Мясо.
Был уже вечер, когда они покинули город эльфов и вышли за пределы их границ. Едва отряд добрался до мест, где можно было без опаски охотиться, Калиан исчез и вскоре вернулся, волоча за собой едва живого от ужаса дикого кабана. И сиял при этом ясной, безоблачной улыбкой.
Франц, решивший, что сейчас лицо Калиана точь-в-точь напоминает облик героя, после долгих тягот и лишений одолевшего Короля Демонов, слегка прикрыл глаза.
Потому что сам он — принц, а этот парень — его младший брат.
И ведь определённо тоже принц.
— Почему…
Франц попытался собрать воедино добрый десяток тревожных мыслей, которые трудно было выразить словами.
Это не его вина, что парень себя так ведёт. Во всём виноват Чейз.
Раз уж собрался выпроводить мальчишку, надо было сначала как следует о нём позаботиться, а потом уже отпускать. Что ты там с ним делал, если ребёнок в одиночку слоняется где попало, ест кур да свиней, напивается и падает со скал?
… Вот почему дети такими и вырастают.
С губ Франца сорвался глубокий вздох — накопилось у него немало претензий, включая жареную треску, змей и прочую рыбу.
Знал ли Калиан о чувствах брата или нет, но мясо на широкой решётке, извлечённой из пространственных карманов магов, шкворчало отменно. Калиан, дожидавшийся готовности с чашкой чая, которую ему подал один из кучеров, радовался в несколько раз сильнее, чем накануне, когда поел после долгой вынужденной голодовки из-за раны в животе.
От радости Калиан даже принялся тихонько напевать под нос, и услышавший это Франц негромко заметил:
— Братец, похоже, забыл, какое положение занимает.
Песни он распевает.
Всё равно никто не услышит, а если и услышит, не распознает в этом напеве песню Секреции, но всё же для принца Кайриса как-то странно мурлыкать себе под нос при виде мяса.
Столь естественно проявивший привычку Берна Калиан с улыбкой кивнул:
— Да. Не забуду.
Берн в день, полный сожалений.
В последний день он попрощался с Берном.
И тут всплыло то, что Франц так старательно пытался запрятать поглубже в душе, не решаясь ни у кого об этом спросить. Он помог проводить человека, чьего имени и возраста даже не знал, лишь для того, чтобы тот смог достичь далёкого моря. И ему вовсе не хотелось, чтобы Калиан вновь погрузился в скорбь оттого, что его попытались утешить в последний миг.
— Кажется, мне уже стало легче. Правда, — произнёс Калиан.
То голубое пламя, плывшее над водой.
Калиан видел синие огоньки, рассыпанные бойцами «Валкана», и голубой огонь, поднятый Францем. Он сидел, обхватив согнутые колени и прислонившись к дремлющему Рэйвену, и провожал взглядом синий свет, пока тот не растворился за горизонтом.
Пока не скрылась луна.
Пока поднявшееся сзади солнце вновь не озарило глубокую синеву моря.
Он смотрел на море очень долго.
И, конечно, ничего не сказал Францу о синасте, зажжённой над водой. Не стал благодарить за заботу. Это не было тем, за что хвалят, тем, за что поощряют за хорошо проделанную работу, или тем, за что упрекают, называя пустой затеей.
Поэтому он промолчал.
Сказал лишь, что на душе стало спокойнее.
— Хорошо.
— Да.
Калиан сообщил только, что кошмаров больше не видел и благополучно вернулся назад, и Франц всё понял.
— А та эльфийка, что уплетала курицу, ушла?
Франц тоже не стал ничего говорить о том случае. Никак не отреагировал на слова Калиана и перевёл разговор на другую тему.
Калиан кивнул и ответил:
— Да. Сказала, что отправится в земли Зигфридов первой. В лесу у эльфов самые быстрые ноги.
Никакой особой причины на то не имелось.
Наверняка просто поспешила туда, чтобы первой наесться настоящего мяса.
— Понятно.
— Но только сейчас ты вдруг вспомнил про Сиону, которую не видел весь день.
— … Думал.
— О чём же?
— Об имени для лошади.
— Уже выбрал?
Франц кивнул.
Калиан взглянул на брата так, словно открывал в уме словарь древнего языка Секреции. Уж с его-то характером он наверняка снова попытался придумать имя на том же языке.
— … Цветок.
Как он и ожидал. Услышав ответ Франца, Калиан искренне удивился.
Впрочем, это же Франц.
— Могу я спросить, почему ты выбрал именно это имя?
— Нет.
— Понятно.
Раз не хочет говорить, о чём тут ещё спрашивать?
Калиан повернул голову и посмотрел на серебристо-белую кобылу, привязанную поодаль. Некоторое время он молча разглядывал смирную, хорошо объезженную лошадь, а затем вновь заговорил:
— Это будет Эстина.
— Можно звать и так.
Называть лошадь цветком.
— Ага.
Хозяин Рэйвена покачал головой, представив зелёную траву верхом на цветке.
— Прошу отведать, принцы.
Кучер, недавно подававший чай, вернулся и протянул им тарелки.
Поскольку ехали они налегке и в карманы магов не помещалось ничего столь громоздкого, как стол, обоим принцам пришлось есть, держа тарелки в руках. Впрочем, ни у одного из них это не вызвало ни малейшего недовольства.
Наблюдая, как Франц молча принялся за кабанятину, Калиан спросил:
— Тебе не по вкусу припасы, которые мы взяли в городе эльфов?
— Нет.
— Но ешь ты не их, а мясо.
— Поедем есть треску.
Разве путь в Секрецию не дольше? Поэтому, пока он туда добирается, он не собирался привередничать и выбирать только то, что приходится по вкусу.
Нахмурившийся Франц заметил на лице младшего брата выражение «Ого, ну ты даёшь, братец», когда тот понимающе закивал, и спросил:
— А ты зачем туда едешь?
— Собираюсь повидаться со змеем.
— Зачем тебе с ним встречаться?
— Волнуешься?
— Нет.
— Понятно.
С видом человека, не поверившего ни единому слову, Калиан указал на меч Франца:
— В Секреции мечи сильнее, чем в Кайрисе. Разве могу я, младший брат, отпустить туда своего слабого старшего брата одного? Придётся его охранять.
И прислуживает, и охраняет. И языком мелет будь здоров.
Хоть его об этом и не просили, младший брат, вечно занятый какими-то своими делами, продолжил:
— Да и Девлан ни за что не подумает, что я туда явлюсь.
— Что собираешься делать?
— Сейчас как раз обдумываю. Что сделаю, если столкнёмся лицом к лицу.
— … Лучше бы не сталкиваться.
— Волнуешься?
— Нет.
— Понятно.
Ответив лёгким тоном, Калиан чуть улыбнулся и добавил:
— Всё будет хорошо. Я ведь еду не один.
Если вновь приснится кошмар — я снова тебя разбужу.
Если вновь приснится кошмар — мне придётся снова проснуться.
Понял ли Франц хотя бы приблизительно смысл этого ответа, оставалось неясным, но он просто молча кивнул.
— Ешь скорее, пока не остыло. Раз уж взялся есть, доедай всё. Чейз выше тебя ростом.
И сам снова принялся за мясо на своей тарелке. Вовсе не потому, что придал значение последним словам Калиана.
Тёмная ночь.
Уснуть не получалось.
Точнее, он лишь притворялся спящим.
— Ляпнул лишнего.
Если говорить начистоту, желудок вообще отказывался переваривать еду. Случись настоящая беда, сила Благословения сама бы всё исправила, но Благословение попросту проигнорировало тяжесть от мяса, съеденного ради того, чтобы подрасти.
Даже выпив весь крепкий мятный чай, принесённый Нидленом, Франц всё ещё чувствовал муторную тяжесть и позвал Калиана, который сидел напротив Рэйвена и оживлённо болтал.
Умявший три такие же порции мяса, посидевший вместе с бойцами «Валкана», навернувший кучу печенья с фруктовым джемом и даже прихвативший горсть сушёных яблочных долек, чтобы поделиться с Рэйвеном, Калиан чувствовал себя превосходно, не стал отказываться, поднялся и пошёл за Францем.
Вспых!
Поскольку они были братьями, то всегда считали, что, когда в голове путаница, нет средства лучше хорошей драки.
С кончиков пальцев Калиана, который отлично всё переварил, но не собирался отказываться от поединка, сорвались алые языки пламени.
Алая аура.
Своеобразная аура, пылающая красным светом благодаря мане мага, преобразованной в ауру, вытянулась в два длинных клинка.
А Франц, прикидывая, каким из двух мечей воспользоваться, поскольку держать и рубить обоими сразу пока не мог — вес ещё не уменьшился, — вытянул недавно обретённую «Синасту». Хоть на первый взгляд её светлый клинок и казался лёгким и свежим, от холодного лезвия веяло острой мощью.
Дзынь!
Словно звёздный свет, словно лунное сияние.
Сплелись воедино три клинка — алые и лазурный.
Ведь чтобы владеть мечом Бриссенов, нужно ещё и уметь отражать меч Бриссенов.
Клац! Дзынь!
Франц раз за разом отражал и рассекал алые всполохи, расцветавшие от клинков Калиана.
Отбив меч, летевший справа, он пригнулся, уходя от второго удара слева. Затем оттолкнулся ногами, выпрямился и сделал выпад в плечо Калиана.
Дзынь-бряц! Звяк!
Вместо того чтобы уйти в тень, Калиан на умеренной скорости уклонился от атак Франца и скрестил оба клинка. Затем, подняв оружие вслед за оттянутым назад сине-серебряным мечом, вновь развёл руки и нанёс двойной укол с обеих сторон.
Бам-бам!
Молниеносным взмахом отбив обе атаки, Франц провернулся на месте и с огромной силой полоснул Калиана по боку.
Вжух!
Воздух то и дело пронзал резкий свист.
Калиан перехватил правый меч обратным хватом и принял удар, после чего взмахнул левой рукой, выбивая клинок брата в сторону. Стиснув зубы, чтобы удержать резко отброшенный меч, Франц развернулся в противоположную сторону и нанёс удар. На этот раз левый клинок Калиана преградил путь атаке, а правый метнулся к горлу Франца.
Дзынь! Клац!
По лесу не разносилось ни единого эха.
Всё благодаря широко раскинутой полупрозрачной завесе.
Зато внутри барьера без перерыва гремел резкий лязг стали.
Звяк! Клац! Дзынь-бряц!
Бледно-зелёные глаза сверкнули остротой.
Встретившие их ярко-алые глаза были наполнены ледяным холодом.
— … Уколом в плечо и порезом по боку не убьёшь.
Негромко прозвучало у самого уха Франца.
В тот же миг мелькнула вспышка, и сверху обрушился алый меч.
Дзы-ынь!
Вскинув меч обеими руками, чтобы отразить падающий клинок, Франц стремительно отскочил в сторону. Но второй меч, уже летевший туда, где он стоял мгновение назад, тут же вернулся и пошёл на новый заход.
— Тем более если меч лёгкий, так никого не убьёшь.
Вряд ли он сам этого не знал, но сказать это всё равно было нужно.
До сих пор Франц ни разу не целился в сердце Калиана и ни разу не пытался достать до его шеи. Он упорно бил только по рукам, ногам, плечам и животу.
Звяк! Дзынь!
Два алых клинка неслись сверху вниз, справа налево. Нанеся один удар, пока Франц пытался увернуться от второго, Калиан тут же обрушил на него третий.
Развеяв клинок, отскочивший от отдачи после удара снизу вверх, и мгновенно воссоздав его заново, Калиан ринулся на Франца, целясь в грудь.
Один удар — в сердце, второй — в горло.
От какого уклониться, а какой заблокировать.
Бам! Дзынь!
Мгновенно всё просчитав, Франц провернул рукоять и принял удар в сердце на клинок. Затем пригнул голову и вскинул меч.
Дзы-ынь!
В ту же секунду последовал четвёртый выпад Калиана.
Не успел он даже почувствовать острый холодок стремительного лезвия, как кожу на шее вдруг обожгло покалыванием. Лишь тогда Франц понял, что пятый клинок, вытянувшийся за пределами поля зрения, полоснул его по горлу.
Как и всегда, осознав, что меч Калиана перерезал бы ему шею, Франц опустил оружие.
Однако в тот же миг…
Шурх!
Алый клинок рванулся прямо к сердцу Франца.
Увидев несущееся без малейшего промедления лезвие, которое явно не собиралось останавливаться, Франц дёрнулся поднять опущенную руку.
— А…
Поздно.
Не остановить.
Меч Калиана не замер.
Франц отступил на шаг, невольно ощутив, каково это — когда сталь глубоко вонзается в сердце.
Скр-р-р!
И тут раздался противный звук скрежещущего металла, вынужденного резко остановиться.
— Потеряешь бдительность прежде, чем уберёшь меч, — умрёшь.
По коже от ранки на шее потекла тонкая струйка крови.
Опустив взгляд на грудь, Франц увидел плотный щит. В самой его середине застрял кончик клинка Калиана.
— Я больше не буду с тобой спарринговаться, пока не научишься нападать как следует.
Произнёс Калиан несколько жёстким голосом.
А затем развернулся спиной и пошёл прочь.
Светлая ночь.
Когда солнце село и опустилась темнота, расставленные по всему замку магические фонари зажглись ярким светом. Деревья, выстроившиеся по обе стороны дорожки, что соединяла задний сад и малый дворец, искрились в сиянии ламп.
Давно уже настала пора возвращаться на виллу, однако Луиза всё продолжала ходить взад и вперёд по аллее, меряя её шагами уже в который раз. Не то чтобы на то была какая-то веская причина — просто на душе было так тревожно и неспокойно, что она никак не могла заставить себя зайти внутрь.
— Прошло уже больше часа с тех пор, как наследный принц отправился к Его Величеству. Почему он так долго?
— Не волнуйтесь так. Ничего плохого не случится.
Вместо ответа с её губ сорвался тихий вздох.
— Беспокоит то, что его позвали так внезапно, да ещё и не в то время, когда обычно обсуждают дела.
— Если вам так тревожно, я схожу и посмотрю.
Спросила идущая рядом служанка, подняв взгляд на видневшийся вдалеке главный дворец и заметив, что в покоях Чейза свет так и не зажжён.
Подумав мгновение, Луиза покачала головой и ответила:
— Не нужно. Нехорошо, если Его Высочество узнает, что мы напрасно за него волнуемся.
Снова и снова ноги Луизы делали несколько шагов и вновь останавливались. И всякий раз она поднимала голову, поглядывая то на покои Чейза, то на кабинет Девлана.
— Его Величество велел снова зажечь снотворные благовония…
— Насчёт этого…
Луиза на миг запнулась, прошла ещё несколько шагов и заговорила вновь:
— В прошлый раз, когда ты спросила, я убрала все благовония, так что ничего не осталось. Я сама поговорю с ним об этом отдельно, так что пока оставь всё как есть.
— Слушаюсь.
Кивнув на слова служанки, Луиза вновь обратила взгляд к главному дворцу.
Туда, куда устремился полный тревоги взор.
Кабинет Девлана там ярко светился: наполненная магией люстра излучала ослепительный свет.
Небольшая, но искусно украшенная люстра освещала фиолетовые глаза.
— Если вам нечего больше сказать, позвольте мне удалиться.
Вызвать в кабинет и продержать целый час. Всё это время, перебирая бумаги и занимаясь делами, Девлан лишь несколько раз кашлянул и не проронил ни единого слова.
Несмотря на слова Чейза, Девлан, целый час просидевший почти без движения, без особой реакции перевернул страницу документа. И снова кашлянул.
Под ярким светом лампы Чейз на миг прикрыл глаза, а затем открыл их вновь.
— Я…
Лишь тогда разомкнул уста Девлан.
— Я думал. Очень долго думал.
Глухой, сиплый голос.
Но при этом спокойнее, чем у кого бы то ни было.
Наконец услышав эти слова, Чейз даже не повернул головы к Девлану. И не нарушил своей безупречной осанки.
— О чём же вы думали?
— О человеке, который заговорил со мной устами Румейна.
Девлан захлопнул перелистываемую папку и поднялся. Затем выверенными движениями подошёл и сел напротив Чейза.
Показалось, будто диван просел с непривычно громким скрипом.
— Он отвёл от себя вину за нападение на маркиза, воспользовавшись моей же птицей, которую случайно отыскал. Свалив случившееся на мою птицу, он придумал предлог, чтобы не отвечать на мой зов. Вдобавок ко всему потребовал моей смерти. Нашёл другую птицу, за которой я охотился, и решил её укрыть. Присвоил её себе так, словно ничего и не было.
Тук-тук-тук.
Кончики пальцев Девлана, сцепленных на коленях, неспешно постучали по тыльной стороне другой ладони.
— Вот я и думал об этом очень долго.
Пальцы Девлана замерли, когда он взглянул в фиолетовые глаза Чейза, точно такие же, как у прежнего короля. Раздался негромкий кашель.
Но на такую мелочь не обращали внимания ни Девлан, ни Чейз.
— Как этот мальчишка, с которым ты ездил встречаться, может думать точь-в-точь как я?
Тук-тук-тук.
— … Не так ли?
Чейз смотрел на Девлана, не отвечая.
Кончики пальцев Девлана медленно провели длинную линию по тыльной стороне его другой руки.