Терпение Калиана — вещь редкая: его либо нет вовсе, либо хватает ровно на один раз. В большинстве случаев оно отсутствует напрочь, и лишь изредка он делает над собой усилие. Однако, принимая во внимание бунтарский возраст, в отношении Горошка он проявляет куда больше снисходительности. Всё-таки Калиан — взрослый человек.

Благоразумие у него тоже вроде бы есть, но проявляется от случая к случаю. Это признавала даже Сиспаниан, так что спорить было бессмысленно. Бывают моменты, когда Калиан выходит из себя, а затем берёт себя в руки, но почти всегда лишь из опасения, что проходящий через пору бури и натиска Горошек переймёт от него дурные повадки.

«Кажется милым, но лучше не соваться». Такова была истинная суть характера Калиана. Впрочем, людей, знавших об этом, можно пересчитать по пальцам — большинство тех, кто познал его нрав на собственной шкуре, давно покинули этот мир. Оставшиеся же в живых уцелели лишь потому, что приходились ему семьёй, невестой, бывшей невестой или близкими друзьями. И потому, что Горошек не должен забывать: для него это опасное время.

— … Ха.

«До чего же у меня потрясающий младший братец».

Видя, как тот снова пытается давить в себе раздражение, Франц тихо выдохнул, понимая: ещё секунда — и Калиан окончательно сорвётся с цепи, явив миру свою истинную натуру.

— Похоже, вам неведомо даже само понятие извинений, — произнёс Франц, с удовольствием подливая масла в разгорающийся огонь.

Лица Яна и Рерика вытянулись, а глаза Арсена вспыхнули неподдельным восторгом. Оправдывая всеобщие ожидания, Франц вальяжно откинулся на спинку стула и, слегка задрав подбородок, смерил кронпринца Тенсила ледяным взглядом:

— Мой великодушный брат, возможно, и пропустит это мимо ушей, но я от вашей породы вежливости отродясь не ждал.

Калиан ведь постучал пальцами по столу, верно? Его старая привычка. Значит, у него была веская причина взъесться на гостя.

Тенсил сперва самовольно предоставил божественную реликвию, затем так же бесцеремонно потребовал её назад, выставив дело так, будто это Кайрис вёл себя неподобающе. Мало того что они не соизволили прислать дары на день рождения короля Кайриса, так до сих пор даже не извинились за вторжение своих святых рыцарей во дворец. Ткнуть их носом в накопившиеся обиды и перехватить инициативу в будущих переговорах было делом первостепенной важности. А заодно стоило осадить наглеца, болтающего, будто восшествие Франца — всего лишь фарс.

Калиан посмотрел на старшего брата взглядом прилежного, образцово воспитанного ребёнка. Раз уж он сам намеренно провоцировал конфликт, Францу было плевать, как тот на него смотрит — в конце концов, старшим братом здесь был он. Франц не стал прятать накатившее раздражение и открыто явил его на лице. Со стороны могло показаться, будто он взбешён дерзостью посланца Тенсила, но на самом деле его бесил собственный братец.

— Я слышал, стоит лишь не так посмотреть на кронпринца Франца, как в тебя тут же полетит клинок принца Калиана, — с нескрываемым пренебрежением к Францу произнёс гость. — Потому я сперва обратился к нему, дабы испросить дозволения поприветствовать его старшего брата. Понятия о субординации мне отнюдь не чужды.

— Дозволения… Что ж, испросить дозволения действительно стоило. Однако…

Пока Арсен гадал, представится ли ему шанс испепелить земли Тенсила уже в этот приезд, Франц продолжал чеканить слова, обращённые к Серджейну:

— Самозванец, не имеющий ни капли королевской крови, посмел первым заговорить с моим братом. И решать, оставить ли такого наглеца в живых, предстоит мне. Так что испросить разрешения следовало заранее. Но не тебе у него, а моему брату — у меня.

Калиан благоразумно промолчал. Он изо всех сил держал язык за зубами, понимая: встрянь он сейчас — и это сочтут за неуважение к Францу. Зато сам Франц, вовремя развернув полог «Тишины», говорил совершенно свободно. Плевать на дипломатию и последствия: перед ними стоял человек, нагло выдававший себя за особу королевской крови. Ведь Франц тоже видел жесты Хины.

Сидя в кресле, Франц чуть выше вскинул подбородок и сверху вниз посмотрел на стоящего перед ним лже-Серджейна:

— Ты. Кто ты такой?

Тот лишь усмехнулся:

— Неужто это голос сопляка, прячущегося за спиной младшего брата?

— Я спросил: кто ты?

Эта улыбка подозрительно напоминала ухмылку безумного синеволосого мага перед тем, как тот вздумает что-нибудь взорвать. Пока Франц щурился, раздражаясь на нахала уже сильнее, чем на Калиана, гость разомкнул губы:

— Завтра в одиннадцать часов. Выпьем чаю. У меня есть разговор.

— Нет, — с холодной усмешкой отрезал Франц. — Я обещал брату поесть с ним трески.

Он заявил, что лучше с удовольствием полакомится рыбой, чем станет тратить время на подозрительного типа неизвестного происхождения. При этом Франц улыбнулся так лучезарно, словно мысль о жареной треске доставляла ему истинное блаженство.

Калиан, которому теперь впору было самому осаживать брата, с неподдельным интересом наблюдал за происходящим, раздумывая, чего бы ещё плеснуть в этот костёр — масла или воды.

— Его Величество король!

Чейз наконец завершил все таинства и ступил под своды банкетного зала.

Заметив кронпринца Тенсила рядом с делегацией Кайриса и мгновенно уловив сгустившееся напряжение, Чейз перевёл взгляд на незваного собеседника. Лицо монарха озаряла мягкая улыбка, но взгляд оставался острее бритвы. В нём читалось не только любопытство, но и немой вопрос: «Какого чёрта ты здесь забыл?»

Продолжать перепалку на глазах у нововенчанного короля было верхом неприличия. Серджейн слегка склонил голову перед Чейзом, затем снова посмотрел на Франца и Калиана:

— Что ж, продолжим нашу беседу позже.

Вновь усмехнувшись, он неторопливо направился к своему месту.

Дзынь.

Опустевший бокал со стуком опустился на столешницу. Эврия подхватила бутылку «Базилики» и щедро плеснула в стекло. Разумеется, это была не та драгоценная выдержанная выпивка, которую Калиан получил в подарок от Чейза, а обычный крепкий алкоголь, купленный в местной лавке. Вдоволь напиться на торжественном приёме им не удалось, поэтому по возвращении на виллу компания устроила свои собственные посиделки.

Эврия весело рассмеялась:

— «Мы решили поесть трески»! Каков ответ, а? Сказал как отрезал, а сколько яду!

— Видимо, перенял манеру речи у нашего принца. Наш драгоценный кронпринц.

— А может, это кронпринц дурно влияет на принца? Всё-таки он старший брат.

— И то верно. Хватает всё на лету. Вероника вон тоже начала подражать отцу, едва научилась говорить. Раз они братья, странно было бы ожидать другого.

И Калиан, и Франц прекрасно поняли жесты Хины.

Само собой, язык жестов здесь знали все. Даже Эврия с Рейчел выучили его в свободное время, пока разбирались с последствиями мятежа Девлана. Благодаря этому тайный знак Хины не ускользнул ни от чьих глаз, и Калиану даже не пришлось снимать с них барьер «Тишины».

Рейчел, чокнувшись с наполненным до краёв бокалом Эврии, задумчиво спросила:

— И кто же это был? Кронпринц Тенсила?

— Кто знает. Он даже не стал настаивать на новой встрече. Просто улыбнулся, сказал, что всё понял, и ушёл.

— Будь я на его месте, согласилась бы встретиться просто из любопытства, но наш кронпринц отшил его без лишних церемоний.

— Именно. В Кайрисе вообще нет людей с нормальным характером.

С этими словами Эврия ласково погладила по серебристым волосам девушку, мирно посапывавшую прямо на столе:

— Ну, разве что за одним-единственным исключением.

Хина опрокинула бокал ядрёной «Базилики», ничем не уступавшей «Химолике», и почти сразу же сладко уснула. Узнай Калиан, что его драгоценную целительницу напоили до такого состояния, он бы устроил бурю, но Рейчел и Эврию это ни капли не волновало.

— Я вообще-то тоже вполне нормальный, председатель, — подал голос Арсен.

— Сперва вытащи ложку из кармана, мальчишка, а потом заявляй такое.

— Разве это не признак искренней преданности магии?

— Нет. Это форменное безумие.

Рейчел не сдержала смешка.

Арсен, немного уязвлённый реакцией коллег, не способных оценить глубину его помыслов, подцепил жареный банан с сыром и вернулся к главному:

— Значит, это не сам наследный принц, а кто-то другой?

Взгляд Рейчел скользнул к спящей Хине. Ей вспомнился маскировочный артефакт Айлы, способный полностью менять человеческий облик.

— Похоже на то. Мы ведь сами проверяли, как это работает. Сменить внешность несложно, но если бы это был настоящий наследник, зачем ему скрывать свой пол? В этом нет ни малейшего смысла.

— Выходит, артефакт для маскировки передал Девлан. Либо в качестве платы за возвращение жрецов, либо по какой-то иной причине ещё раньше.

Арсен потянулся было налить пива в пустой бокал, но…

Треск!

От капель на стекле с сухим щелчком взметнулась крошечная фиолетовая искра.

— Я видела, что ты уже выпил три кружки, мальчик мой.

— Вы за мной следили?!

— Разумеется. Так что пей газировку и иди проведай Коко.

— Я лягу спать рядом с Коко! И буду пить газировку!

Эврия усмехнулась его ворчанию.

«Нельзя — значит, нельзя». Конечно, с жареной картошкой закуска не сравнилась бы, но и бананы в сыре пошли неплохо.

— И что ты теперь намерен делать?

— Скоро увидим. Будет драка или нет — неважно. Любое зрелище сойдёт.

Эврия, лучше всех знавшая, насколько сильно Калиана заинтересовал правитель Тенсила, лукаво сощурилась в предвкушении. И сделала глоток обжигающей «Базилики» из хрустального бокала.

Мир огромен, и в нём оставалось немало вещей, о которых Франц даже не догадывался.

— Ты когда-нибудь видел такое?

На вопрос Калиана Франц ответил молчанием.

Строго говоря, дело было не просто в новизне — проблема крылась куда глубже. Франц мучительно соображал, с чего начать объяснения, чтобы братец снова не принялся язвить.

— Значит, теперь увидел.

Франц впервые в жизни узнал, что посуда бывает деревянной. Нет, она вовсе не вызывала у него отвращения — просто он никогда прежде о таком не слышал. И, само собой, никогда не видел собственными глазами.

Глядя на грубо выструганную тарелку и простую кружку без единого узора, Франц невольно задался вопросом: неужели вилка и нож тоже окажутся деревянными? Но тут его постигло лёгкое разочарование. Столовые приборы не были серебряными, увитыми затейливой гравировкой и самоцветами, как в королевском дворце или замке Слеймана, однако металл оказался металлом — серым, грубым и шероховатым.

Трудно было понять, как Калиан умудрился разглядеть выражение его лица, скрытое под глубоким капюшоном дорожного плаща, но алые губы принца довольно изогнулись:

— Столовые приборы из дерева всё-таки не делают.

— Понятно.

— Как же изнеженно ты вырос, брат.

— Я бы предпочёл пообедать с кем-то другим.

— Люси и Энн всегда едят вместе. Неужели я не могу просто понаблюдать?

— … Ты с самого начала…

«Ты с самого начала так легко приравниваешь себя к кошкам?»

Франц уже открыл рот, чтобы высказать это, но в этот момент к столу подошёл хозяин заведения. Он с глухим стуком опустил перед ними два больших блюда, от которых исходил упоительный аромат, и тут же молча развернулся. Ни дежурного «прошу прощения», ни описания ингредиентов, ни пояснений, как правильно это есть. Просто швырнул еду на стол и ушёл.

И это тоже было в новинку. Даже когда во время привала на охоте жарили дикого вепря, поварята хотя бы объясняли, что за мясо подают. Впрочем, обиды Франц не почувствовал. Лишь лёгкое недоумение.

— Рыбу потрошат, обжаривают снаружи на оливковом масле, затем томят на тлеющих углях при низкой температуре, чтобы пропеклась изнутри, и напоследок снова подрумянивают в масле перед подачей, — пояснил Калиан вместо трактирщика.

Приготовление одной рыбины требовало уйму времени, поэтому заведение пользовалось известностью, а цены здесь кусались. Калиан добавил, что керамическая посуда в руках подвыпивших матросов долго не живёт, поэтому глиняные тарелки в таких местах принципиально не держат.

— Конечно, в Кайрисисе или Секрете порядки другие.

— Я не говорю, что мне не нравится.

— Знаю. Просто к слову пришлось.

— Ясно, — коротко отозвался Франц, глядя на жареную треску.

Она была приправлена лишь крупной солью — никакого лимонного соуса или травяного масла, к которым он привык во дворце. И всё же блюдо выглядело аппетитно.

Франц никогда прежде не бывал в подобных тавернах. Калиан рассудил, что тратить ману на смену внешности незачем, поэтому оба накинули простые дорожные плащи с глубокими капюшонами. Рэйвена и Эстину они тоже привели с собой, ни от кого не прячась. Францу даже нравилось, что в это незнакомое место они пришли в своём обычном обличье.

— Попробуй. Треска здесь отменная.

— Ты, похоже, часто здесь бывал.

— … Да.

Улыбка Калиана, полная предвкушения, на миг угасла.

Он проделал долгий путь из Кайриса в Секрецию, обнажал клинок, истекал кровью, впадал в беспамятство и приложил немало сил, чтобы сменить правителя этой страны. И даже после всего этого он не пришёл сюда сразу — он пришёл лишь тогда, когда законный король занял свой трон.

Только сейчас Франц понял, почему Калиан так долго откладывал этот визит. Сюда можно было прийти лишь после того, как всё закончится.

— Я заглядывал сюда каждый раз, когда наведывался на виллу. Иногда с Чейзом. Иногда с Арианной. Иногда с Кирие. Чаще всего в одиночестве, но всё равно бывал здесь постоянно. Примерно через три года… Ой, хотя постой. Может, тогда она ещё не была такой вкусной?

Странно было слышать, что он часто приходил сюда «года через три». События будущего, о котором нельзя было сказать наверняка, наступит ли оно, он описывал как дела давно минувших дней.

Через три года треска была вкусной, но какова она сейчас, Калиан не знал. Франц молча взял нож и вилку, отрезал кусочек рыбы — золотистой снаружи и белоснежной внутри — и отправил в рот.

— Честно говоря, я об этом не подумал. Но трактир существует давно, так что даже три года назад…

— Вкусно.

Калиан, засмотревшийся в окно на бескрайнюю гладь, где невозможно было разобрать, где кончается небо и начинается море, повернул голову:

— Вот и славно. Рад, что тебе пришлось по вкусу.

— Ешь давай. Ты тоже.

— Хорошо.

Франц бросил взгляд на то же самое море и снова опустил вилку в деревянную тарелку. Лишь тогда Калиан с наслаждением принялся за еду.

— И правда вкусно. Нам повезло.

— Угу.

Они ели жареную рыбу.

Казалось, этот вкус останется с ними надолго.

Расправившись с обедом, Калиан, как и обещал, расплатился с трактирщиком. Братья вывели свирепого Рэйвена и кроткую Эстину и сели в сёдла. Франц не спешил пускать лошадь в галоп: его взгляд то и дело цеплялся за вывески лавок и снующих вокруг горожан, поэтому они двигались по улице не быстрее обычного пешехода.

— Учитель к этому времени уже должен был прибыть на виллу.

— Наверное.

— Ты ведь знаешь, что завтра брат Чейз и Арианна плывут с нами на лодке?

— Слышал.

— Вот и славно.

— Если начнёт укачивать — просто усни.

— Учитель умеет усыплять куда лучше меня.

Они перебросились ещё несколькими ничего не значащими фразами.

Цок.

Внезапно копыта Рэйвена замерли.

Калиан уже смотрел прямо перед собой. Франц потянулся было к Синасте, но, заметив, как мерцающий щит Калиана плавно накрыл и его, и Эстину, опустил руку.

«У наследного принца Тенсила удивительно лёгкая поступь».

Франц дал себе зарок непременно сказать об этом вслух. Когда-нибудь. Обязательно напомнить этому выскочке, что он и сам прекрасно умеет обращаться с клинком.

— Что заставило вас проделать столь долгий путь?

Знал ли Калиан о недовольстве Горошка или нет, но его голос, сочившийся откровенной враждебностью, тонко прорезал тишину из-под капюшона.

— Раз уж вы закончили с рыбой, полагаю, теперь мы можем выпить чаю? — произнёс наследный принц, от которого всё так же слабо веяло грейпфрутом.

Рэйвен шевельнул копытом. Калиан намеревался попросту проехать мимо, проигнорировав наглеца. Он не был настолько глуп, чтобы вести праздные беседы с незнакомцем в таком месте и в такой день.

— У меня есть вести о вашем старшем брате.

Цок.

Рэйвен снова замер как вкопанный.