.
— Вы арестованы за воспрепятствование действиям полиции.
О задержании Кадобы Гоки узнал в тот же день и сразу сообщил Масаки, Аканэ и Рэйре.
— Кадоба Сюнъити из университета Кага?… Кажется, я уже слышала это имя…
Аканэ задумалась, выслушав отца, а затем воскликнула, вспомнив:
— А! Рэй-тян, это ведь…
— Да. Тот студент, год назад, — закончила за неё Рэйра.
Она вспомнила Кадобу раньше Аканэ.
— Значит, всё-таки агент ВАА.
— Да, как мы и подозревали.
— Вы обе его знали?
— Он выпускник и тренер в школе, куда мы ездили на тренировочные встречи клубов, — ответила Аканэ на вопрос Масаки.
— Вы проводили встречи с другой старшей школой? Не припоминаю поблизости школ, где практикуют магические боевые искусства.
— Потому что у них клуб смешанных единоборств. Обычные боевые приёмы можно тренировать и с теми, кто не умеет пользоваться магией.
— А тот студент преподавал хэнаньские техники, а не японские, — добавила Рэйра, возвращая разговор к главному, от которого их отвлекли вопросы Масаки.
— Поэтому вы его и заподозрили?
Пока Масаки понимающе кивал, Аканэ обратилась к отцу с просьбой:
— Папа, можно нам присутствовать на допросе?
— Зачем? Не думаю, что он скажет что-то полезное или касающееся вас.
— Они ведь охотятся за Рэй-тян? Тогда нас это очень даже касается.
— Мы пока не можем этого утверждать. Цель ВАА ещё не ясна.
Масаки вмешался в перепалку сестры с отцом:
— Но ведь даже то, что за этим стоит ВАА, ещё под вопросом?
— Это один из вопросов, на которые, надеемся, ответит допрос.
— Тогда не лучше ли сначала выяснить, кто на самом деле этот Кадоба и чего он добивается, а уже потом думать о том, чтобы самим идти на допрос?
Теперь Масаки обращался к Аканэ.
— Почему мы должны ждать? — возмутилась она.
— Потому что враг может как раз пытаться выманить вас из дома. Точнее, Рэйру-сан.
Так он ответил недовольной сестре.
— Капитан, я вернулся.
Люй Вэйчэнь добрался до убежища лишь поздно ночью. Он шёл обходными путями, любой ценой стараясь избежать обнаружения японскими властями.
— С возвращением, старший лейтенант. Всё прошло хорошо?
Чэнь Цзин На сразу спросила о результате.
— Ма арестован властями, как и планировалось.
— Хорошая работа.
Улыбнувшись, она похвалила подчинённого.
— Но, капитан, достаточно ли одного ареста? — Люй Вэйчэнь, по-видимому, сомневался в плане. — Нет никакой гарантии, что кто-то из Итидзё будет присутствовать на допросе.
Сегодняшняя встреча с Кадобой была разыграна специально, чтобы его задержали. Это являлось частью плана убийства Итидзё Гоки и его сына Масаки, которых считали основными препятствиями для операции. Орудием должна была стать «Вэньсюэсань».
«Вэньсюэсань» представляла собой магию условной активации. В жертву внедряли смертельную последовательность: при выполнении заданного заклинателем условия в теле возникал сильнейший яд, который затем выбрасывался наружу с кровавой рвотой.
Чэнь Цзин На задала условие: распознать Итидзё Масаки поблизости. Чтобы «Вэньсюэсань» сработала, Кадоба должен был увидеть его вблизи. Поэтому Люй Вэйчэнь опасался, что пребывание в полицейском участке, напротив, помешает осуществить задуманное.
— Я вложила в Ма ещё одно внушение. Он скажет, что располагает важными сведениями, которые сообщит только лично главе семьи Итидзё.
— Понятно. Прошу прощения. Следовало предположить, что вы предусмотрели такую возможность.
— Твоё беспокойство обоснованно. Не переживай об этом, старший лейтенант.
Чэнь Цзин На ласково улыбнулась Люй Вэйчэню, почтительно склонившему голову.
На следующий день Масаки решил присутствовать на допросе Кадобы.
Так он хотел сдержать настойчивость Аканэ. Получив отказ, она потребовала:
— Тогда сам сходи и всё выясни, онии-сан!
При этом Масаки не рассчитывал, что сможет чем-то помочь следствию. Аканэ и Рэйре запретили выходить из дома. Волшебники, работавшие на семью Итидзё, и даже сам Гоки тоже оставались там. Поэтому, выбирая между тем, чтобы сидеть дома или наблюдать за допросом в участке, Масаки предпочёл второе.
Разумеется, непосредственно в комнату допроса его не допустили бы. В конце концов, несмотря на принадлежность к Десяти главным кланам, он оставался гражданским лицом.
Кадобе вменяли сговор с вражескими агентами и пособничество им. Даже участие в его задержании не давало права присутствовать на допросе: для этого Масаки должен был бы быть его адвокатом.
Вместо этого ему разрешили наблюдать из соседней комнаты. Установленные камеры и микрофоны фиксировали происходящее на допросе, позволяя сохранить запись и получить более полное представление о ходе беседы. Масаки намеревался тихо сидеть в углу и не вмешиваться.
Однако в середине допроса ситуация изменилась.
Возможно, не выдержав давления вопросов, Кадоба постепенно побледнел и опустил голову. А затем неожиданно заявил:
— Я хочу поговорить с кем-нибудь из семьи Итидзё.
Когда его начали расспрашивать, почему и что он имеет в виду, он упрямо повторял требование. Более того, вскоре потребовал уже самого главу семьи Итидзё, а затем отказался говорить дальше.
Пока твёрдо доказать можно было лишь воспрепятствование действиям полиции. Основания для обвинения в сговоре с иностранным агентом оставались шаткими. Теперь, когда подозреваемый замолчал, положение следователей осложнилось.
Один из детективов вышел из комнаты допроса и подошёл к Масаки.
— Итидзё-сан, вы не могли бы присоединиться к допросу?
До этого Масаки следил за происходящим по трансляции, поэтому просьба его не удивила.
— Моё присутствие допустимо?
И всё же перед согласием он решил уточнить.
— Да.
— Хорошо.
Произнося это, Масаки уже встал. Он последовал за детективом в комнату допроса.
Когда он вошёл, Кадоба повернул к нему лицо.
Напряжённое выражение тут же смягчилось. Но тревогу и страх сменило не облегчение, а какая-то отрешённость.
Затуманенные глаза обратились к Масаки. В этом взгляде было что-то тревожное.
В сознании Масаки словно взвыли сигналы опасности: он почувствовал, как внутри Кадобы активируется магия.
Перед мысленным взором возникла картина — во все стороны разбрызгивается ядовитая кровь.
Это было интуитивное предчувствие, основанное на навыках, приобретённых при освоении магии семьи Итидзё.
Первый исследовательский институт программы развития волшебников, от которого вела происхождение нынешняя семья Итидзё, занимался главным образом разработкой магии для непосредственного боя с людьми. Найденным ответом стала магия воздействия на жидкости организма.
Поэтому волшебник Итидзё ощутил, что в теле Кадобы вот-вот сработает заклинание, вмешивающееся в ту же область.
Всё решилось за долю секунды.
Кадоба с силой изрыгнул кровь.
Не успев даже выкрикнуть предупреждение, Масаки развернул магический барьер.
Кровь брызнула на преграду перед ним.
Магический щит протянулся от пола до потолка и от стены до стены, полностью разделив комнату допроса на две изолированные части.
Кровь, попавшая на стол, мгновенно высохла. Она ещё даже не начала сворачиваться, а влага уже испарилась.
Один из детективов, которому не повезло оказаться по другую сторону барьера, схватился за горло и упал со стула.
Около минуты он бился на полу в судорогах. Затем страдания прекратились: он замер и больше не двигался. То, как он царапал себе горло и задыхался, напоминало действие удушающего газа. Кадоба к этому времени, судя по всему, уже умер. Обстоятельства не оставляли почти никаких сомнений, что его кровавая рвота стала причиной смерти полицейского.
И что воздух по другую сторону барьера насыщен сильнейшим ядом.
— Детектив, немедленно выйдите. Я вынесу вашего коллегу.
Пока нынешний барьер оставался на месте, подойти к упавшему, скорее всего уже мёртвому детективу было невозможно. Поэтому Масаки приказал стоявшему рядом полицейскому отойти.
Когда тот ушёл, Масаки заменил неподвижную перегородку личным барьером, окружавшим тело, и вынес из комнаты допроса тела детектива и Кадобы. Теперь сомневаться в их смерти уже не приходилось.
Одна из противопожарных перегородок, опущенных с обеих сторон коридора, открылась. Из-за неё появились сотрудники в полностью герметичных защитных костюмах — группа работы с опасными веществами полиции региона Хоккайдо.
— Господин Итидзё, пожалуйста, следуйте за мной. Этот участок будет изолирован.
Сотрудники в защитных костюмах тоже не задержались: установили измерительное оборудование и отошли.
Как и следовало ожидать, справиться с газом было непросто. Сначала требовалось исследовать его. Не зная состава, нейтрализовать вещество было невозможно. Поэтому заражённый участок предстояло держать изолированным, пока не найдётся подходящий способ.
— Что вы сделаете с телами?
Просто оставить их там Масаки не позволяла совесть.
— Вынесем в герметичных мешках. Сейчас главное — изоляция зоны.
Это прозвучало бессердечно, но безопасность живых имела приоритет.
— Хорошо.
Масаки понимал это и не стал затевать бессмысленный спор. Сопровождаемый полицейским в защитном костюме, он покинул место происшествия.
— Подтверждено, что Итидзё Масаки вернулся домой.
— Значит, покушение провалилось.
На доклад Люй Вэйчэня Чэнь Цзин На ответила с лёгкой улыбкой.
Ему это показалось странным.
План пожертвовать Кадобой ради убийства Итидзё Масаки принадлежал ей. Она же наложила магию, которая должна была его осуществить. И всё же неудача не стёрла улыбку с её лица.
— … Что-то не так?
Она обратила улыбку к нему, и в вопросе чувствовалось подозрение.
Люй Вэйчэнь замялся.
— Нет, ничего…
Чэнь Цзин На не стала добиваться ответа. Вместо этого поделилась собственными мыслями:
— Жаль, что не удалось сразу его устранить. Но хотя бы немного напугать мы его должны были.
— Вы ожидали неудачи?
— Скорее, я не недооцениваю японских волшебников.
Тем самым она косвенно признала, что с самого начала считала шансы на успех невеликими.
— Интересно, достаточно ли этого, чтобы они пересмотрели свои выводы. Кто наша цель — Лю Лилей? Или всё-таки сын главы семьи Итидзё, «Апостол»?
— Значит, это было прежде всего отвлекающее нападение?
— От такой мелкой сошки я большего и не ожидала.
Презрительная усмешка Чэнь Цзин На относилась к Кадобе.
В ответ Люй Вэйчэнь согласно кивнул.