Назад Том 1 · Глава 329

Франц снова уснул.

Что ж, Арианна оставалась собой в любой ситуации.

— Я ведь просил тебя пойти спать.

Только Чейз закончил разговор с Калианом и собрался было лечь в постель, как к нему пришла Арианна. Историю о случившемся он выслушал уже на террасе, расположенной на верхнем ярусе каюты. Оказалось, она просто-напросто усыпила кронпринца соседнего государства, страдавшего от жестокой морской болезни.

Выслушав чистосердечное и весьма уверенное признание своей невесты, Чейз прижал ладонь к лицу. Сквозь длинные пальцы вскоре пробился тихий смешок.

— Ох… ну правда, Арианна.

— Его так укачало, что он побелел как мел, а упрямился точно кит. Он твердил, что ни за что не станет спать, только потому, что у меня было то лекарство, которое ты ему дал. Вот я и подмешала его в чай.

Арианна не ведала, какие мысли терзали кронпринца Кайриса, чьи нервы в последнее время и без того были натянуты до предела. Знай она, как долго Франц мучился бессонницей и как сильно боялся проспать появление кита, то наверняка не прибегла бы к столь радикальным мерам.

— Если подумать, замечательно, что ты сам стал спать куда крепче прежнего. Благодаря этому у меня как раз остались лишние капли.

— Если вздумаешь пустить снотворное в ход против кого-то, кроме меня, наживешь огромных неприятностей. Больше так не делай, Арианна.

— Больше и не буду. Впрочем, чай из моих рук он теперь все равно вовек не возьмет.

— Предложишь еще раз — и он снова его выпьет.

Если человек не подозревает тех, кто рядом с ним, разве он не становится точной копией Калиана? Чейз улыбнулся этой мысли и мягко поправил челку Арианны, растрепавшуюся от встречного ветра. Эта привычка осталась у него со времен, когда он проводил много времени с матерью, Луизой.

Пока Чейз заботливо убирал пряди с ее лица, ветер нещадно трепал и его собственные волосы. Арианна, безропотно принимая его ласку, протянула ему кое-что.

— Ваше величество, завяжи и свои тоже. Они же совсем спутались.

Его волосы, остриженные в прошлом году после визита в Кайрис, заметно отросли. Теперь их длины вполне хватало, чтобы оставить распущенными или свободно перехватить лентой. Чейз растил их вовсе не из-за воспоминаний о Берне, а лишь потому, что Арианне очень нравились его длинные волосы.

Однако вещица, оказавшаяся у него на ладони, была ярко-алой кружевной тесьмой, идеально подходящей к наряду самой девушки. Чейз снова не сдержал смеха. Арианна с невинным видом спросила:

— Если ты забыл, как их связывать, может, мне сделать это за тебя?

— Хорошо. Буду признателен.

Разумеется, он ничего не забыл.

Ему просто нравились это черное ночное море, ласковый ветер и легкое шуршание ее пальцев в его волосах.

Чейз сел спиной к Арианне и тихонько прикрыл глаза.

— Ваше величество.

— М-м?

Он сразу же отозвался на голос за спиной, но ответа не последовало.

Волосы Чейза вовсе не спутались, однако пальцы Арианны продолжали неторопливо расчесывать серебристо-голубые пряди. Вместо того чтобы торопить ее, король терпеливо ждал, пока она заговорит сама.

— У меня так много дел… и так много того, чего мне хочется.

Разглаживая его пряди, Арианна наконец заговорила:

— Я хочу своими глазами увидеть, как созреют лимоны на деревце, которое я посадила дома. Хочу развести много рыбок в новом пруду. Хочу лучше вникнуть в то, чем занимается мама, хочу больше пить, больше веселиться и чаще появляться на людях.

— Угу.

— Так что подожди меня. Не вздумай жениться один.

— Угу.

— Сыграем свадьбу позже. Вместе.

— Договорились.

Чейз повернулся и посмотрел на Арианну.

Изящный алый бант получился немного кривобоким.

— Я подожду тебя, Арианна.

Девушка, в чей адрес эти ответы всегда звучали мягко, точно мерный плеск волн, тихо улыбнулась. Ветер стих прежде, чем они успели это заметить, но она все равно машинально кивнула.

— Вот и славно.

Ветер, только что трепавший пряди, замер, будто само время остановило свой бег.

Мерные волны больше не вздымались.

Посреди бескрайнего моря воцарилась абсолютная, глухая тишина.

Словно весь мир застыл на месте.


В книгах писали, что они разительно отличаются от Сиспаниан.

Сверкающая чешуя цвета смеси толченого сапфира и черного жемчуга. Тело толще и длиннее ствола дуба, прожившего добрую тысячу лет. Пара черных, словно перламутр, крыльев из тончайшей перепонки — казалось, они могут растаять под палящим солнцем или порваться от порыва бури. Чудовищные, острые когти, способные в одно мгновение искрошить в щепки самый огромный парусник континента.

Так в старинных трактатах описывали морского дракона Арнайзеля.

Он совершенно не походил ни на Сиспаниан, хранящую континент, ни на Силестиана — юного золотого дракона, свившего гнездо в Великой Пустыне. Вместо привычного облика драконьего племени он куда больше напоминал гигантского лазурного змея с крыльями летучей мыши.

«Полагаю, можешь считать, что увидел кита».

Существо ничуть не напоминало кита, сотканного из таинственного сияния — словно кто-то собрал лунный свет, раскрошил сияние звезд и вморозил их в чистый лед реки Сенъю. И все же они оба поняли все без слов. Не только Калиан, но и стоявший рядом Франц мгновенно ощутил эту сущность. Пусть не было видно ни лазурной чешуи, ни длинного тела, ни полупрозрачных крыльев — ошибиться было невозможно.

Ощущение первобытного ужаса, несоизмеримое с давлением любого смертного. И подавляющая, непостижимая мощь.

Кто еще, кроме Арнайзеля, мог источать подобную ауру посреди безбрежного океана?

Арнайзель вел себя немного иначе, чем Сиспаниан. Он скрыл свое присутствие ровно настолько, чтобы никто на корабле, кроме двоих принцев, не заметил неладного, но при этом не стал прятать его целиком. Именно поэтому едва Калиан договорил, как перед Францем возник Алан. Этот архимаг невероятно отличался от всех прочих чародеев.

— С вами все в порядке, ваше высочество?

— Все нормально.

Франц очень медленно кивнул на слова Алана, накрывшего весь парусник плотным куполом ослепительно белого щита — защита Калиана не шла с ним ни в какое сравнение.

Архимаг с облегчением кивнул и огляделся по сторонам, однако колоссальный силуэт кита уже растаял в морской глубине. Тем не менее ощущение гнетущей силы никуда не делось, и Алан, не ослабляя бдительности, задал следующий вопрос:

— Где принц Калиан?

Франц медленно опустил веки.

— … Хах.

Из его груди вырвался глубокий вздох, совершенно неуместный в подобной ситуации. То был не вздох досады или бессилия. И вины младшего брата, чей барьер рассеялся без следа, в этом тоже не было.

— Он исчез.

Калиан пропал.

Бесследно, прямо на глазах у Франца.

Так что этот вздох сорвался с губ Франца скорее от облегчения: он услышал, как другой человек только что произнес имя Калиана. В те краткие мгновения до появления Алана Францу пришлось в одиночку бороться со страхом: не наступило ли то самое «забвение», к которому Калиан так упорно готовился все это время?

Алан молча кивнул, догадавшись, о чем подумал Франц и почему он так тяжело вздохнул с закрытыми глазами. Архимаг уже приоткрыл рот, чтобы ответить.

Но звуки застряли у него в горле.

Веки Франца, только начавшие медленно подниматься, так и не завершили движение.

Словно само время замерло на месте.


«И ради этого стоило жить дважды?»

Калиан криво усмехнулся нелепой мысли, внезапно пришедшей ему в голову.

Он видел серебристо-голубые пряди и трепещущую на ветру ярко-алую тесьму. Видел улыбку Арианны, разглядывающей неровный узел банта. Видел Хину, застывшую в искреннем восторге перед изумрудным сиянием, мерцающим под фальшбортом. Видел Айлу, без особого интереса глядящую за горизонт, и Кирие, согласно кивающего Рейчел. Видел Эврию, смотрящую в ночное небо, и чужой взгляд, прикованный к самой Эврии… «А. Вот, значит, с кем спуталась моя знакомая».

Нет.

Сейчас это было совершенно не важно.

Все это он «видел».

Каждый человек на корабле предстал перед его взором одновременно. В следующее мгновение затихли голоса и замерли шаги. Если ему довелось пережить нечто столь неописуемое, быть может, эта вторая жизнь действительно того стоила?

— Что ж, по крайней мере, я рад.

Кажется, Чейз счастлив оттого, что Арианна по-своему решила их застарелую дилемму. Хина, судя по всему, наслаждается ночным плаванием вовсю. К тому же Калиан не знал ни причин, ни сути происходящего, но разве время не остановилось? А значит, Горошек не зачахнет от переживаний, увидев, что рядом нет никого, кто мог бы его полить, да и Алан не станет метаться в панике, обнаружив пропажу названого сына. Калиан пока не вполне понимал обстановку, но решил отнестись к ней спокойно.

Зная, насколько глубокий интерес к нему проявляли все высшие сущности, от Сиспаниан до Материнского Древа, сейчас он уже не испытывал сильной тревоги. Ступи он на земли Великой Пустыни — к нему наверняка явился бы Силестиан, а посети он Великий храм Серенти — было бы куда удивительнее, не обрати на него внимание воля спящей богини.

Люди ко всему привыкают, и у него уже выработался стойкий иммунитет к подобным утомительным странностям.

— И все же.

Отделив понятное от непонятного, Калиан заговорил с совершенно невозмутимым лицом:

— В конце концов, это морское дно. Арнайзель.

У принца заломило затылок, когда он попытался разглядеть дно ярко освещенного роскошного парусника, едва заметного далеко вверху. Все вокруг заполняла темная толща морской воды, застывшей без малейшего движения, а под ногами стелились чистейший белый песок и обломки скал, густо поросшие кораллами.

Проще говоря, он очутился внутри воздушного пузыря на самом дне океана. Человек, который лишь недавно пошел на поправку, но до визита в эльфийский город не мог заставить себя даже пальцем коснуться морской воды, оказался приглашен в подобное место! Сложно было решить, кто отличился больше: Материнское Древо, затянувшее Калиана в кровавый калейдоскоп чужих оборванных жизней, или этот морской ящер.

— Прости меня. Я не знал, что ты боишься моря.

Раздражение мгновенно улетучилось.

Дракон честно признался, что не знал, так какой смысл сердиться?

Услышав этот искренне поникший голосок, Калиан обратился в пустоту за пределами прозрачной сферы:

— Я его не ненавижу. Просто… испугался.

— Тогда это облегчение!

Воздушный пузырь слегка раздулся, затем несколько раз сжался обратно. Казалось, дракон от радости виляет хвостом, и Калиан против воли тихо фыркнул. Этот бесхитростный ответ существа, заставивший усомниться, расслышал ли тот слова о страхе, показался ему забавным.

Вжух!

Мимо пузыря что-то промелькнуло на чудовищной скорости.

Фьють!

Руку обдало странным ощущением. Тень пронеслась молниеносно, но реакция Калиана превосходила человеческую, и он сумел отчетливо разглядеть промелькнувший силуэт.

Мерцание, сотканное из сапфировых искр и черного жемчуга.

Это было нечто иное, нежели хвост гигантского кита, рассекающий гладь воды. Большой светящийся плавник, наделенный особой, чарующей красотой.

Знакомый… или все же чуждый?

Калиан не раз видел подобные изображения в старинных книгах и даже на каменных барельефах фонтана в городе эльфов. Создание иной расы, с которым ему никогда прежде не доводилось сталкиваться лицом к лицу: нижняя половина тела сплошь покрыта чешуей и оканчивается огромным раздвоенным плавником.

— … Рыба.

— Нет!

— Большая рыба.

— Да нет же!

Это был русал.

Должно быть, решив, что из-за исполинских размеров с Калианом будет неудобно разговаривать, Арнайзель принял непривычный облик, о котором принц прежде лишь слышал, и теперь обиженно отстаивал свое достоинство. Забыв, с какой безумной скоростью нарезал круги вокруг пузыря, он наконец замер на месте и уставился на Калиана — словно желая лично доказать, что никакой он не карась.

«Что ж. Если уж беседовать, то глядя в глаза друг другу».

Лишь теперь Калиан, окончательно настроившись на разговор, открыто улыбнулся:

— Хватит ребячиться, отвечай. Зачем ты меня призвал?

Мальчишка на вид казался даже младше крошки Лири, с которой принц познакомился в столичном особняке Эвана. Нет, не русал. Морской дракон. Арнайзель качнул хвостовым плавником и отплыл чуть дальше от пузыря.

— Я ждал Сиспаниан, но Сиспаниан не пришла. Зато от тебя пахло Сиспаниан. Вот я и позвал тебя.

— Если ты о Сиспаниан…

«Она ведь приходила в лес Бриджит всего пару месяцев назад».

Калиан прикусил язык, так и не договорив фразу.

Арнайзель призвал его, потому что почувствовал запах Сиспаниан. Однако последним, кто встречался с древним драконом лично, был Алан, а не Калиан. Сиспаниан являлась Алану, когда тот едва не вырвал корни Материнского Древа во время схватки с архимагом 7-го круга Аделией. Стало быть, Арнайзелю следовало звать Алана. Вот и все.

Но морской владыка не стал призывать Алана. Не тронул он и Франца, соприкоснувшегося с волей Сиспаниан во время Розелиты. Он утянул на дно только Калиана — единственного смертного, видевшего истинное тело древнего дракона. Это означало, что Арнайзель не способен был ощутить бесплотную волю Сиспаниан. А раз так, не стоило лишний раз упоминать, что прародительница являлась людям, не раскрывая своего истинного величия.

— Зачем ты ждал Сиспаниан?

— В море. Упало кое-что странное. То, что ищет Сиспаниан.

Калиан прищурился:

— Ось Времени.

Глаза Арнайзеля округлились от изумления:

— Верно!

Когда он энергично закивал, вытесненная вода мягко колыхнула воздушный пузырь. Был ли этот дракон столь простодушен от природы или просто безоговорочно доверился запаху Сиспаниан, но он ни на миг не усомнился в том, откуда Калиану известно это название.

— Где она?

— У меня.

В этот миг Калиан едва не выпалил: «Отдай ее мне». Он уже готов был заявить, что знает, где Сиспаниан хранит реликвию, и сбережет ее для нее. В конце концов, именно ему однажды суждено было пустить ее в ход. Калиан чуть было не произнес эти слова вслух.

Но не произнес.

Вернее, не смог. Его голос попросту пропал.

Арнайзель, заметив, как принц судорожно зажал рот ладонью, звонко рассмеялся. Неизвестно, что показалось ему столь забавным, но от его смеха воздушная сфера завибрировала.

— Так вот ты какое, дитя, встретившее Дану. Я слышал, к тебе прикасалась длань Серенти.

«Прикоснись эта рука ко мне наяву — я бы выдрал из нее все перья до единого».

Калиан с трудом сглотнул ругательства, которые не подобало произносить члену королевской семьи Секреции, и молча кивнул.

— Ты можешь позвать Сиспаниан?

— Могу. Наверное.

Если позвать прародительницу в подземном святилище королевского дворца, она должна явиться. Скорее всего.

— Тогда передай ей. Вещь Сиспаниан находится здесь.

Мысли принца оборвались на полуслове.

Спокойное лицо Калиана мгновенно окаменело. Ему потребовалось немало времени, чтобы осознать услышанное. Из его горла вырвался ледяной, чужой голос:

— … О чем ты говоришь? Вещь… Сиспаниан?

Арнайзель, не мигая, смотрел на принца глазами цвета черного жемчуга:

— Я боялся, что твои спутники перепугаются, когда ты исчезнешь, поэтому ненадолго позаимствовал силу осколка. А ты как думал? Кто, по-твоему, изначально создал столь поразительную вещь?

Сила Сиспаниан, которая, по слухам, восстановила руины в лесу Бриджит. Арнайзель, завладевший осколком Оси Времени и остановивший ход времени… Перед мысленным взором Калиана внезапно воскресла сцена их первой встречи с Черным Драконом.

Он вспомнил выражение лица Сиспаниан в тот миг, когда она заговорила об Оси Времени.

«Так вот почему ты так со мной обращалась».

Вот почему она проявляла к нему такую трепетную заботу.

Теперь он все понял.

Он был тем, кто пошел наперекор законам времени из-за сотворенного ею творения. Все это время чуткий древний дракон, которого он встретил в пещере, нес в своем сердце невыносимый, всепоглощающий груз вины.