Тук.

Калиан слегка пнул один из кораллов под ногами.

Носок сапога на мгновение высунулся за пределы воздушной сферы и тут же промок в соленой воде.

Принц не вкладывал в удар силу, а коралл оказался на редкость прочным. В итоге ветвистый нарост ничуть не пострадал, зато дорогая обувь бессмысленно напиталась морской солью. С досады Калиан с силой шаркнул подошвой по дну, взметнув облачко белого песка.

— Я снова тебя напугал? — поинтересовался Арнайзель.

Калиан уставился на него расширенными глазами и лишь спустя пару секунд сообразил, к чему этот вопрос. Вспомнив свою недавнюю отговорку о «страхе перед морем», он понял: морской владыка счел его угрюмую мину за проявление все того же испуга.

— Нет.

— Тогда я сказал что-то не то?

— Ничего ты не сказал.

— Или ты злишься?

— Не злюсь я.

— Но у тебя такое лицо…

— Это просто досада. Я только что узнал, что Ось Времени создала Сиспаниан.

— А я радуюсь, когда узнаю то, чего не знал прежде.

— Бывают моменты, когда и я радуюсь. Но явно не сейчас.

Взгляд русала искрился неподдельным любопытством.

Калиан понял: этот вопрос был продиктован вовсе не заботой о его чувствах, а чисто детским стремлением во всем разобраться. Драконы — племя, жаждущее познать и постичь абсолютно все.

— В жизни всякое случается. Вот и все.

Не имея возможности объяснить, что Сиспаниан намеренно скрыла от него правду, принц ответил уклончиво.

Его грызла не столько весть о сотворении Оси рукой Сиспаниан, сколько мелкая обида за то, что древняя покровительница молчала об этом до сей поры. Калиан прекрасно понимал: прародительница вовсе не желала, чтобы душа умершего воина вселилась в тело невинного подростка. Да и признаться, кто создал реликвию, ей мешала проклятая Серенти — богиня, с комфортом наблюдавшая за тем, как рушатся чужие судьбы. Он все это знал. И все же раздражение никуда не девалось.

— Впрочем, ладно. Вернусь в Кайрис — передам Сиспаниан.

— Да. Спасибо, что поможешь мне.

— Но взамен.

— … Взамен?

— Позволь задать один вопрос.

В этом мире не бывает ничего бесплатного.

Из-за причуды Арнайзеля его мирная морская прогулка пошла прахом, так что дракон вполне мог расплатиться ответом. Губы Калиана тронула легкая усмешка: незыблемый закон равноценного обмена одинаково справедлив как для смертных, так и для морских владык.

— Знаешь ли ты, что король Секреции сделал с Осью Времени во время Войны Двух Богов? Вряд ли он использовал ее, чтобы повернуть время вспять перед лицом Злого Духа. Должно быть, у нее было иное применение.

У Калиана накопилось множество вопросов, но именно на этот Арнайзель мог знать ответ. Пусть он и вел себя как неразумное дитя, но жил на свете еще до начала Войны Двух Богов.

Арнайзель несколько раз беззвучно открыл рот. Голос пропал. Калиану хватило одного взгляда на эту пантомиму, чтобы понять причину.

Серенти снова наложила запрет.

Не желала, чтобы тайна раскрылась.

Должно быть, от досады Арнайзель поднял руку и взъерошил свои лазурные волосы. Затем со всей силы хлестнул по соседнему валуну своим роскошным, сверкающим подобно драгоценному камню хвостом. Казалось, он перенял повадки Калиана, секунду назад пинавшего кораллы. Принц не знал, плакать ему или смеяться от мысли, что из него вышел на редкость дурной учитель, но все же нарушил тишину:

— Все в порядке. Неважно, когда и зачем была создана Ось Времени, но Великому Королю ее явно вручили для победы над Злым Духом. Должно быть, он распорядился ею как надо.

— Нет, ты все неправильно понял.

Оставив бесплодные попытки заговорить о запретном, дракон помолчал немного и зашел с другой стороны:

— Сиспаниан создала ее из-за злых божеств. Но вовсе не для того, чтобы сражаться с ними. В конечном счете ее использовали для их запечатывания, но изначальный замысел был совсем в другом.

— Тогда в чем же?…

— Помнишь ли ты, что Сиспаниан сделала в первую очередь, когда вспыхнула Война Двух Богов?

Вместо прямого ответа Арнайзель задал встречный вопрос. Калиану эта история была известна слишком хорошо — в свое время он досконально изучил летописи той эпохи.

— Защитила выживших.

Драконы, истребленные злым духом. Другие расы… Сиспаниан укрыла тех немногих, кто остался в живых. Впрочем, число спасенных было ничтожно мало — не потому, что ей не хватало могущества, а потому, что выживать было почти некому. Калиан уставился в лазурную глубь алыми глазами, и его осенило.

Власть над самим временем.

Стало быть, Сиспаниан…

— Неужели… она хотела воскресить всех погибших?

— Не совсем, но близко. Она сотворила ее на случай, если погибнут абсолютно все.

Ось Времени задумывалась как последний рубеж — на тот исход, если в войне со Злыми Богами падет все живое, включая саму Сиспаниан.

— Но в итоге она так и не пустила ее в ход. Даже после окончания войны она не смогла ее уничтожить, однако поклялась никогда не использовать. Смертные, получившие Ось Времени, применили ее лишь для того, чтобы одолеть Злого Духа, но не стали поворачивать время вспять. Пусть погибли многие, но с лица земли исчезли не все.

Сиспаниан не стала возвращать к жизни павшие народы.

Король Секреции, принявший реликвию из ее когтей, направил ее мощь исключительно против Злого Духа. Герои, отдавшие жизни в той войне, так и не воскресили своего товарища, Нериада.

Война отгремела, века сменяли друг друга.

Сиспаниан не повернула время вспять ради умершего Хацуары.

«Потому что этого нельзя делать».

Даже имея подобную силу.

Этого совершать не подобало.

Калиан всем сердцем понимал, почему они так поступили. Окажись все осколки в его собственных руках, он предпочел бы искрошить их в пыль, но не стал бы бездумно перекраивать ткань времени. Точно так же поступили в прошлом Чейз и Берн; точно так же он поступит и теперь.

— Хорошо. Я все понял. В общих чертах.

— Я рад, что ты понял. Не забудь передать Сиспаниан. Обязательно передай!

— Не забуду. Обещаю.

Арнайзель с облегчением кивнул.

Его лицо посветлело, будто с плеч свалилась тяжелая ноша.

— Спасибо тебе.

Дракон вскинул ладонь:

— Тогда до следующей встречи! Пока!

Он весело помахал Калиану рукой.

И… исчез. Растворился без следа. Вместо того чтобы поднять принца обратно на борт, Арнайзель просто уплыл в неизвестность, бросив человека на морском дне.

Дракон поступил так вовсе не из мести за обидную «рыбу» — он действительно забыл. Его сердце переполнилось радостью оттого, что просьба исполнена, и в этой беспечной эйфории из его памяти начисто вылетели три простые истины.

Во-первых, они находились на глубине океана. Во-вторых, у людей нет ни жабр, ни плавников. И в-третьих…

Калиан совершенно не умел плавать.

— … Хах.

На лице принца застыла неописуемая смесь эмоций, и с губ сорвался нервный смешок.

Застывшая толща воды пришла в движение.

Медленно, дюйм за дюймом, вокруг Калиана вновь заструилось время. Сперва шевельнулась вода у самых кончиков его сапог, затем ожило течение у ног. В отдалении закачались черные тени водорослей. Рыбы, застывшие на расстоянии вытянутой руки точно музейные чучела, одна за другой взмахнули хвостами и бросились врассыпную.

Исполинский купол, укрывавший принца, начал распадаться на тысячи крошечных пузырьков. Словно стеклянный сосуд дробился снизу вверх: от подошв к щиколоткам, к икрам, к коленям и наконец к шее… Белесая пена устремилась к далекой поверхности и исчезла.

Вода промочила сапоги. Ледяные струи ударили в грудь. Тело качнуло, подхваченное подводным течением. Корабль, секунду назад паривший прямо над головой, внезапно унесло далеко вперед.

— Проклятая рыба…

Твердил «не забудь», а сам забыл о главном!

Прежде чем воздушная сфера лопнула окончательно, Калиан предпочел потратить драгоценный миг на проклятие в адрес Арнайзеля вместо глубокого вдоха и изо всех сил оттолкнулся ногами от дна.

«Кофе. Зеленый перец. Грейпфрут. И рыба с синей чешуей».

Список ненавистных блюд только что пополнился новой позицией.

[Учитель!]

[Учитель, вы меня слышите?!]

Алан не отзывался.

На корабле, ушедшем вперед, время все еще оставалось запертым.

Воздух в груди стремительно таял.

Ветер замер.

Движения Алана прекратились. Франц заметил, что веки архимага, опускавшиеся с ленивой медлительностью, застыли на полпути. Сам он тоже не дышал. Собственное сердце не издавало ни единого удара. Но паники не было.

Разве ему незнакомо ощущение остановившегося сердца?

Тогда и сейчас — разница была колоссальной. С его сердцем и легкими все было в полном порядке. Тело не подводило.

Веки не слушались.

Франц не мог даже пошевелить зрачками. Однако он отчетливо видел, как лунный свет, струящийся на морскую гладь, ненадолго скрылся за набежавшими тучами, а затем вспыхнул с новой силой.

Это означало, что облака в вышине плывут своим чередом. И раз они заслонили луну, а затем унеслись дальше, значит, неподвижность сковала лишь то место, где стоял он сам.

Осознав это, принц мгновенно сложил осколки мозаики воедино.

Кто-то связал время вокруг корабля.

Арнайзель. Сомнений быть не могло. Это его работа.

Франц невольно задумался: уж не передалось ли ему благословение Сиспаниан прямо в мысли, раз его младший брат так мастерски влипает во все мыслимые неприятности? Или это естественное свойство благословения, или тому виной иная причина… Но одно он знал наверняка.

Его разум, не знавший покоя даже во снах…

Вспышка.

…отказывался подчиняться даже застывшему во времени миру.

Калиану не раз приходилось обходиться без сна сутками напролет.

Он бесчисленное количество раз балансировал на волосок от гибели.

Но ему еще никогда не доводилось задыхаться, обладая абсолютно здоровым телом и ясным разумом. И повторять подобный опыт не было ни малейшего желания.

Принц выбросил ауру через стопы и подстегнул себя магией ветра. Благодаря этому мощному толчку он взмыл достаточно высоко, чтобы сквозь толщу воды блеснул лунный свет. Поверхность колыхалась, волны с плеском разбивались о борт парусника, видневшегося совсем неподалеку. Значит, вскоре время оттает и там, где остался Алан.

До этой секунды все шло прекрасно. Просто замечательно…

«Но если вспомнить, в прошлой жизни я пошел ко дну точно так же».

Знай он наперед, надел бы что-нибудь полегче!

Многослойные королевские одежды промокли насквозь и тянули вниз, словно свинцовые гири. Каждая золотая пуговица камзола, каждая усыпанная самоцветами манжета превратились в якоря. Говоря начистоту, он вылетел почти к самой поверхности, но так и не сумел сделать глоток воздуха, начав стремительно погружаться обратно в бездну.

Калиан снова напряг ману, отчаянно выталкивая тело наверх.

И тут его разобрал неудержимый смех.

Не умей он владеть аурой и магией, не окажись на корабле Алана — и третий принц Кайриса бесславно утонул бы во время ночной морской прогулки из-за забывчивости здоровенной синей селедки, успев лишь бросить брату: «Считай, что увидел кита»!

Случись кому увидеть его со стороны, этот свидетель непременно покрутил бы пальцем у виска: «Ты что, хохочешь под водой?» Но Калиан все равно давился смехом. Запас выносливости еще теплился, вода вокруг двигалась, а значит, Алан вот-вот очнется. Стоит архимагу прийти в себя, как он в два счета вытащит непутевого ученика на палубу, так что можно было беззаботно посмеяться над собственной нелепой участью.

— Смеешься? Прямо сейчас?!

Однако этот вопрос прозвучал наяву.

«Странно».

Перед глазами закачалась говорящая морская капуста.

Нечто, с виду напоминавшее охапку сырых водорослей, но изъяснявшееся на человеческом наречии, мертвой хваткой вцепилось в его воротник.

Всплеск!

И выволокло его на поверхность.

Калиан засомневался, что ему следует сделать в первую очередь: поблагодарить за спасение за шкирку, не тратя сил на кивки? Спросить у старшего брата, какого лешего он тут забыл? Ведь Калиан шел ко дну, а этот субъект преспокойно держался на плаву, ухватившись за свисающий с борта канат! Принц сперва искренне принял его за ряску — так стоит ли теперь удивляться, что водоросль оказалась настоящей?

От обилия мыслей Калиан напрочь забыл, как смеяться.

— Дыши. Калиан!

Низкий, сорванный голос заставил принца вспомнить, что прямо сейчас на свете есть вещи куда важнее веселья.

Зажмуренные алые глаза распахнулись.

Он вдохнул так жадно, будто пытался вобрать весь ночной воздух в самые глубины легких. Он дышал так, словно впервые в жизни почувствовал кислород.

А затем снова пошел ко дну.

Францу пришлось во второй раз сцапать его за воротник и выдернуть над волнами.

На Горошке слоев одежды было ничуть не меньше, но тонул почему-то один Калиан, отчего на душе у последнего взыграла смертная обида. Он как раз собрался сделать еще пару судорожных вдохов, как вдруг…

Вспышка!

С борта исполинского парусника брызнул ослепительно белый свет.

Великий чародей, к которому наконец вернулась власть над временем, в мгновение ока переместил обоих беглецов на палубу. Алан сгреб в охапку сразу двоих — своего названого сына, который все еще годился ему в дети, и старшего брата, без раздумий бросившегося в ледяную пучину на выручку младшему, — и крепко забарабанил ладонью по их мокрым спинам.

Калиан бессильно уткнулся лбом в плечо наставника.

Горошек снова пришел на помощь.

Учитель в любом случае вытащил бы его сам, но Горошек каким-то чудом сумел нырнуть следом в одиночку.

Вместо долгих речей Калиан просто шумно перевел дух.