Назад Том 1 · Глава 306

Попрощавшись с Калианом, Девлан удалился.

Франц, будучи человеком сообразительным, с глубоким раздражением отправился на поиски Арсена — он прекрасно помнил, что сумасшедший синеволосый маг всё ещё ждёт его распоряжений.

Хина вернулась к своему привычному, родному облику.

Одни губами беззвучно произнеся: «Подожди секунду», она застегнула верхнюю пуговицу рубашки Калиана, которую тот оставил распущенной. Она сделала это машинально: такой вид принца был ей непривычен, ведь она никогда не видела его растрёпанным, и посчитала, что нынешний аккуратный образ подходит Калиану больше всего.

— Спасибо, — искренне поблагодарил Калиан девушку за её естественную заботу.

Посреди водного сада Хина, которой больше не нужно было ничего скрывать, спросила на языке жестов:

[— Как ты себя чувствуешь?]

Что следовало ответить?

Калиан растерялся и промолчал.

Хина внимательно вгляделась в его лицо, коснулась пальцами запястья принца и снова задвигала руками:

[— Очень больно?]

Быть может, рана была слишком свежей, чтобы боль утихла всего за три дня, а может, лицо Калиана, говорившего с королём чужой страны за звуковым барьером, показалось ей чересчур измученным.

Калиан тепло улыбнулся. Ей невероятно шёл образ грозной мечницы, но эти большие, выразительные чёрные глаза шли Хине больше всего на свете.

— Хина.

Девушка подняла на него взор.

Калиан поднял руку и медленно показал знаками:

[— Всё ещё… болит.]

Хина мягко улыбнулась.

Затем едва заметно кивнула и ответила:

[— Болеть — это нормально. Всё будет хорошо. Ведь я рядом.]

Хина осторожно взяла Калиана за правую руку. Её маленькие ладони озарились мягким целительным светом.

Да. Всё непременно наладится.

По телу вновь разлилось спасительное тепло.


Хрустальная табличка в руке ярко мерцала.

Силуэт по ту сторону артефакта связи всё ещё замер на месте. На лице собеседницы читалась неподдельная тревога.

— Сэр Манасил. Почему вы внезапно замолчали?

Это была Элайн, королева Риверна.

— В чём дело? Что-то стряслось?

Окно покоев, где разместился Алан, выходило прямо во внутренний двор главного дворца. Это означало, что отсюда открывался прямой вид на водный сад, а не на сад бегоний или отдалённый флигель Луизы.

Алан неотрывно смотрел в это окно, даже не удосужившись поднять табличку, чтобы заверить собеседницу, будто всё в порядке. Он опустил руку с артефактом и никак не реагировал на настойчивые оклики.

— … Прошу прощения. Я свяжусь с вами позже, — лишь спустя долгое мгновение глухо выдавил Алан.

Было очевидно, что произошло нечто из ряда вон выходящее, но Элайн лишь молча кивнула, не задавая лишних вопросов. Она слишком хорошо знала Алана и понимала: для подобного поведения у него есть веская причина.

— Хорошо. Если что-нибудь понадобится — дайте знать.

Не отвечая, Алан оборвал поток маны, питавший хрустальную табличку. Артефакт в его руке тут же растворился в воздухе, словно его стёрли.

Алан поднял взгляд. Но теперь он смотрел не на отражение в стекле, а на того, кто действительно находился в комнате, и негромко произнёс:

— Нам следовало продолжить разговор, и мне жаль, но мне нужно отлучиться.

— Лорд Манасил, стойте, — раздался твёрдый голос.

Тэйлан Кастрин.

Сильнейший Мастер меча континента и личный клинок Чейза решительно преградил ему путь.

Буквально за пару минут до этого, пока Алан говорил с королевой Элайн, явился Тэйлан, чтобы передать послание Чейза.

Алан заранее отставил чай к назначенному часу встречи, но когда рыцарь вошёл, великий маг даже не поприветствовал его подобающим образом. Он не просто забыл о вежливости — он замер перед окном, перестав отвечать на слова Элайн.

Поняв, что архимаг не в себе, Тэйлан быстро подошёл к окну и выглянул наружу. А затем тяжело, протяжно вздохнул.

Там, внизу, мелькнули светлые волосы, напоминавшие бледнейший из виденных им изумрудов или чистейший нефрит. Посреди водного сада стоял кронпринц Кайриса. Разумеется, Тэйлан сразу смекнул, что Алан смотрит вовсе не на Франца и не на сопровождавшую его стражу. Вскоре в саду стало на два человека больше.

Калиан и Девлан.

Две фигуры замерли друг напротив друга. Звуки не долетали до окна, но напряжение, сквозившее в их взглядах, ощущалось даже на таком расстоянии. А затем оба одновременно улыбнулись.

Увидев эту улыбку, Алан оборвал связь с королевой Риверна. Он попытался отложить разговор с Тэйланом, чтобы спуститься вниз.

Но Тэйлан встал намертво.

— Уйдите с дороги, лорд Кастрин.

— Прошу простить, но я не сойду с места.

Решимость в голосе Тэйлана не дрогнула.

В воздухе повеяло леденящей душу жаждой крови, способной, казалось, стереть этот мир в порошок: великий маг был в бешенстве оттого, что лучший мечник континента посмел встать у него на пути.

— Вам меня не остановить.

— Это не имеет значения. Если вы пойдёте вперёд, я последую за вами вниз и снова прегражу вам путь.

Они встречались не впервые. Впрочем, поскольку их пути пересекались исключительно по делам Чейза или Калиана, назвать их близкими друзьями было нельзя. И всё же между ними существовало взаимное уважение, поэтому Тэйлан не выказал ни страха, ни обиды в ответ на яростную вспышку архимага.

Он прекрасно понимал, почему Алан так взбешён.

— Почему вы меня удерживаете?

— Потому что лорду Манасилу не дозволено вмешиваться.

— И почему же?

— Наши шаги должны быть тяжелейшими в этом мире. Не сомневаюсь, вы и сами это знаете.

Алан спросил не потому, что не понимал.

Это была проверка. Попытка услышать из уст Тэйлана причину, по которой он обязан оставаться на месте, и выжечь её в собственной памяти.

Глядя на искажённое болью лицо мага, вынужденного убеждать самого себя подобным образом, Тэйлан продолжил:

— Вы сами сказали: прежде чем стать учеником лорда Манасила, он был моим учеником. Если он постиг мой клинок, то стал достаточно силён. Не вмешивайтесь. Ждите.

— Прежде чем стать твоим учеником, он стал моим сыном! Мои шаги не должны быть настолько тяжелы, чтобы я не мог защитить собственного ребёнка!

— Есть вещи, ради защиты которых эти шаги обязаны оставаться неподъёмными.

Алан не нашёлся с ответом и снова повернулся к окну. Постояв так немного, он обернулся; его лицо переполняли противоречивые чувства. Глядя в серебристо-серые глаза, в которых бушевала эта буря, Тэйлан тихо добавил:

— Я не прошу вас отвернуться и сделать вид, будто вам всё равно. Я прошу проявить терпение. Если вмешается лорд Манасил, проблема решится вмиг, но станет вечным клеймом. Это никому здесь не принесёт добра. Ради его же будущего — останьтесь.

Минуло мгновение, показавшееся вечностью.

Удушающее давление маны, поглотившее комнату, постепенно сошло на нет. Лишь когда по взмокшей спине Тэйлана побежали мурашки, рыцарь заставил себя сделать вдох и расслабить одеревеневшие мышцы.

Тэйлан опустил преграждавшую путь руку и слегка склонил голову:

— Благодарю вас.

Тэйлан едва не лишился рассудка под сокрушительной мощью архимага, но именно он счёл нужным выразить признательность. Он знал: пока он сдерживал чудовищную ауру, Алан в этот миг обуздал нечто неизмеримо большее внутри себя.

Почувствовав, что собравшиеся в саду люди разошлись, Алан наконец глухо произнёс:

— Не смей повторять подобное. В следующий раз я могу не вспомнить, кто ты такой.

— В следующий раз я и сам не стану вас удерживать. Принцу Калиану больше никогда не придётся сталкиваться с ним лицом к лицу.

Алан кивнул, принимая эту твёрдую уверенность. Затем указал на столик:

— Присаживайся.

Когда Тэйлан опустился на стул, Алан долго изучал его взглядом, прежде чем заговорить:

— Ты пришёл не просто так.

— Есть кое-что, в чём я хотел бы удостовериться.

— Говори.

— Мои слова могут показаться дерзкими, ведь лорд Манасил лично этого не помнит. Но обстоятельства вынуждают меня говорить без обиняков, и я уповаю на ваше понимание.

Алан сдержанно кивнул:

— Продолжай.

— Его Высочество наследный принц полагает, что во время прошлой войны лорд Манасил мог содействовать переброске кайрисской армии к самым стенам Секреции.

Речь шла о том, что именно сила Алана позволила мгновенно переместить войска Кайриса под нос неприятелю. Единственным, кто был способен сотворить столь грандиозную пространственную магию, являлся Алан, в то время достигший 8-го круга.

— Мне жаль, что приходится поднимать этот разговор в столь неподходящий день, — с искренним сожалением добавил Тэйлан.

Не догадайся Алан обо всём заранее, подобные речи в такой момент выбили бы почву у него из-под ног. Но, к счастью, он уже сопоставил факты. Разве они не говорили об этом с Калианом в тот вечер, когда юноша уснул, едва пригубив химолику?

— Догадка Чейза? — уточнил Алан. Калиан был не из тех, кто станет делиться подобным.

— Именно так.

— Не за что извиняться. Я и сам уже обо всём догадался. Так о чём же ты хотел спросить?

— Ваша аура сейчас разительно отличается от той, что была при нашей прошлой встрече. Зная, как легко вы распознали яд при беседе с Его Величеством, я осмелюсь спросить напрямую. Неужели лорд Манасил уже…

— Если ты хочешь узнать, подчинил ли я ещё один круг, то нет, пока ещё нет. Просто я сам по себе великолепен.

— … Вот как.

На этот раз вопрос задал Алан:

— Вы планируете перебросить сюда частные армии провинциальных лордов?

— Верно. Чтобы нейтрализовать солдат Девлана, нам требуется заручиться военной поддержкой большинства дворян.

Скрывать было нечего. К тому же то, как именно Тэйлан назвал Девлана — без титула, — говорило само за себя. Таковы были его истинные намерения.

— Ты бы и в одиночку перебил всех верных Девлану псов.

— Не нужно меня испытывать. Я прекрасно понимаю: если я самолично вырежу дворец и посажу принца Чейза на окровавленный трон, мы лишь вырастим второго Девлана.

Взгляд Алана смягчился:

— Верно. Глупый был вопрос. В любом случае, прямо сейчас я ничем помочь не могу.

— Я понимаю. Ничего страшного, если потребуется время…

— Обожди несколько дней, — многозначительно оборвал его маг. — Сразу не обещаю, но долго ждать не придётся.

Тэйлан осекся. Алан же продолжил с едва заметной гордостью:

— Если подумать, наш принц поистине невероятен. Разве не лучшие мечники и величайшие маги континента стали его наставниками?

Величайший маг за пределами тройки архимагов.

Осознав истинный смысл этих слов, Тэйлан склонил голову, благодаря от имени Чейза:

— Примите искреннюю признательность за помощь, барон Манасил.

Барон Алан Манасил — человек, обладавший властью возвести на трон нового короля Секреции помимо почётного статуса наставника кайрисского принца, с достоинством кивнул.


Прошёл ещё один день.

Калиан озадаченно рассматривал послание, переданное Кирие.

— Надо же…

— Девлан верен себе, — хмыкнул стоявший рядом Франц, и Айла согласно кивнула.

— И что ты намерен делать?

Хотелось бы посоветоваться с Аланом, но наставник не выходил из своих покоев со вчерашнего вечера. Калиан, не могший не ощутить густую, клокочущую ману, сочившуюся из-за запертых дверей, попросил Эврию лично посторожить вход.

Так или иначе, потревожить Алана не представлялось возможным, равно как и отвлекать Чейза, занятого тайными переговорами с маркизой Лэй Цзянь Лин. Калиан ненадолго задумался и перевёл взгляд на брата.

— А почему ты меня спрашиваешь?

— В смысле?

— Разве это не празднование твоего дня рождения?

— Звучит красиво.

— Красиво или нет, но формально это именно приём в твою честь. Твоя драгоценная матушка пришла в себя, главу Союза магов Мейрин Рондс, едва не учинившую переворот, схватили… Вот они и решили с опозданием наверстать упущенное и устроить пир.

Луиза действительно очнулась этим утром.

Поскольку нужды скрывать свои способности больше не было, Хина приложила все силы и открыто исцелила её. Едва увидев, что Луиза открыла глаза, немая целительница вернулась в свою комнату и провалилась в беспробудный сон от истощения. Арсен и Рейчел вызвались неотлучно дежурить у её постели.

— Ты говоришь так, словно откажешься идти, если я скажу «нет», — скривился Франц.

— Разумеется, я подчинюсь. Мой венценосный брат повелел — как я смею перечить?

— Заткнись и перестань лаять… — осёкся Франц.

Пусть Кирие и так слышал всё на свете, но лаяться с младшим братом в присутствии прекрасной Айлы Францу всё же не позволяла гордость.

Как бы ни назывался этот приём, Калиан обязан был явиться. Подмешают ли яд в бокалы, спрячут ли в кустах наёмных убийц или попытаются публично надавить на него перед дворянами — у принца не было возможности уклониться от приглашения.

Именно поэтому он и спросил мнение Франца.

Как им следовало поступить с Девланом, который наверняка попытается просчитать шаги Калиана наперёд?

Франц ненадолго задумался и уверенно кивнул:

— Мы идём. Все вместе.

— Слушаюсь, — без тени сомнений отозвался Калиан.

Он велел Кирие передать королевским посланникам, что кайрисская делегация почтит праздник своим присутствием при одном условии: «приглашение распространяется на всю свиту без исключения».

Время неумолимо шло вперёд.

Минуло несколько дней. Кто-то отчаянно стремился обрести сокрушительную мощь, кто-то пытался отвести удар от близких, а кто-то неустанно искал лазейку, гарантирующую безоговорочную победу.

И вот настал назначенный час. Празднество, на которое Девлан разослал приглашения и от которого Калиан не стал отказываться, началось.

Столы ломились от яств, звенела музыка.

В зале, где в хрустальных кубках плескалось рубиновое вино, собрались дворяне Секреции и кайрисские рыцари. Эврия и Рейчел выглядели непривычно нарядно в пышных платьях, Айла, как и всегда, ослепляла утончённой красотой. Калиан держался рядом с Арсеном и Кирие.

Гости обменивались вежливыми поклонами, стараясь создать видимость непринуждённого веселья. Поскольку в столице находились лишь немногие дворяне, зал не был переполнен, и люди Калиана легко выделялись в толпе.

Вскоре в зал вошёл Чейз, а вслед за ним появился и Девлан.

Все заняли свои места за столами, ожидая лишь Франца — главного виновника торжества.

— Его Высочество наследный принц Франц Рун Кайрис! — торжественно провозгласил глашатай.

Франц, завершивший все приготовления, ступил в сияющий огнями зал.

Поскольку праздник устраивался в его честь, взгляды всех присутствующих мгновенно устремились к нему. Калиан с неизменно расслабленной полуулыбкой на губах тоже лениво повернул голову в сторону брата.

Однако…

«— Прошу прощения за внезапную просьбу, Ваше Высочество кронпринц».

«— Пустяки».

Что-то здесь было не так.

Какого чёрта наша Хина — такая хрупкая, прекрасная и драгоценная, к которой никому и пальцем прикасаться не позволено, — стоит подле этого бледнолицего хмыря?

— … Кирие.

— Я сам не в курсе, Ваше Высочество.

И почему, во имя всех богов, Хина столь доверчиво держит этого парня под руку?!

Губы Калиана вытянулись в тонкую, зловещую линию: его рассудок мгновенно осознал политический ход, но сердце категорически отказывалось мириться с увиденным.

Францу же было глубоко плевать на чужие душевные терзания.

— Вы забыли представить мою спутницу, — с абсолютно невозмутимым лицом бросил он распорядителю.

А затем повернулся к залу:

— Виконтесса Хина Берн. Моя наречённая.

В зале повисла мёртвая тишина.

Столовый нож, зажатый в пальцах Калиана, с сухим треском переломился пополам.