… И обмен выпадами.

То, что Девлан желает защитить.

То, что Калиан намерен отнять.

То, что Девлан намерен отнять.

То, что Калиан желает защитить.

Беседа между тем, кто пытался отнять, и тем, кто пытался защитить, продолжалась.

— Да, верно. Не могло быть такого, чтобы вы не знали. Вы ведь интересовались мной ничуть не меньше, чем я вами, так что не могли не знать.

Девлан тихо рассмеялся. Калиан чуть изогнул губы, растянув их в долгой улыбке.

— Странное чувство — встретиться с вами лично. То, что о вас говорят люди, разительно отличается от действительности.

— Ах… это всё ради репутации. На деле всё наверняка совсем иначе. Прямо как с вами, Ваше Высочество.

Стоило ему с утра открыть глаза, как из-за долгого разговора Девлан зашёлся в кашле. Калиан наблюдал за этой картиной безо всякого выражения на лице.

— А, я понимаю, что вы имеете в виду. Ну разве не поразительно интересный вы собеседник? До того увлекательно, что начинаешь жалеть о своих сочтённых днях.

— Рад слышать, что вам пришлось по душе.

Девлан был не из тех, кто вспыхнет гневом от подобных слов. Если бы Калиан полагал, что король выйдет из себя и выставит его за дверь, он бы нарочно накричал и разыграл ярость. Но он слишком хорошо знал, что этого не случится, а потому оставался совершенно спокоен.

Когда-то давно граф Эйзен Эйприн преподнёс ему ржаное печенье — и даже если то была насмешка над Фреей, разве не сам Калиан тогда подумал, что этот граф вызывает живой интерес? Точно так же обстояло дело и с Девланом. Калиан прекрасно видел, что Девлан сейчас искренне забавляется.

— Но разве не стоит вам отказаться от столь непомерной алчности?

— Неужто желание чуть дольше твёрдо стоять на собственной земле кажется вам алчностью?

— Это и есть алчность. Всюду, куда ступает ваша нога, тянется запах крови. Как ещё назвать желание оставаться на подобном месте, если не алчностью? На это невыносимо смотреть со стороны, так что надеюсь, вы всё же умоете руки и отступите.

— Нет, нет. Это не алчность.

— Тогда вы боитесь?

— Вот именно. Пожалуй, так назвать будет точнее всего. Я от природы жаден и притом ужасно труслив, вот и страшусь выпустить из рук то, что имею. Что поделаешь, если я так боюсь покинуть место, где прожил всю жизнь? Выхода нет. Приходится изо всех сил стараться не потерять опору под ногами.

Договорив, Девлан потянулся за кофе, чтобы смочить пересохшее горло и унять приступ кашля. На мгновение голос его охрип, но вскоре вернулся к прежнему звучанию.

— Как бы то ни было, прошу прощения. Я так упивался сладким ароматом нашей беседы, что даже забыл, о чём хотел сказать.

— Ничего страшного. Яд всегда так действует.

Увидев их со стороны, любой без тени сомнения решил бы, что они ведут самую дружелюбную беседу. Тёплая атмосфера сгущалась вокруг них, словно вот-вот готовы были распуститься цветы.

— Не тревожьтесь, вернитесь к тому, что хотели сказать. Я выслушаю.

— Да, непременно. Говорят, я уже считаю дни до смерти, так что нельзя упускать возможность, пока она есть.

— Верно. Всё так.

Однако Девлан не сразу перешёл к вопросу. Калиан некоторое время молча смотрел, как тот кашляет, даже не пытаясь этого скрыть, а затем произнёс:

— Вы выглядите уставшим, может, пока передохнёте? Поговорим позже.

— Разве можно? Как вы сами заметили, неизвестно, сколько мне ещё отпущено, так что откладывать нельзя. К тому же то, о чём я спрошу сейчас, — и есть мой главный вопрос.

Калиан медленно кивнул, и Девлан продолжил:

— Моя птичка… нет, Айла. Да, Айла. Я слушал её с большим интересом, она поведала немало любопытных историй, и рассказ о вас заслуживал особого внимания. Поначалу мои птички приносили мне вести о том, как вы отыскали яд, способный остановить сердце, как использовали клинки тамошних рыцарей и за одну ночь пробудили ауру. Мне была до боли знакома манера столь хитроумно укреплять своё положение, вот я и заинтересовался.

— Вот как?

— Историю о вас я услышал от Айлы. Если задуматься, это ведь весьма странно. Почему я узнал её именно от Айлы? Ведь в столице Кайриса хватало и других моих птиц.

Девлан на миг умолк и взглянул на Калиана, явно ожидая ответа. Принц отозвался лёгким тоном:

— Быть может, птицы попросту сели на протянутую им руку?

Словно услышав именно то, чего ждал, Девлан удовлетворённо продолжил:

— Да, именно так. Я не следил за птицами, отправленными в Кайрисис, а наследный принц, присматривавший за ними вместо меня, наверняка утаил бы подобные слова. Поэтому я проявил чуть больше внимания. И тут совершенно неожиданно кронпринц ненадолго отлучился в Кайрисис. Сказал, что поедет, и я ему позволил. А вернувшись оттуда, он перебил и уничтожил множество моих птиц. Так в чём же была причина?

— Брат Чейз просто очень дорожит мной. Неужели для этого нужна какая-то особая причина?

— Нет, причина всё-таки особая. Почему же наследный принц так вами дорожит?

На это Калиан ответил с таким видом, словно речь шла о чём-то само собой разумеющемся:

— Кто же не захочет лелеять меня, стоит лишь на меня взглянуть?

Разве мало вокруг людей, которые о нём заботятся — рядом Алан, Ян, Кирие, Арсен, Румейн, а вдалеке Слейман? Даже Сиспаниан и Материнское Древо к нему благосклонны, так с чего бы заботе Чейза быть чем-то из ряда вон выходящим?

Говоря начистоту, этот принц умён, богат, честен и понятлив; мать его — эльфийка, отец — король, жилах течёт особенная кровь, да и терпением он теперь не обделён, так кто бы не стал им дорожить?

«Ах, ну да. За исключением Димиреи и братьев, живущих этажом выше».

— И только в этом дело?

На губах Калиана заиграла улыбка.

— Если уж искать иную причину, то найдётся ещё одна.

Он секунду смотрел на Девлана, а затем поднял палец, указав на себя, и продолжил:

— Может быть, глядя на меня, он чувствует, будто обрёл потерянного младшего брата?

Девлан задержал на Калиане взгляд и откинулся на спинку дивана.

— Потерянного младшего брата… Значит ли это, что мне, глядя на вас, следует ощущать, будто я вижу собственного сына?

— Ах… Я ведь назвал вам своё имя, а вы его уже позабыли.

С неизменной улыбкой Калиан качнул головой и закончил ответ:

— Не бросайтесь такими словами. Боюсь, мой отец весьма огорчится.

Девлан негромко рассмеялся.

— Вот как оно бывает?

— Именно так.

Девлан спокойно кивнул, будто и такой ответ пришёлся ему по нраву. Пошевелившись, он сделал ещё глоток кофе, вновь откинулся на спинку и заговорил:

— Тогда позволите задать ещё один вопрос?

— А если скажу, что не хочу, вы разве не спросите?

— Не посмею.

— Что ж, спрашивайте. Я отвечу.

Девлан откашлялся и снова поднял на него глаза.

— Кронпринц так вами дорожит. А кем же тогда так дорожите вы? Мне любопытно.

«Рэйвеном».

Калиан уже едва не произнёс это вслух, но вспомнил слова брата о том, что в разговоре стоит быть откровенным и ничего не скрывать, и заговорил иначе:

— Ваше Величество, больше всего я дорожу той самой целительницей, которую вы разыскивали, — Хиной.

— Вот оно что. Раз она так важна, пожалуй, мне стоит пригласить эту целительницу сюда. Как вам такая мысль?

— Можете не утруждаться.

С этими словами Калиан улыбнулся и добавил:

— Я ведь в любом случае приеду на церемонию коронации брата Чейза.

Девлан снова разразился смехом.

— До чего же вы любопытный человек. Беседа с вами доставляет мне такое удовольствие, что даже не припомню, когда в последний раз говорил с кем-то столь же искренне. Так как же мне теперь поступить?

Не обращая внимания на кашель, он смеялся так, словно и впрямь пребывал в чудесном расположении духа. Спустя несколько мгновений Девлан с трудом унял смех и мягко улыбнулся Калиану:

— Смотрю я на вас и думаю: как же горько будет отпускать столь отрадного гостя обратно.

И вот наконец он обнажил клыки.

Да, говорил. Действительно говорил, что всё исправит. Обещал уладить дела, но ведь не обещал же развязывать войну!

— … Ха-а.

Глядя на Калиана, который сиял улыбкой, будто просто послушно выполнил сказанное, Франц тяжело вздохнул и указал на стол:

— Ладно.

Ладно — значит, продолжай есть то, что ел. Хочешь — ешь, хочешь — нет, делай что угодно.

— А ты сегодня ел, брат? Опять одну траву жуёшь.

«Ел. Точнее, делал вид».

Сегодня у Франца не то что до обеда — даже на завтрак аппетита не было. О том, чтобы нормально пообедать, он и не думал, ограничившись одним салатом. И на ужин ничего особенного заказывать не стал — только салат и суп.

Из-за того что он толком ничего не ел, а лишь ковырял еду для виду, сила благословения и на этот раз не помогла. Но ведь не рассказывать же младшему брату, отчего он так себя ведёт, так что Франц, на удивление покладисто, просто молча кивнул.

После беседы с Девланом Калиан просидел в комнате весь день, не выходя наружу, и встретились они только вечером. Франц заговорил:

— Ешь. Продолжай.

— Хорошо.

Калиан охотно кивнул и снова ловко принялся за нож и вилку.

Салат и белый хлеб с насыщенным ароматом оливкового масла. Нежный крем-суп с рубленой говядиной и белыми грибами. Лобстер и мидии, запечённые в сливочном масле с чесноком. Стейк из телятины под сливочным соусом с душистыми трюфелями. Томатное рагу с кальмарами и креветками, а также свежие устрицы с лимоном.

Время идёт, люди меняются, меняются места, где приходится бывать, а аппетит остаётся прежним.

Наблюдая, как Калиан с невозмутимым видом расправляется с выставленными перед ним блюдами — мясом, морепродуктами и сырыми устрицами, приготовленными здесь точно по его вкусу, — Франц снова вздохнул.

«Если так пойдёт и дальше, я постарею раньше, чем вообще узнаю, сколько этому парню на самом деле лет».

С поистине сложным выражением лица перебирая в памяти всё то, что Калиан успел наговорить Девлану, Франц повернул голову.

— Синеволосый маг.

— … Да, принц Франц.

Арсен, не смевший и слова возразить, неохотно откликнулся, и Франц бросил:

— Сейрен и Грейс. Позови.

«Глава Союза у нас — леди Сейрен, Грейс — леди Грейс, так почему же я — „синеволосый маг“, зеленоволосый вы наш принц Франц?»

— … Да, принц Франц.

По лицу Арсена было ясно, как отчаянно он сдерживает рвущиеся наружу слова, но он лишь кивнул и поднялся со стула. Ужин всё равно уже подходил к концу, а сидеть и дальше смотреть, как в рот Калиана отправляются сырые устрицы, смысла не было.

— В Кайрис не сообщай.

— Не буду.

Арсен пробурчал ответ, покосившись на Франца, который бросил это предостережение на случай, если безумный маг и впрямь вздумает приказать столице готовиться к войне, а затем вышел из комнаты.

После его ухода Франц отрезал кусочек нежного мяса, щедро обмакнул его в сливочный соус, отправил в рот и покосился на младшего братца, у которого на лице застыло самое счастливое выражение во всём мире.

«Сколько раз замечаю, а всё поражаюсь. Ну и жрёт. Нет, правда отлично ест».

Франц слишком хорошо знал, что у этого мальчишки при любой тревоге первым делом сдаёт желудок — Калиан сам весь день просидел взаперти после стычки с Девланом, — поэтому решил пока оставить младшего брата в покое.

Вскоре Арсен привёл двоих магов. Выйдя на пару минут, чтобы переговорить с ними, Франц вернулся и застал Калиана как раз в тот момент, когда тот отложил приборы. Наконец-то.

— Давно я так хорошо не ел.

«Будто забыл, как уплетал за обе щеки ещё вчера».

— Угу.

Калиан, неторопливо потягивавший лёгкое вино, смешанное с соком мандарина, лайма и газированной водой, повернул голову к Францу.

— Не садишься и не уходишь. Что ты там стоишь?

— Жду.

— Чего ждёшь?

— Чтобы выйти.

— Куда?

— Наружу.

— Ты ведь не про дворцовый сад говоришь.

— Верно.

Лёд в бокале с газировкой звонко стукнулся о стенки. Калиан издал прохладный звук, словно цокнул языком, и снова спросил:

— И куда же мы собрались?

— К морю.

«Да я бы это чёртово море до конца дней своих не видел. Братец, да что тебя так тянет на это море?»

С этими мыслями, отчётливо проступавшими на лице, Калиан заговорил подчеркнуто вежливо:

— Брат, когда же у тебя закончится переходный возраст?

Но Францу было всё равно.

— Хочешь гавкать — гавкай дальше. Пошли.

— Зачем туда ехать? Сейчас. Уже почти ночь.

— К тому времени, как доберёмся до моря, уже наступит твой день рождения.

— Хочешь сказать, раз у меня день рождения, я должен ехать смотреть на море? Хоть и ясно, что это опасно?

Франц кивнул. Калиан немного помолчал, глядя на него, затем спокойно кивнул в ответ и поднялся с места.

— Хорошо. Поехали.

Уголки губ Франца чуть приподнялись, когда он посмотрел вслед вышедшему вперёд Калиану.

Вот что он тогда сказал Чейзу: сам он наживкой не станет.

Но он ведь не говорил, что не собирается использовать в качестве наживки младшего брата.