Настроение было на редкость прекрасным.

То ли оттого, что дождь немного утих, то ли из-за свежих устриц на завтрак, а может, благодаря отличной вечерней тренировке с Францем… Хоть за окном по-прежнему моросило, на душе было светло и легко.

И благодаря этому расположению духа Калиан с готовностью дал свой ответ:

— Да, мне по душе ваше предложение, лорд Зигфрид.

Калиан сдобрил любимую свежую устрицу соусом из лимонного сока, оливкового масла и капельки чеснока, отправил её в рот и взглянул на сидевшего напротив Слеймана. Герцог, признававшийся, что терпеть не может сырых моллюсков, несмотря на жизнь на юге, с аппетитом уплетал запечённые гребешки, щедро посыпанные рубленым чесноком.

Сиона же и вовсе не удостоила взглядом салат с мидиями, тушенными в сельдерее с луком, и варёными креветками, а притронулась только к стейку под гранатовым соусом. Повторюсь: перед ними сидела чистокровная эльфийка.

— Но мне всё же любопытно: это идея вашей светлости или самой Сионы?

Ответ прозвучал сбоку:

— Я сама вызвалась.

Калиан изящным движением отрезал кусочек ягнятины, благоухавшей едва уловимым ароматом розмарина, и не менее элегантно отправил его в рот, кивнув. (На всякий случай стоит напомнить: за столом сидел тот самый принц, который ещё вчера собственноручно освежевал дикого кабана).

Сиона продолжила:

— Я предложила это, решив, что будет разумно осесть в одном месте: так удобнее переписываться с Великой Пустыней и делиться сведениями с тобой. К тому же я слышала, герцогской резиденции как раз требуется наставник по фехтованию.

— Да. Хорошая мысль.

Сиона изъявила желание остановиться в особняке герцогов Зигфрид.

Разумеется, речь шла не об их родовом владении здесь, на юге, а о столичной резиденции в Кайрисисе, где сейчас находилась Димирея. Она собиралась выдать себя за учительницу фехтования маленькой Лири, чтобы скрыть истинную цель — расследование дел «Зиона». Впрочем, если бы она жила там и преподавала иной стиль боя, это неминуемо привлекло бы излишнее внимание к мечу Димиреи.

Кроме того, Сиона не была подданной Кайриса, да и человеком, строго говоря, тоже не являлась. Пускай она и была признанным Мастером меча, одного этого звания для беспрепятственного въезда в столицу было недостаточно — требовалось высокое поручительство.

Но Слейман, которому по воле Румейна в наказание запрещалось появляться в столице до конца года, поручиться за неё не мог. Поэтому герцог и обратился с просьбой к Калиану. Взамен Сиона вызвалась приглядывать за дворцом, чтобы в отсутствие Калиана ни Рэнделл, ни «Зион», ни Грей Бриссен не вздумали выкинуть что-нибудь непредвиденное.

Присмотреть за мечом Димиреи и вместе с Аланом стеречь покой дворца в отсутствие Калиана — от таких предложений принц отказываться не собирался.

— И никакой иной скрытой цели? Я ведь персона важная, мне не пристало разбрасываться своим именем направо и налево.

Сиона, и понятия не имевшая, что это «драгоценное имя» не так давно было сторговано за пару связок бананов Димиреи, лишь невозмутимо кивнула:

— Может, бросишь привычку вечно подозревать во всём эльфов? Если ты не хочешь, чтобы с твоим громадным домом что-нибудь стряслось, пока ты будешь в Секреции, разве моё присутствие в столице — не лучший выход?

— Знаю. Потому и говорю, что предложение мне по душе.

Пусть в столице и оставался Алан, но чем больше надёжных мечей охраняет дом, тем спокойнее, так что выгода была очевидной. Вот только крылась здесь одна загвоздка.

— Но я не могу открыть телепортационный круг. Это вне моей власти.

— Вы перемещались кругом телепортации? Я думала, вас доставили маги.

— Даже мой наставник пока не способен перемещать людей напрямую, так что иного пути нет. Мы используем круги, так что, если хочешь отправиться с нами, договаривайся с моим братом. Я лишь поручусь за тебя, чтобы ты могла легально находиться в столице.

Конечно, слова о том, что у него нет права внести эльфийку в список допущенных к телепортации, были лукавством, однако Калиан принципиально не ставил своё имя под подобными бумагами. Даже когда Кирие впервые воспользовался кругом, чтобы вернуть клинок из облачного железа, разрешение оформлялось через Алана. Всё ради того, чтобы право распоряжаться телепортационной сетью, изначально задуманное Калианом под себя, в глазах двора всецело принадлежало «Валкану».

— Это будет нетрудно. Я поняла.

— Вот и славно.

Благодаря этой сделке Калиану удалось не только отыскать последнего Мастера меча, чьё местонахождение оставалось неизвестным, но и удержать её подле себя, не позволив «Зиону» использовать её силы, да ещё и прикрыть тылы на время своего отсутствия. Настроение принца стало ещё чуточку лучше, и он с удовольствием принялся за очередную устрицу.

Затем, бросив взгляд на Слеймана, который теперь лакомился запечёнными с сыром гребешками и цедил бокал светло-золотистого вина, Калиан поинтересовался:

— Кстати говоря, нет ли поблизости хорошей винокурни? Я хотел бы прикупить немного химолики и сизилину.

Когда принц, ранее утверждавший, будто завязал с выпивкой, вдруг заговорил о крепком алкоголе и вине, на лице Слеймана появилось понимающее выражение:

— Неподалёку есть отличная винная лавка, так что ехать на саму винокурню нет никакой нужды. Если вы собираетесь преподнести это маркизу Манасилу, я сам всё подготовлю.

— Это и впрямь подарок учителю, но мне бы хотелось прокатиться и осмотреться. Сегодня мы всё равно не сможем отправиться в столицу, а сидеть взаперти целый день несколько тоскливо.

В сущности, он просто искал повод подышать свежим воздухом.

Разумеется, выпивка из погребов Слеймана оказалась бы куда лучшего качества, но Калиану хотелось выбрать её собственноручно — ведь ему впервые предстояло разделить бокал с Аланом, поэтому он и придумал благовидный предлог.

К тому же, если рядом будет наставник, любое вино покажется превосходным.

Каким-то образом Франц выучил почти все выражения лица Калиана.

Вовсе не потому, что у него была привычка изучать физиономии окружающих. Просто ещё давным-давно, заприметив, как Калиан беззаботно улыбается с таким видом, будто вот-вот испустит дух под невыносимой тяжестью бытия, Франц решил раз и навсегда разобраться в этих гримасах.

Разумеется, мерилом в этой непростой науке для него послужил Ян. Франц просто наблюдал за тем, как реагировал слуга, когда Калиан улыбался: спокоен ли Ян или же на его лице читается тревога.

— А ты ловко научился меня использовать, братец.

— Дело не в тебе, брат. Я просто умею находить людям правильное применение.

Калиан же выражением лица Франца голову себе не забивал.

Какая разница: позеленел он, словно сырой стручок, обварился кипятком или замариновался в собственном яду? Принц классифицировал состояние брата лишь на глаз.

Да и к чему усложнять себе жизнь излишней чуткостью?

В конце концов, это его вторая жизнь, так что стоит относиться ко всему проще и жить в своё удовольствие.

Благодаря столь оптимистичному настрою Калиана Франц сегодня с самого утра пребывал в лёгком раздражении. Впрочем, его лицо сейчас не было чересчур зелёным, да и на варёное или маринованное не походило, поэтому Калиан ничуть не смутился и продолжил:

— Ты ведь потратил столько сил, выковывая этот свой несносный образ для публики. Неужели не жаль, если он будет пропадать без дела? В такие моменты им грех не воспользоваться на всю катушку.

Напевая под нос незатейливый мотивчик, Калиан сунул вторую бутылку вина в пространственную сумку, притороченную к седлу Рэйвена. Франц же выглядел так, будто окончательно махнул рукой на младшего брата, который с самого рассвета трещал без умолку, словно отыгрываясь за все дни вынужденного молчания.

А началось всё этим же утром.

Сразу после завтрака Калиан наведался к Нидлену и объявил всему корпусу «Валкан» выходной на целый день — дескать, «по личному распоряжению лорда Франца». Нидлен, чья жизнь с самого выезда из дворца и без того походила на сплошной беззаботный отдых, лишь недоумённо захлопал глазами:

«Право слово, принц, я даже не представляю, куда нам ещё больше отдыхать».

На этот искренний вопрос Калиан лишь повторил: гуляйте в своё удовольствие, только бед не творите. Он даже выдал им щедрую сумму из своего кармана — чтобы бойцы вкусно поели и выпили в меру. И денег отвалил немало.

Франц, должно быть, и не догадывался, в какой восторг пришли маги и рыцари, включая самого Нидлена (который по возрасту годился Калиану чуть ли не в дядья), когда им официально разрешили приложиться к выпивке. Разумеется, не знал он и того, как ликовали подчинённые, услышав, будто вице-командующий питает необъяснимую страсть к сушёным моллюскам.

Как бы то ни было, проявив столь трогательную заботу о «Валкане», Калиан без промедления вытащил из комнаты Горошка, сидевшего там со скучающим и кислым видом.

Поскольку в такой пасмурный день ни о каком «фотосинтезе» и речи быть не могло, Калиан, опасаясь, как бы Горошек не подхватил простуду, укутал его в чёрный плащ с чарами водонепроницаемости и терморегуляции и усадил в седло Эстины. Затем вскочил на Рэйвена и вместе с братом отправился на винокурни, о которых говорил Слейман.

«Мой старший брат много пьёт и утверждает, что букет никуда не годится».

«Мой брат — большой любитель промочить горло, и он говорит, что цвет мутный».

«Мой почтенный брат — настоящий знаток спиртного, и он считает, что вот это подойдёт лучше всего».

Вот так, шаг за шагом.

Франц волей-неволей пустил в ход свой старательно выпестованный дурной нрав, благодаря чему им удалось выбить по бутылке лучшего выдержанного зелья в двух разных винокурнях. И пусть Калиан не стал пробовать спиртное, собираясь распить его с Аланом, он благодаря собственному многолетнему опыту и без дегустации знал, что напитки окажутся превосходными.

Калиан прекрасно понимал, почему в прошлом Франц вел себя как законченный мерзавец. Но если вспомнить всё то, через что принцу пришлось пройти по его милости с момента пробуждения в этом теле… пожалуй, пару-тройку обид он всё-таки заслужил отплатить. Так почему бы не использовать эту язвительную натуру с пользой, чтобы обоим на сердце стало чуть легче?

— А с тобой приятно выбираться по делам, — с лучезарной улыбкой протянул Калиан, всем своим видом изображая прекрасного, кроткого Третьего принца, похожего на нежный цветок, который с радостью выполняет поручения старшего брата.

Франц лишь тяжело вздохнул:

— Напоминает старые времена.

Стоило ему обмолвиться о прошлом, как вспышка раздражения тут же угасла.

— Раз купил всё, что хотел, поехали обратно.

— Слушаюсь.

Земли герцогства были настолько обширны, что они успели заглянуть всего в два места, а день уже перевалил за полдень, и дождь наконец прекратился. Мерно покачиваясь в сёдлах и слушая, как копыта месят влажную землю размытой дороги, всадники спускались по извилистой тропе, разглядывая окрестности.

Даже если поводья висели свободно, Рэйвен сам безошибочно находил дорогу.

«Рэйвен, вон ту траву щипать нельзя».

«Рэйвен, лужи после свежего дождя ещё куда ни шло, но в солнечный день из стоячей воды пить не вздумай».

«Рэйвен, на этом склоне ступай осторожнее — сверху могут осыпаться камни».

На каждое наставление Калиана конь послушно откликался: то поведёт чутким ухом, то тихонько всхрапнёт, то гордо вскинет морду.

Франц, наблюдавший за этой картиной, негромко произнёс:

— Похоже, тебе там тоже несладко.

За стенами дворца Калиан разительно преображался. В королевской резиденции он ни разу не позволял себе вот так беззаботно болтать с конём. Франц знал, что у брата острый ум, но даже не подозревал, сколь плотно в его памяти уложены бесчисленные дни прежней жизни — как великие события, так и незначительные мелочи.

Каково же это — хранить в груди воспоминания о вольной жизни и при этом быть запертым в золотой клетке дворца? Неужели не тяготит? Именно этот вопрос и прозвучал между строк.

— Я вовсе не против оставаться во дворце и дальше.

— Почему?

— Наверное, я в своё время так набродился по свету, что теперь дворец не давит на меня так, как на тебя, брат. Захочу — и сам сбегу… Да и благодаря заботе первого короля в Чермиле полно укромных уголков, где можно спокойно перевести дух. Разве не так?

Сказав это, Калиан тихо рассмеялся. Он не обернулся, так что лица его видно не было.

Притворство?

На этот раз Франц не смог разгадать правду даже по голосу.

— Так что не тревожься. И не смей думать, будто я взвалил на твои плечи ненужную ношу. Я вовсе так не считаю.

— Ясно.

Франц ответил коротко, осознав, что Калиан прекрасно понял скрытую причину его вопроса: младший брат просил не терзаться мыслями о том, что сам он отказался от престола.

— Во дворце предостаточно мест, где можно вздохнуть полной грудью, брат.

И, словно желая впечатать эти слова ему в память, Калиан повторил:

— … Смотри не забудь.

— Угу.

Калиан кивнул и ласково погладил Рэйвена по гриве:

— Брат, ты совсем не ешь сырых устриц?

— Не пробовал.

— А гребешки?

— Тоже.

— … А моллюсков?

— К чему ты клонишь?

— Хочу заказать их на ужин.

— Ни за что.

— Слушаюсь.

«Что ж, придётся на ужин жевать мясо. Впрочем, Франц всё равно наверняка закажет жареную треску. Тогда-то я и наемся моллюсков вволю».

Он стоял неподвижно, опустив взгляд и собираясь с мыслями.

«— Я проверила его слова. Ты был прав.

— … Следы остались?

— Я нашла и уничтожила всё, что могло послужить уликами. Лорда Тэйлана к такому делу привлекать нельзя, поэтому действовали мои люди. Можешь не беспокоиться: никто ничего не узнает.

— Хорошо. Спасибо тебе. Ты проделала большую работу, Арианна.

— Но… ты сам справишься?»

Чейз замер на месте, точно пригвождённый к земле, воскрешая в памяти разговор с Арианной, состоявшийся перед самой аудиенцией у Девлана.

«— Главное — отсутствие доказательств. Ты и сам прекрасно знаешь: без прямых улик он ничего не сможет предпринять, сколько бы ни упорствовал.

— Не было доказательств и тогда, когда твой брат низложил бывшую королеву Кайриса. Не было их и когда уничтожили маркиза Бриссена. Его величество поступит так же. Нет, он пойдёт куда дальше.

— Отец отлично понимает: тронь он тебя хоть пальцем — и знать взбунтуется. Потому матушка остаётся единственной моей слабостью, за которую он может ухватиться. Но отец не станет рубить с плеча и трогать её без веской причины.

— А если заставить его вновь перевести взгляд на твоего брата?»

Вслед за порывом знойного ветра пахнуло прохладой.

«— Нет. Мне нужно заставить его опасаться меня сильнее.

— Но если отец нацелится на твою мать, он только укрепит твою бдительность!

— Зная, в чём моя слабость, он как раз не посмеет тронуть матушку. Точно так же, как когда-то он не трогал меня, чтобы контролировать младшего брата. Отец прекрасно понимает: если он хочет держать меня на коротком поводке, вредить матушке раньше времени нельзя. Поэтому мне просто нужно стать для него ещё более грозным противником».

«… Ещё не время».

Он провёл посреди сада немало времени, погружённый в глубокие раздумья.

Тук-тук…

Пока до слуха не донеслись тихие шаги.

Чейз повернул голову на этот лёгкий перестук каблучков, который никогда не звучал громко. Навстречу ему неспешно шла Луиза в изысканном шёлковом платье цвета ясного неба, расшитом серебряными нитями и тончайшим кружевом. Слуги, сопровождавшие её, уже получили знак удалиться, и наложница шла совершенно одна.

— Матушка.

День клонился к ленивому полудню.

Чейз с тёплой, ясной улыбкой выдвинул стул перед белоснежным чайным столиком.

Луиза опустилась на сиденье, протянула руку и крепко сжала ладонь сына:

— Какое счастье видеть наследного принца в столь погожий день.

— Я опасался, что отвлекаю тебя от важных дел своей внезапной просьбой разделить чашку чая, но рад, что ты пришла.

— Разве я могу быть настолько занята, чтобы не найти времени для встречи с моим наследным принцем?

Знал ли он, как сильно она извелась за эти двое суток, когда Чейз вошёл в кабинет Девлана и не выходил оттуда? Знал ли, сколько часов она простояла, глядя на его окна, и вернулась на свою виллу лишь тогда, когда в покоях сына наконец зажёгся свет?

Луиза не обмолвилась об этом ни единым словом.

В точности как и Чейз, она не выказала ни тени тревоги, искренне радуясь встрече. И всё же не стала тратить драгоценные минуты на пустые сетования.

— Вчера я ненадолго виделась с Арианной. Ты не представляешь, какое облегчение я испытала, заметив, что она держится бодро, хоть и должна сходить с ума от беспокойства из-за ареста маркизы Лин.

Темница королевского дворца.

Особая тюрьма для высшей знати, расположенная над землёй, а не в сырых казематах подземелий.

Пусть маркиза и оказалась под стражей, Чейз позаботился о том, чтобы ей ничто не угрожало и её пребывание там было максимально комфортным. К тому же Девлан и сам не собирался лишать маркизу Лин жизни, поэтому Арианна старалась сохранять хладнокровие.

— Когда всё разрешится, я лично позабочусь о её благополучии, — произнёс Чейз.

— Хорошо, — кивнула Луиза и сделала глоток чистого чёрного чая без каких-либо травяных добавок. Затем бесшумно опустила чашку на блюдце и заговорила:

— Нет для меня большей радости, чем видеть вас двоих в согласии. Когда рядом есть столь надёжная опора, и ты, наследный принц, и Арианна преодолеете любые невзгоды. Я свято в это верю.

— Да, матушка. Я приложу все усилия, чтобы тебе не пришлось тревожиться, — ответил Чейз с поклоном головы.

Затем он протянул руку и бережно поправил прядь волос Луизы, слегка растрёпанную лёгким ветерком.

— Мне бы хотелось, чтобы матушка просто наблюдала за мной ещё очень долго. Одно лишь твоё присутствие рядом — уже величайшая для меня отрада. Поэтому…

Чейз опустил руку и вновь сжал тонкие пальцы Луизы.

Глядя прямо в её чистые, лазурно-голубые глаза, он тихо произнёс:

— Умоляю тебя, не подмешивай больше ничего в благовония для королевского сна.

Его мягкий, спокойный голос эхом отозвался в ушах замершей Луизы.