С багрового неба дождём посыпались стрелы.

Первое, что испытала Рена при виде этого зрелища, было недоумение.

«Вот так, сразу и все разом?»

Поистине самый решительный отец на свете. Рена наблюдала за летящими стрелами, невольно восхищаясь неизменным упорством своего родителя.

«Вот это уже неприятно».

Отбивать стрелы ей было несподручно, а поблизости не нашлось ни единого укрытия, куда можно было бы немедленно спрятаться.

Тогда Рена решила поступить иначе — громко закричала:

— Ко мне!

На её крик сбежалась нежить. Нарочно приманив тварей, Рена стремительно скользнула под их телами, и стрелы, предназначенные ей, безжалостно вонзились в нежить.

Так она сделала нежить своим щитом.

«Хочешь покончить со мной прямо здесь?»

Убедившись в намерениях отца, Рена прикусила губу, а затем заставила себя улыбнуться.

«Что ж, раз так, придётся тебе подыграть».

✦ ✦ ✦

Маркиз нахмурился, наблюдая, как Рена прячется среди нежити.

«Использовать мертвецов вместо щита…»

На удивление дерзкий приём. И воспользоваться им мог лишь тот, кто хорошо знал повадки Поглотивших первый крик.

«Значит, их с герцогом Юга связывает боевое товарищество».

Близость к герцогу Юга и умение искусно обращать себе на пользу повадки Поглотивших первый крик.

Сопоставив эти два обстоятельства, маркиз пришёл к выводу: Рена была ветераном Безмолвной войны.

«А я всё гадал, где она пропадала и чем занималась…»

Наконец узнав хоть что-то о жизни дочери, маркиз ощутил горечь и печаль. Дочка немного повоевала, а теперь вознамерилась сожрать собственного отца.

«Здесь я непременно увижу твой конец».

С этой мыслью он продолжил искать Рену, ни на миг не ослабляя бдительности.

Но разглядеть дочь сквозь ливень стрел и вопли нежити было непросто.

К тому же стоило ему подумать, что мертвецы наконец перебиты, как замок извергал новые полчища.

— Ваша светлость, их становится ещё больше!

Помощник крикнул маркизу, который был занят поисками Рены. И действительно: всё новые твари карабкались вверх по склонам долины.

Одними стрелами их натиск было уже не сдержать, поэтому маркиз приказал рыцарям наступать.

Пока громовой свет Рубида вспарывал землю, рыцари прорубались сквозь орды нежити и сходились с тварями в ближнем бою.

Разгорелась жестокая битва, но маркиз по-прежнему искал Рену.

«Где ты?»

Другого случая застать представительницу Юга одну в Могиле могло и не представиться. Для маркиза это был единственный шанс.

«Где же ты?..»

Когда он в очередной раз обвёл взглядом поле боя, среди мертвецов мелькнула синева. Синий был цветом Юга, а Рена носила южную форму.

Сейчас она пробиралась к укрытию по кишащей нежитью долине. Судя по тому, как она бежала, придерживая одной рукой другую, девушка была ранена.

Маркиз некоторое время смотрел на её жалкую, удаляющуюся фигуру, а затем невольно произнёс:

— Временно примите командование на себя.

— Что вы имеете в виду?

Заметив Рену, маркиз передал командование своему помощнику. Тот недовольно переспросил, но маркиз не изменил решения.

— Несколько человек — за мной.

И, взяв с собой нескольких рыцарей, он отправился в другую сторону.

Командир не должен покидать свой пост.

Маркиз прекрасно это знал и никогда без крайней нужды не перекладывал свои обязанности на подчинённых. Но при виде пошатывающейся дочери передумал.

На этот раз он решил не поручать дело никому другому. Он должен был собственными глазами увидеть её конец.

Дважды он уже доверял это чужим рукам: сначала Клавису, потом дворецкому.

Из-за их неудач Рена всё ещё была жива, а ему доставались лишь мучения и унижение.

✦ ✦ ✦

Пока сражение в долине разгоралось всё сильнее, Рена, уходя от битвы, направилась к замку.

Её форма превратилась в лохмотья: на ней не осталось ни единого целого места. По одежде можно было заключить, что и сама девушка едва держится на ногах.

Поэтому, встретив маркиза, Рена посмотрела на отца с явным замешательством.

— Кажется, ты ранена.

— …Ничего серьёзного.

На вопрос маркиза Рена ответила тихо, настороженно.

Они стояли на вершине разрушенной стены замка Короля, поглотившего первый крик.

Рена забралась сюда, спасаясь от схватки внизу, а маркиз со своими северными рыцарями настиг её, поднявшись по гребню склона.

Теперь отец и дочь, оставив под ногами грохочущий хаос битвы, молча смотрели друг на друга.

— Жалкое зрелище. Совсем не похожа на ту, что тогда так громко хвасталась.

Первым нарушил молчание маркиз.

Надо признать, вид у Рены и впрямь был плачевный.

Она грозилась дать ему шанс заслужить прощение, потом настояла на том, чтобы в одиночку возглавить авангард, — и вот чем всё кончилось. Маркиз даже задумался, не скрывается ли за этим какая-нибудь ловушка.

Пока он с каменным лицом разглядывал дочь, оказавшуюся куда менее грозной, чем представлялось, Рена прикрыла правое плечо и прошептала:

— Ты собираешься меня убить?

— Нет.

— Тогда…

— Тебя убила нежить.

Произнеся это, маркиз бросил взгляд на сопровождавших его рыцарей.

Те служили дому Рубель с большей преданностью, чем герцогу Севера и даже самой императрице. Не говоря ни слова, они спешились, обнажили мечи и медленно начали окружать Рену.

Когда кольцо сомкнулось теснее, Рена тоже подняла оружие. Но держала его только левой рукой, а правую почему-то так и не отняла от плеча.

Раз она всё время придерживала плечо, значит, во время схватки с нежитью повредила руку.

Маркиз немного понаблюдал за ней и негромко распорядился:

— Не мучайте её.

Рыцари тотчас бросились вперёд.

Одна против многих. Кинжалы против длинных мечей. К тому же Рена Рубель была ранена. Казалось, исход предрешён. И всё-таки, даже в таком состоянии, она сопротивлялась весьма искусно.

Рена успела отвести меч одного из нападавших, метнулась назад и, прижавшись спиной к стене, окликнула маркиза:

— Отец.

Услышав это слово, рыцари на миг замерли с поднятыми мечами. Но маркиз вовсе не желал такой заминки.

Он уже собирался приказать им продолжать, когда Рена заговорила первой.

— Ты не пожалеешь?

— О чём мне жалеть?

— Тебе будет всё равно, если я умру прямо у тебя на глазах?

От этого неожиданного вопроса маркиз сдвинул брови.

Даже теперь она держалась поразительно отстранённо. Маркиз не мог понять, блефует ли дочь или что-то скрывает.

Но как бы то ни было, такое поведение раздражало его, и он ответил без колебаний:

— Ты сама во всём виновата.

— Что же я сделала такого ужасного?

— Если хотела жить, не следовало попадаться мне на глаза.

— Ты ошибаешься, отец. Я не хочу просто жить.

Рена покачала головой, а затем тихо сказала человеку, смотревшему на неё с ледяным лицом:

— Я хочу существовать. Под именем, которое ты мне дал. Рена Рубель.

Её спокойный голос лишь укрепил уверенность маркиза.

Рена была опасна. Даже если забыть о доказательствах государственной измены, одной этой странной одержимости было достаточно, чтобы счесть её угрозой.

Маркиз слишком хорошо знал, к чему может привести подобная одержимость.

— Кончайте с ней.

Он приказал рыцарям пресечь всё это в зародыше.

Услышав окончательный приговор отца, Рена печально улыбнулась, а затем вдруг закричала:

— Ко мне!

На её крик ближайшая нежить взвыла и ринулась к ним.

Но рыцари не растерялись. Рена уже пользовалась этим приёмом, когда уходила от стрел. Ничего неожиданного в нём не было.

Решив добраться до девушки раньше мертвецов, они бросились вперёд.

И тогда на губах Рены появилась грустная улыбка.

К несчастью для маркиза, звала она не только нежить.

Знал ли принц Рубид, что маркиз покинул строй?

А если и знал, едва ли мог предположить, что тот заберётся в столь отдалённое место.

Между тем схватки внизу заметно поредели: рыцари и нежить сцепились друг с другом, и на открытом пространстве стало спокойнее.

Что же в таком случае сделал бы принц Рубид, которому больше нечем было заняться?

Ударил бы по нежити подальше от себя.

Рена без труда это предвидела. И всё сложилось именно так, как она рассчитывала.

Следом за толпой мертвецов она увидела летящий громовой свет Рубида.

Раздался тонкий звон, затем резкий грохот. Рванувшаяся к Рене нежить оказалась рассечена пополам, а стена, на которой стояли девушка и маркиз, раскололась и накренилась.

— Кх!..

Из-под ног разом ушла опора; вокруг взметнулись земля и песок. Рыцарей мгновенно смело обломками, а маркиз, всё ещё сидевший верхом, попытался натянуть поводья.

Напрасно.

Лошадь опрокинулась и выбросила его из седла. Перед упавшим маркизом разверзлась бездна. Следом должно было последовать падение, и он понял, что сейчас погибнет.

«Почему?..»

На него обрушилось отчаяние. Внутренности словно потянуло вверх.

Теперь оставалось только падать.

Но в тот самый миг, когда он уже начал срываться вниз, его тело вдруг дёрнулось и застыло. Плечо и спину пронзила нестерпимая боль.

— Прости, но у тебя снова не получилось.

Маркиз ещё не успел понять, что произошло, когда над головой прозвучал спокойный голос.

— Ни убить меня, ни заслужить прощение.

Он поднял голову. Первое, что он увидел, была рука, крепко державшая его за запястье. Выше — улыбающееся лицо Рены. А другой рукой девушка цеплялась за край стены.

Рена удерживала маркиза, хотя в таком положении ей самой было нелегко даже подтянуться.

Маркиз посмотрел на её лицо и произнёс без особого удивления:

— Значит, рука у тебя не ранена.

— Я немного пошутила.

— …С каких пор?

— Пожалуй, с самого начала?

Голос Рены звучал безмятежно.

Отец обрушил на неё град стрел, едва увидел, поэтому она решила ненадолго притвориться раненой. Иначе едва ли удалось бы встретиться с ним вот так, лицом к лицу.

Расчёт оказался верным. И Рена была одновременно рада и печальна.

— Ты ведь не сердишься? Не стоит.

Рена с улыбкой посмотрела на молчавшего маркиза, а затем добавила, словно желая его успокоить:

— Я тоже не сержусь. В конце концов, это я сама предложила тебе шанс.

С этими словами она потянула маркиза наверх.

Рывком, словно подбрасывая, Рена вытащила отца, а затем одним плавным движением взобралась на стену сама.

Выпрямившись, она обратилась к маркизу, который ещё не успел подняться:

— И я ведь говорила, что не причиню тебе вреда, пока не завершится завоевание Могилы.

Не причиню вреда. Пусть меня окружат луки и мечи — я всё равно оставлю тебя в покое. В этом было больше жестокости, чем великодушия.

В её милосердии к отцу не было ни капли сострадания. Она была холодна, словно судья Верховного суда, который подсчитывает его грехи, выжидая назначенного часа.

Маркиз смотрел на Рену, улыбавшуюся так, будто ничего не случилось.

Положение изменилось на противоположное. Его лицо побледнело, однако самообладания он не утратил.

«Так это правда. Ты…»

На самом деле произошедшее развеяло последнее сомнение, таившееся у него в глубине души. И оттого ему даже стало немного легче.

Его маленькая дочь вернулась из ада, где не существовало времени.

Эта девочка прошла через поля сражений без чьей-либо поддержки и добилась того, что её выбрал герцог Юга.

Рена Рубель, которая всякий раз возвращалась живой оттуда, где должна была погибнуть, испытывала отца, предлагая ему убить её.

Маркиз хотел избавиться от дочери, но не мог не задаваться вопросами. Как она сумела дойти до такого? На что, чёрт возьми, полагалась всё это время?

Теперь он наконец понял ответ на то, что так давно его мучило. Клавис оказался прав.

«Ты и впрямь чудовище».

Рена Рубель вернулась чудовищем. Чудовищем настолько безжалостным, что могла вертеть собственным отцом, успевшим стать маркизом, как ей вздумается.

— Что же ты теперь будешь делать? — спросило чудовище. — Попытаешься меня убить?

И рассмеялось.