Дневник Доппельгангера

(при участии Поденки)

Поденка и сегодня изо всех сил проживает свой день.

Ведь только если старательно прожить сегодня, настанет завтра.

Забрав жизнь человека, получаешь всего лишь один жалкий день.

Для кого-то это «всего лишь» сутки, но для нас, Поденок, это то самое заветное завтра, о котором мы молимся.

Конец сегодняшней записи!

— …Ты чем там занимаешься?

[Просто внезапно осознал всю ценность сегодняшнего дня и решил черкнуть пару строк в дневник.]

Кролик напевал себе под нос незатейливый мотивчик, старательно выводя закорючки на листе бумаги. Трагическая история, которую невозможно было слушать без слез, тронула его до глубины души.

[И все же это верх неэффективности. Отнять у человека жизнь целиком — и получить взамен жалкие сутки.]

— Мы не отнимаем человеческие жизни, — возразили Доппельгангеры, поспешив развеять заблуждение Кролика.

[А что же вы тогда делаете?]

— Убивая человека, мы лишь поглощаем тот самый «день», что заключен в яйце Поденки.

— Продолжительность жизни Мейпл?

В глазах Чон Да Вуна вспыхнул живой интерес. Выходит, убийство людей было для них всего лишь промежуточным шагом. На самом деле их интересовал вовсе не человек, а яйцо Поденки у него на голове.

— Как только носитель погибает, яйцо Мейпл мгновенно лопается.

— Оно взрывается, и заключенное внутри время жизни перетекает в нас.

— Запас в одни сутки делится поровну между всеми, кто находится рядом.

— Если проводить аналогию с играми, это как совместная охота в группе, где опыт делится на всех.

— Поэтому нам выгоднее держаться вместе, а не бродить поодиночке. Да и люди обычно ходят группами.

Как же удобно иметь дело с разумными монстрами! Они и без того тряслись за свои шкуры больше всего на свете, так что стоило слегка припугнуть их, как они принялись выкладывать тайны одну за другой.

Погрузившись в раздумья, Да Вун выдвинул дельное предложение:

— Слушайте, а что, если не убивать человека, а просто разбить яйцо? Тогда и люди останутся живы, и вы не погибнете.

— Это невозможно. Яйцо нельзя ни увидеть, ни потрогать.

— Мы способны лишь приблизительно определять его местоположение и размер по феромонам.

— Как можно разбить то, к чему даже невозможно прикоснуться?

— Если бы такое было возможно, мы бы не убивали участников, а похищали их.

— Похищали?

От их ответа по спине Да Вуна пробежал легкий холодок. Они произнесли «не убийство, а похищение» с пугающей обыденностью. И это вовсе не означало, что они считали человеческую жизнь священной и стремились сберечь ее. Совсем наоборот.

Эти твари прямым текстом заявляли: будь у них такая возможность, они бы хватали людей и создавали «человеческие птицефермы», заставляя Поденок бесконечно откладывать яйца на их головы.

[Серьезно? Вы бы связали их по рукам и ногам, чтобы Мейпл безостановочно неслись на них?]

— Именно. Работай подобная система, нам не пришлось бы тревожиться о завтрашнем дне — мы жили бы вечно.

— …

Глядя на Доппельгангеров, лица которых выражали искреннее, глубочайшее сожаление об упущенной выгоде, Да Вун ощутил легкую жуть. Он покачал головой:

— Да уж, точно не люди. Снаружи один в один человек, а человечности — ни на грош. В лучшем случае законченные психопаты.

[И я о том же. Монстр — он и есть монстр.]

Поначалу Да Вун еще сомневался, но теперь убедился окончательно: Доппельгангеры — стопроцентные чудовища. Да, благодаря чужой памяти они прекрасно говорили на человеческом языке, но их личности и характеры не имели ничего общего с оригиналами.

[Господин, к чему пустые разговоры с этими паразитами? Отдайте лишь приказ, и я вымету этот мусор.]

Щелк.

За спиной Да Вуна уже стоял доктор клининговых наук Бахамут, взирая на пленников как на обычных насекомых. Стоило Да Вуну призвать его из кладовой, как скелет-дворецкий тут же классифицировал Доппельгангеров как «вредителей» и решительно извлек метлу.

Если бы его не остановили вовремя, он бы давным-давно растоптал их шеи. Точно букашек.

[Итак, что господин желает сотворить с сей мерзостью?]

— Хм-м-м…

Ощущая на себе выжидающий взгляд Бахамута, требовавшего огласить окончательный вердикт, Да Вун погрузился в размышления. Сообразительные Доппельгангеры тут же ухватились за шанс отстоять свое право на жизнь:

— Пощадите нас! Вы же сами обещали отпустить, если мы честно ответим на вопросы!

— Да! Пощадите! Мы ведь и так сами сдохнем, если нас не трогать, разве вам трудно просто отпустить нас?!

— …«Не трудно»? А не слишком ли ты дерзко со мной разговариваешь?

— Умоляем, смилуйтесь, почтенный старец!

— Отпустите нас, и мы вовек не забудем вашей милости, старейшина!

Стоило строгому моралисту Чон Да Вуну выразительно дернуть бровью, как Доппельгангеры моментально перешли на предельно раболепный тон. Пусть с виду они и казались взрослыми людьми, их средний возраст едва перевалил за полные сутки. По сравнению с ними Да Вун годился им в прапрадедушки.

Кролик категорически возразил:

[Какая еще к черту милость? Не вздумайте отпускать. Вы хоть раз видели монстра, помнящего добро? Да они на нас сразу же и набросятся!]

— Клянемся, мы этого не сделаем, почтенный старец!

— Пусть мы монстры, но мы разумные существа. Мы слишком ценим свои жизни, поэтому побежим отсюда так далеко, как только сможем!

— Мы — поденки, убивающие ради выживания, а не глупые мотыльки, летящие на погибель в огонь!

Поскольку они боялись смерти сильнее кого бы то ни было на свете, их мольбы звучали предельно искренне.

— К тому же… убив нас, вы ровным счетом ничего не получите.

— Хм?

Загнанные в угол Доппельгангеры были вынуждены выдать свою последнюю тайну.

При рождении они в точности копировали внешность человека, носившего на голове их яйцо. Это воспроизведение распространялось на одежду, снаряжение и даже зачарованное оружие со всеми уникальными свойствами, что само по себе поражало.

Однако при внимательном рассмотрении у этого феномена обнаруживался один тонкий нюанс.

Все снаряжение Доппельгангеров являлось видоизмененной частью их собственной плоти. Доспехи были их кожей, а клинки в руках — когтями.

— …И наше оружие теряет все свойства и рассыпается белым пеплом в то же мгновение, стоит ему оторваться от тела.

— А значит, освежевав наши туши, вы не добудете ни единого полезного предмета.

— Поэтому умоляем, пощадите нас! Даже если убьете, никакой выгоды вы не извлечете!

Доппельгангеры наперебой выворачивали душу наизнанку. В отчаянной жажде жить они начисто забыли о гордости. Меньше всего им хотелось молчать и стать подопытными кроликами для чудовищных экспериментов. Если насчет Да Вуна еще оставались сомнения, то маячивший за его спиной Бахамут, с безумным блеском в глазницах полирующий метлу, точно не стал бы церемониться.

Да и стрелы окаменения сыграли решающую роль.

Какой толк от прочной кожи, выглядящей как латы? Какой толк от щита, если он — часть твоего предплечья? В том-то и крылась главная беда: это было живое тело! Стоило ядовитому зубу каменной змеи кольнуть плоть, как пораженное место моментально превращалось в монолитный булыжник. А когда на тебя обрушивается целый град таких стрел, защититься попросту невозможно.

То, с какой легкостью Да Вун скрутил их, было вполне закономерно, а для Доппельгангеров обернулось верхом невезения.

— Мы только сегодня узнали, что яд окаменения для нас столь губителен. Впрочем, мы ведь только сегодня и родились.

— А я вот родился вчера, но узнал об этом тоже лишь сегодня.

[Ого. Родился вчера? Значит, одного человечка ты уже успел прикончить?]

Доппельгангеры побледнели, пойманные Кроликом на слове.

Пока они препирались, почтенный Чон Да Вун, задумчиво поглаживая подбородок, взвешивал все «за» и «против». Наконец раздумья подошли к концу. Он вскинул голову и вынес вердикт:

— Ладно. Отпустим их.

[Хо-о? Решили вспомнить былые времена и прикинуться добряком?] — съязвил Кролик, но Да Вун не стал менять решение.

— Спасибо! Огромное спасибо!

Доппельгангеры хором возносили ему хвалу. Зато лица лежавших рядом парализованных участников-людей посерели от ужаса. Если этих тварей отпустят, они неминуемо явятся за их головами снова. Причем еще до захода солнца!

Однако речь Да Вуна на этом не закончилась:

— Но взамен вы проведете весь сегодняшний день со мной. А если кто вздумает сбежать — снова получит стрелу.

— …Что?

Физиономии Доппельгангеров вытянулись.

— Неужели… вы хотите лично полюбоваться тем, как мы будем умирать?!

— Какое бессердечие!..

[Хи-и-ик! Демон во плоти! Вот он, истинный владыка всех психопатов Подземелья!]

— Да заткнитесь вы, дурни, — со вздохом оборвал их Да Вун и вытащил из инвентаря смартфон. — Мне просто любопытно.

Пилик.

Глаза парня загорелись азартным огоньком, когда он запустил приложение камеры.

— Раз уж вам приходится убивать людей только потому, что яйца Поденок невидимы… разве вам самим не интересно узнать, что будет, если сделать их видимыми?

— …А?

— О чем вы?

Никто из присутствующих не понял хода его мысли.

— Хотя проще показать на деле, верно?

Терпеть неудовлетворенное любопытство Да Вун не умел. Он тут же поднял пленников на ноги и повел всю процессию наружу из Мозаичного дома.

Кхи-и-ик!

Вшу-у-ух! Хлысь!

Тишина и покой царили исключительно под крышей. Стоило сделать шаг за порог, как мир снаружи напоминал филиал преисподней.

Кхи-хе-е!

Небосвод был буквально усеян кружащими стаями Мейпл. От звука их гибких хвостов-хлыстов, с визгом рассекающих воздух, закладывало уши.

Пилик.

Да Вун навел объектив камеры на открывшийся пейзаж.

— Не может быть…!

Возглас изумления вырвался из глоток стоявших позади Доппельгангеров. Да Вун ухмыльнулся и обернулся через плечо:

— Ну как? Теперь вы тоже их видите?

— О боги…

— Неужели… это все они?

Доппельгангеры не верили собственным глазам. Мир на жидкокристаллическом экране разительно отличался от того, что они видели собственным зрением.

Бум! Тук-тук!

С небес, словно крупный град, градом сыпались белоснежные яйца.

[Кому яиц?! Свежие яйца подъехали-и-и!]

Бум-бум-бум! Тук-тук-тук-тук…!

Кролик за его спиной весело пританцовывал, подергивая плечами:

[Налетай, торопись! Вкуснейшие яйца, за которые и помереть на денек раньше не жалко!]

Тук-тук! Бум! Тук-тук!

И впрямь, разве не прекрасный урожай?

Упругие, гладкие, словно пасхальные крашенки, яйца дождем низвергались с небес во имя высшей справедливости. Прямо как мячи из автомата для бейсбола в темном углу зала игровых автоматов. Или как плевки шпаны из подворотни. Из брюшек парящих самок Мейпл, непрестанно хлещущих хвостами, одно за другим с гулким звуком вылетали белые яйца.

И все они целились прямо в макушку Чон Да Вуна!

Глядя на это зрелище, Доппельгангеры затаили дыхание:

— В-вижу…!

— Я вижу их!

— Невероятно! Они видимы!

— Очищение.

Вспышка!

Выбрав одного из ошеломленных Доппельгангеров, Да Вун снял с него окаменение, всучил в руку смартфон и скомандовал:

— А теперь иди и проверь.

— Ч-что проверить? — растерялся монстр.

— Мне что, все надо разжевать и в рот положить? Проверь, можно ли их только разглядывать или теперь получится уничтожить собственными руками!

— …!

Лишних слов не требовалось.

— Слушаюсь, почтенный!

Вжух!

Отвесив Да Вуну безупречно вежливый поклон, Доппельгангер взмыл в воздух. Взмах длинного меча, сросшегося с его кистью, рассек надвое падающее прямо на него яйцо Поденки.

Вжих!

— …Мимо!

Ощущение разрубленной скорлупы оказалось иллюзией.

— Эх, не вышло, — разочарованно протянул Да Вун, глядя, как яйцо беспрепятственно прошло сквозь лезвие и полетело дальше к земле.

[Тьфу ты, я так и знал. Зря только губу раскатали,] — цокнул языком Кролик.

Но тут подал голос молчавший доселе Альфа:

[Полагаю, магия окажется эффективнее физического воздействия.]

— А? Точно!

Да Вун хлопнул себя по колену и крикнул:

— Эй! Хватит махать железякой, примени навык!

— …А!

Глаза Доппельгангера распахнулись, и клинок окутало сияние белой ауры меча.

— Клинок стремительности!

Вспышка!

Бесплотная сила, резко взвинтившая скорость атаки, сконцентрировалась на острие.

И затем…

Хрясь!

— Получилось!

На этот раз удар достиг цели! Невидимое и неосязаемое прежде яйцо оказалось нанизано на острие меча и с громким хлопком разлетелось клубами дыма!

— О-о-о…!

Доппельгангеров пробила крупная дрожь восторга. Срок их жизни увеличился!

Пусть яйцо только-только снесли и оно было крошечным, отчего прибавка оказалась с гулькин нос, они почувствовали это всем своим естеством.

«Срок жизни вырос!»

«Примерно на минуту!»

Глядя на это, Альфа невозмутимо добавил:

[Основа любой магии — точное определение координат цели. Вот почему способность «видеть» имеет фундаментальное значение.]

Кролик не упустил случая вставить шпильку:

[Ой, да ладно заливать, будто ты все наперед знал.]

— Альфа, признайся честно: ты ведь тоже только сейчас догадался?

[Ага, решил примазаться к чужому успеху?]

[…]

Под перекрестным огнем насмешек Альфа предпочел деликатно умолкнуть.