Арсен Герц выглядел крайне несчастным.

Мяу!

Фырк!

Люси, чей белоснежный хвост победно торчал трубой, слегка загибаясь на самом кончике, и Энн с пушистым пепельно-серым хвостом, похожим на метёлку для пыли, восседали прямо перед носом мага.

— Кронпринц, который успел побывать командующим, затем вице-командующим, а теперь снова стал просто принцем, сейчас отсутствует, — взмолился Арсен.

Конечно, кошки крутились в кабинете не первый день, и смутило его вовсе не их присутствие.

— Я к тому клоню… не могли бы вы соизволить слезть с бумаг?

Люси царственно прижала передней лапой важный отчёт, глядя на мага Льда с нескрываемым вызовом. Арсен с тоской наблюдал, как Энн запрыгнула на соседнюю стопку документов и в точности скопировала позу старшей подруги.

Мя-я-у!

Похоже, уступать они не собирались.

Арсен, несколько секунд беспомощно глядевший на хвостатых захватчиков, шумно втянул воздух:

Апчхи!

Аллергия на кошек давала о себе знать.

Она не была настолько тяжёлой, чтобы задыхаться от пары шерстинок в воздухе, но стоило Арсену переутомиться или провести рядом с кошками слишком много времени, как глаза наливались кровью, а из носа начинало течь.

Потерев зудящие веки, он попытался снова воззвать к совести пушистых разбойниц, но лишь сотряс воздух очередным оглушительным чихом. Должно быть, сказывался резкий перепад климата — перелёт из южного тепла в северный холод не прошёл бесследно. Очищающая магия не спасала: какой толк убирать шерсть, если два пуховых шара сидят прямо перед тобой?

В такие минуты Арсену отчаянно не хватало нелюдимого, вечно раздражённого кронпринца. Тот обычно молча подходил, сгребал обеих кошек в охапку и уносил прочь. Но сегодня Франц, едва разобрав срочные бумаги, отбыл на королевский ужин и до сих пор не вернулся.

— Я не хочу мешать вашим королевским забавам, но мне кровь из носу нужно прочесть этот документ. Если вы подвинетесь хоть на ладонь… Апчхи!

Мяу!

Мур-р!

Кошки и не подумали сдвинуться. Напротив, Люси с демонстративным наслаждением улеглась на стопку животом. Глаза Арсена наполнились слезами; он распахнул окно настежь, пытаясь глотнуть свежего воздуха.

И в этот миг в дверях возник спаситель.

— Люси, Энн. Умницы, красавицы… Ах, какие чудесные девочки.

По кошке под каждую руку.

Человек, вошедший в распахнутую дверь, ловко подхватил обеих под мягкие животы и прошествовал к пустому столу Франца. Выудив из кармана полоски несолёного сушёного мяса, он выдал каждой по лакомству и только потом повернулся.

Арсен, уже успевший материализовать кубик льда и прижать его к воспалённым глазам, сипло выдавил:

— С меня выпивка.

— Вы же клялись завязать с выпивкой и упорно тренироваться.

— Одно другому не мешает. Угостить-то я тебя могу?

Несмотря на громкие речи о возлияниях, предел Арсена по-прежнему составлял ровно три кружки пива. Шестого круга он пока так и не достиг.

Тем не менее Арсен был искренне благодарен Нидлену Зее — розововолосому магу, щедро сыпавшему соль во всё, что попадало в тарелку. Нидлен лишь покачал головой, применил очищающие чары, сдувая всю кошачью шерсть со стола Арсена, и молча забрал себе ровно половину кипы отчётов.

— Зачем ты за это берёшься?

— Хочу помочь.

— Свои дела закончил?

— Я никуда не отлучался, в отличие от вас. Так что времени у меня предостаточно, вице-командующий.

— Тогда точно куплю тебе самый дорогой ликёр.

— Сказал человек без жалованья.

— Эй! Мне выдали жалованье!

— Да-да. Целых три флорина. Мои поздравления.

Похоже, весть о многострадальной зарплате графа Герца уже облетела весь корпус.

— Не тратьте по пустякам, отложите. С вашими замашками оно может испариться в любой момент.

Жалованье Арсена не дотягивало и до половины оклада младшего дворцового слуги. Впрочем, маги и рыцари павильона Вильгельма подшучивали над вице-командующим вовсе не из злорадства. Нидлен отлично помнил, что его брат Скарлетт, только открыв кафе, зарабатывал меньше флорина в месяц. Все прекрасно знали, почему кошелёк Арсена вечно пуст.

— Всё в порядке. Теперь мне хотя бы не придётся напиваться на глазах у командующего Манасила.

— Зато если принц Калиан прикажет что-нибудь взорвать, вы ведь и секунды раздумывать не станете?

— Разумеется! Какая разница, урежут мне жалованье или нет?

— А если взорвать прикажет Его Величество или лорд Манасил?

— Если здание заслуживает сноса — взорву. Если нет — и пальцем не пошевелю.

— Выходит, слепо вы подчиняетесь только принцу Калиану?

— Именно так. В уставе так и записано.

— Поразительный вы человек.

— Это наш принц поразительный.

Нидлен тихо усмехнулся. Синеволосый маг Льда был, пожалуй, единственным созданием на свете, которое с такой гордостью упивалось положением чьего-то безоговорочного любимчика.

Мяу…

Люси, забравшаяся на стол Франца, свесила хвост через край и лениво помахивала им из стороны в сторону.

Энн сочла это превосходной игрой. Приподнявшись на задних лапах и пытаясь поймать пушистый кончик, кошечка оперлась о резной узор дубовой столешницы и оттолкнулась.

Тук!

Задняя лапка котёнка зацепила предмет, стоявший с краю.

Среди строгой настольной утвари — чернильницы, именной таблички, стопки чистой бумаги и карманных часов — эта вещь выделялась ярче всего.

Большая витая морская раковина.

Подарок воинов «Валкана» Францу, впервые в жизни увидевшему море. Сбитая лапой раковина соскользнула со стола и полетела на паркет.

Нидлен среагировал мгновенно: поток маны мягко подхватил раковину в воздухе, не позволив ей разбиться. Маг поднял её, и внутри сухо зашуршали перекатывающиеся песчинки.

— Похоже, внутри остался песок.

Когда раковину только дарили, она была влажной, но теперь окончательно высохла, и песчинки отстали от стенок.

Нидлен уже зажёг искру магии на кончиках пальцев, намереваясь вычистить сор, но Арсен торопливо вскинул руку:

— Стой. Не трогай.

— Я лишь хотел вытряхнуть песок.

— Принц Калиан недавно тоже порывался его вычистить. Но кронпринц строго-настрого велел оставить всё как есть.

— Песок?

— Именно.

Арсен ответил небрежно, словно не желая тратить слова, и вернулся к бумагам. Перевернув страницу, он негромко добавил:

— … Он сказал: «Это подарок моих людей».

— Вот как.

— Так что поставь на место и не вздумай чистить.

Нидлен покачал раковину в ладони. Сухой шорох повторился — звук, который при каждом движении должен был раздражать чуткий слух перфекциониста-принца. Постояв немного, розововолосый маг мягко улыбнулся и кивнул:

— Хорошо. Пусть остаётся.

Калиан любил кошек, но они почему-то дичились его.

Детей он тоже любил, но малыши при виде него пугались до слёз. В конце концов, принц шёл сюда вовсе не ради встречи с ребёнком.

Франц же души не чаял в кошках, и те ходили за ним по пятам.

А вот с детьми он дела никогда не имел и понятия не имел, как к ним подступиться. И меньше всего ожидал, что лично явится на встречу с этим дитём.

Ведь дети — не кошки, а ни Франц, ни Калиан не умели общаться с маленькими без светской фальши и придворного этикета.

— Ты ведь сам хотел её увидеть? — спросил Калиан.

— Хотел.

— Так почему стоишь столбом?

Они замерли у ограды, не в силах сделать ни шагу навстречу девочке, которая на дальнем конце тренировочного плаца с деревянным мечом в руках стояла напротив Димиреи. Ни один из принцев не решался подойти ближе.

Ян, Рерик и дежурный рыцарь особняка уже поспешили к хозяйке, чтобы доложить о прибытии высоких гостей. Калиан, спешившись, вновь повернулся к застывшему Францу:

— Если ты намерен поговорить с ней, лучше сделай это с глазу на глаз.

— Почему?

— А ты хотел, чтобы я стоял рядом?

— Мне казалось, ты любишь возиться с детьми.

— Имелись в виду ровесники Яна и Хины.

Франц опешил.

С каких это пор Ян и Хина считаются «детьми»?

Они оба старше самого Калиана!

Постой-ка. А за кого же этот сопляк принимает его? Не поэтому ли он так легко позволяет себе фамильярничать?

Франц с трудом проглотил ворох язвительных вопросов и перевёл взгляд на Димирею, которая, заметив неожиданно раннее появление гостей, уже направлялась в их сторону.

— Если не знаешь, как себя вести, я могу научить, — хмыкнул Калиан.

— С чего бы это? Разве с детьми говорят как-то иначе? К тому же меня эта девочка боится куда меньше, чем тебя.

— С чего бы ей…

Франц осёкся. Калиан всегда мягко улыбался и казался куда более безобидным, но именно в этом случае всё обстояло с точностью до наоборот.

Калиан лично сошёлся в смертельном поединке с Эваном Бриссеном. И своими глазами видел, куда именно вонзился клинок, оборвавший жизнь маркиза.

— … Понятно.

— Вот и ступай один. А я пока переговорю с Сионой.

— Ладно.

— И запомни насчёт детей.

Димирея уже подходила ближе, ведя за руку маленькую фигурку. Калиан торопливо зашептал на ухо брату:

— Опустись на её уровень. Смотри глаза в глаза.

— Угу.

— Не руби фразы сплеча.

— Понял.

— Не зыркай исподлобья, а то дитя расплачется. И вместо того чтобы посыпать себя кошачьей шерстью, просто улыбайся. Широко и красиво, как я.

— … Хватит тявкать.

Калиан, добившись привычного рычания, лучезарно улыбнулся. Отвесив Францу шутливый поклон, он в сопровождении дворецкого первым зашагал к особняку, предпочтя скрыться в дверях до того, как девочка подойдёт достаточно близко и разглядит его лицо.

Раздражение мгновенно сошло с лица Франца. Он вновь повернулся к плацу. Заметив стоящего вдалеке кронпринца, девочка замерла. Димирея, державшая её за крошечную ручку, тоже остановилась. Наклонившись, Малая герцогиня шепнула малышке пару слов и передала её подоспевшей служанке.

Держась за руку женщины, девочка поспешила в дом.

Она даже не поздоровалась с Францем.

О чём они шептались?

Неужели она сказала, что не хочет его видеть? Что он пугает её? Что он ей противен?

Димирея подошла к застывшему принцу. Коротко поклонившись, она негромко произнесла:

— Она сказала, что её платье недостаточно красивое.

Дело было не в неприязни.

И не в страхе.

— Она побежала переодеться в новое платье, которое ей недавно купили.

Девочка просто хотела показаться ему нарядной.

Увидев пыль на тренировочной одежде, Лири испугалась, что старший брат возненавидит её за неряшливый вид. Точно так же, как сам Франц боялся, что безупречный королевский мундир покажется ребёнку чересчур пугающим.

— … Вот как.

— Пойдёмте в дом, ваше высочество. Я провожу.

Франц молча кивнул и переступил порог вслед за Калианом.

Сионы в особняке не оказалось.

Более того — Слейман и Сери тоже отсутствовали.

«Она получила травму во время спарринга с герцогом. Поэтому несколько дней назад они всем семейством отправились в Шуринц. Его Величество милостиво предоставил им королевскую виллу».

Провинция Шуринц славилась целебными горячими источниками. Румейн, узнав, что Сиона, стойко защищавшая дворец во время отсутствия Калиана и Алана, пострадала от меча Слеймана, лично выделил виллу для отдыха. Формально это преподнесли как заботу о здоровье герцогини Сери, у которой от сырости ныли старые раны, но на деле жест был данью уважения сильнейшей мечнице Пустыни.

«Отец за ужином словом об этом не обмолвился».

«Ему незачем было говорить».

«Ну да, он ведь не думал, что я приду ради Сионы. Решил, что брат захочет повидаться с этой девочкой».

«Именно».

«Однако вы впустили меня, даже зная, что лорда Слеймана нет дома. Я-то думал, вы разорвёте помолвку с порога, Димирея».

«Я как раз собиралась поднять этот вопрос».

«О боги… Неужели вы готовы бросить меня прямо сейчас? Нельзя ли дать мне ещё один шанс?»

«Ваше высочество, от вас никакой пользы. Вы не сдержали ни единого обещания».

«Зато моё присутствие радует глаз!»

«Ни капли радости».

Какой толк от ослепительных улыбок?

Они не действовали ни на детей, ни на суровую фиктивную невесту. В итоге Калиан, отчаянно спасавший фиктивный брак от краха, отправился с Димиреей в тренировочный зал на очередной спарринг. Раны его ещё не затянулись окончательно, но Димирея знала меру, поэтому Франц за брата не беспокоился. А вот Ян, запоздало узнавший о затее принца из-за бурных ласк с псом-тёзкой, побелел как полотно и сломя голову бросился спасать господина.

В малой гостиной воцарилась глубокая тишина. Чашка с ароматным чаем из сушёных апельсинов и клубники опустела наполовину.

Тук-тук.

В дверь робко постучали — казалось, гостья долго собиралась с духом перед порогом.

Франц кивнул, и стоявший за его спиной Рерик бесшумно отворил створку.

Маленькая девочка, отпустив руку служанки, несмело переступила порог и подошла ближе. Белоснежное кружево на подоле ярко-жёлтого платьица трепетало при каждом её крошечном шаге. Светло-зелёные глаза Франца неотрывно следили за ней.

Портрет в медальоне, покоящемся на его груди, изображал ребёнка примерно того же возраста.

— Приветствую вас, Ваше Высочество кронпринц. Меня зовут Лири Бриссен.

Малышка неуклюже, но старательно сложила ладошки и склонилась в глубоком придворном поклоне. Франц долго смотрел на неё, затем медленно выдохнул и произнёс:

— … Франц.

Имя, которое он ни разу в жизни не произносил вот так просто. Всю жизнь его величали титулами, и назвать собственное имя вслух оказалось до странности непривычно. Он отбросил среднее имя, забыл о пышной фамилии правителей Кайриса — просто назвал себя.

Поняла ли она этот жест?

Лири робко улыбнулась и кивнула. Повинуясь жесту принца, она забралась в кресло напротив.

Они были совсем не так похожи, как ему казалось.

И она была куда меньше, чем рисовало воображение.

Франц на мгновение прикрыл глаза.

Слова застряли в горле. Он напрочь забыл, зачем вообще поехал следом за Калианом и о чём собирался говорить. Знай он, что всё обернётся такой неловкостью, лучше бы остался караулить Рэнделла под дверью на пятом этаже или влез к нему на террасу. С Рэнделлом нашлось бы куда больше тем для разговора.

— Мне здесь нравится. И Демирея мне нравится, — вдруг первой заговорила Лири.

Лицо Франца дрогнуло.

«… Ах».

И тут он наконец всё понял.

Кошачья шерсть на камзоле была бессмысленна — с высоты детского роста такие мелочи попросту не разглядеть. Какой бы сообразительной ни была девочка, она оставалась несмышлёным ребёнком.

«Опустись на её уровень. Смотри глаза в глаза».

Франц вспомнил наставления брата и разлепил пересохшие губы:

— Нет… это не…

«Не руби сплеча».

Пелена спала с его глаз.

Она надела нарядное платье вовсе не для того, чтобы покрасоваться перед кронпринцем. Она до смерти боялась, что в пыльной одежде покажется ему противной и грязной. Боялась, что он возненавидит её ещё сильнее.

— Я пришёл вовсе не для того, чтобы выгнать тебя отсюда.

Видя, как дед Эван обращался с Францем, ребёнок не мог не понимать очевидного. Эван относился к принцу как к вещи — неужели девочка верила, что отношение Франца к её семье будет иным? Франц ненавидел Бриссенов. И Лири была уверена, что он ни за что не примет ребёнка, взращённого Эваном.

Вот почему она так дрожала.

— Я пришёл, потому что беспокоился о тебе. Как ты себя чувствуешь? Я переживал.

Нет.

Ему следовало прийти куда раньше.

Франц лучше кого бы то ни было знал, каково это — расти с уверенностью, что весь белый свет ненавидит тебя до глубины души. Услышав от других, что Димирея заботится о ней, он успокоил себя мыслью, что девочка прекрасно справится сама.

— Я не испытываю к тебе злобы.

Он произнёс эти слова прямо — без привычной язвительности, без скрытых подтекстов и без показного равнодушия. Он показал ей то, чего не способна передать никакая кошачья шерсть на одежде.

Слова, в которых сам Франц когда-то отчаянно нуждался.

Слова, которые кто-то должен был сказать маленькому Францу много лет назад… но так и не сказал.

— Я не ненавижу тебя. Всё хорошо.

Лири подняла на него взгляд.

Её глаза, полные сочной, свежей зелени, долго и пристально вглядывались в его бледно-зелёные глаза цвета едва распустившихся весенних побегов.

— Какое облегчение… — едва слышно прошептала она.

Слишком поздно. Но неизбывный страх, сковывавший крошечное сердечко, наконец растаял без следа.