Ответ из Тенсила пришёл позже, чем ожидалось.

Если быть точнее, запоздал ответ от наследного принца Тенсила. Из-за этого и Грей на несколько дней отложил торжественный приём по случаю наследования титула маркиза. Так что Калиану пришлось прождать встречи с Айлой около пятнадцати дней.

Полмесяца.

Пора, когда прохладный ветерок вдруг начинает пробирать стужей.

Именно в эти дни в Кайрисе созрела жажда перемен.

Алан начал действовать всерьёз.

За эти пятнадцать дней он ещё несколько раз встретился с Эврией, преобразовал академию магии Поллун в официально утверждённую Румейном Школу магии Поллун и приступил к подготовке открытия её филиалов в каждой области Кайриса. Благодаря этому Эврия, прежде занимавшая двусмысленную должность «директора академии магии», смогла наконец работать как официальный директор с надлежащим положением.

«Граф Манасил, у меня к вам просьба».

«Говори».

«А не могли бы вы меня просто уволить?»

Конечно, оставалось загадкой, испытала ли Эврия, вновь получившая золотую табличку директора школы, искреннюю благодарность к Алану.

«Не нужно так скромничать, держись увереннее. В знак поддержки я сделаю тебя своей собутыльницей».

Приняв «благодарность» Эврии, Алан пригласил в столицу свою невестку, Рейчел Грейс, которая к тому времени завершила разработку единого стандарта установки телепортационных кругов для дальнейшего распространения по всему Кайрису. Прежний план поручить ей обучение «Валкана» слегка изменили, возложив на неё управление филиалами школы магии и обязанности вице-директора.

Кроме того, начали воплощаться в жизнь планы по улучшению условий содержания магов и расширению помещений как внутри королевского дворца, так и на окраинах столицы — ведь численность «Валкана» неуклонно росла. Целью было развить «Валкан» до масштабов, поистине достойных названия «корпус».

Одновременно с этим было проведено важнейшее преобразование, необходимое для роста «Валкана».

Нидлен Зея, Палтон Юз, Радж Ивека и Дамиен Скоун назначаются командирами дивизий корпуса «Валкан».

В общей сложности были назначены четыре командира дивизий — по двое от магов и от рыцарей.

От взвода к роте, от роты к батальону, затем к бригаде, дивизии и корпусу.

С самого начала Калиан не желал постепенно наращивать численность «Валкана» и шаг за шагом менять его название. Даже когда в «Валкане» состояло всего тридцать человек, его сразу нарекли корпусом.

«Названия имеют значение. Если отряд, сперва называвшийся взводом, станет ротой, потом батальоном и в итоге дорастёт до корпуса, то при каждом переименовании знать будет ясно осознавать, как крепнет королевская власть, и каждый раз начнёт настораживаться. Мне и без того постоянно приходится вести со знатью битвы умов — лишнего времени попросту нет. Куда разумнее сразу взять громкое название и постепенно выстраивать под ним младшие подразделения».

Он сразу дал «Валкану» имя, соразмерное конечной цели, чтобы затем дорастить отряд до нужного масштаба. Поэтому, посовещавшись с Арсеном и Францем, Алан присвоил четырём новоиспечённым назначенцам звание командиров дивизий — ступенью ниже заместителя командующего корпусом.

Однако перемены на этом не закончились.

Заместителю командующего корпусом «Валкан» Арсену Герцу жалуется титул графа.

Командирам дивизий корпуса «Валкан» Нидлену Зее, Палтону Юзу, Раджу Ивеке и Дамиену Скоуну жалуется титул виконта.

Румейн отменил прежнее правило, согласно которому все бойцы корпуса, не имевшие собственного титула, уравнивались в звании баронетов независимо от того, были они командирами или рядовыми. Отныне каждый представитель верхушки «Валкана» получал титул, соответствующий занимаемой должности.

Командующему корпусом «Валкан» Алану Манасилу жалуется титул маркиза.

Разумеется, и сам Алан обрёл подлинный титул, достойный его положения во главе армии. Ему досталось место второго маркиза Кайриса, пустовавшее уже долгие годы. Не обошлось, конечно, без недовольства среди знати, однако возвышать голос вслух никто не посмел.

И ещё кое-что.

Целительнице корпуса «Валкан» Хине Берн, исцелившей Третьего принца с величайшим усердием, жалуется титул виконтессы.

Награда досталась и Хине, чью ценность невозможно было измерить простыми словами о том, как она дорога.

Её статус поднялся сразу на две ступени — с баронессы до виконтессы.

Целительница, работавшая в одиночку и не имевшая под своим началом ни единого подчинённого, удостоилась того же титула, что и командир дивизии «Валкана». Это было и воздаянием за спасение принца, и мерой предосторожности, призванной не позволить правителям других стран переманить её к себе по собственной прихоти.

Для Румейна, прекрасно знавшего, что Хина — простолюдинка-полуэльфийка без фамилии, которой поначалу с трудом удалось подтвердить даже собственную личность, подобное кадровое решение было по-настоящему беспрецедентным.

И вдобавок ко всему…

«Действуют так, словно только и ждали, пока Бриссены оступятся».

В королевской семье произошло столько перемен, что дворяне оценивали их именно так: казалось, всё должно было перекроиться ещё до того, как новый маркиз Грей Бриссен займёт своё место.

Всё это было проявлением силы Румейна и величием кайрисского трона, которое следовало восстановить. И всё это свершилось всего за пятнадцать дней.

А у истоков всех этих перемен стоял Калиан.

Имя Калиана по-прежнему нигде не звучало, но именно взмахи крыльев бабочки, сотворённые его руками, поднимали настоящую бурю.

— Это бабочка?

— Разве крылья бабочки выглядят так? Как ни погляди, на птицу не похоже.

Зала, где лилась весёлая музыка.

Резиденция маркиза Грея Бриссена, который временно занял особняк Леннона вместо сгоревшего поместья Эвана.

После гибели Эвана в доме Бриссенов некоторое время царила смута, и аристократы, не решавшиеся вести себя беспечно из-за громкого дела, связанного с Бриссенами и Секрецией, услышали слух, что на приём пожалует сам заместитель командующего корпусом «Валкан» с подарком от Калиана.

«Значит ли это, что отношения между Третьим принцем и новым маркизом Бриссеном не так уж плохи?»

«Он ведь передал подарок. И, говорят, прислал с ним самого графа Герца».

«Тогда, полагаю, стоит пойти».

Дворяне, истолковавшие дар Калиана как знак того, что отношения между принцем и маркизом вполне сносные, прибыли на приём. Позади них у входа в просторный сад, перед воздвигнутой там статуей, сгрудились несколько гостей, оживлённо обмениваясь догадками.

— А, понятно. Две птицы. Но зачем было посылать птицу, а не хотя бы «кошку»?

Подарок от Калиана.

Гости изо всех сил пытались постичь его скрытый смысл.

— По-моему, эта красная птица — грифон.

— Называть это грифоном — пожалуй, чересчур.

То была скульптура, созданная с помощью огня, льда и воды.

Поверх декоративного постамента высотой по пояс покоился слой воды толщиной в ладонь. Хоть ничто не удерживало её по краям, текучая вода сбилась воедино и не стекала вниз.

А из воды, раскинув крылья к небу и словно готовясь вот-вот взмыть ввысь, поднималась огненная птица. Длинные крылья её, чьих ног не было видно из-за скрывавшей их воды, полыхали ярко-алым пламенем и излучали обжигающий свет.

— Вместо грифона… — пробормотал один из гостей, разглядывая длинную шею птицы. — Она больше похожа на лебедя, сотворённого из пламени.

— И то верно. Присмотришься — и впрямь так кажется. Но что же этот лебедь держит в клюве?

Лёд.

В клюве птицы виднелся ещё один кусочек льда — круглая фигурка размером с человеческий кулак, однако с совершенно чёткими очертаниями.

— … Воробей?

Птичка и правда напоминала воробья, но на самом деле то был синий соловей.

Стало быть, Калиан изваял красного лебедя, вылетающего из воды с убитым синим соловьём в клюве, и отправил это Грею.

Ничего предосудительного в том, чтобы подарить статую красного лебедя и соловья, не имевших к Грею никакого отношения, не было.

— Эта пичуга вроде воробья, вероятно, символизирует Эвана. Он утратил и род, и титул — какой уж из него грифон? Просто воробей. А этот лебедь… должно быть, он символизирует наказ не быть таким же высокомерным, как прежние огромные грифоны, а показать себя с иной стороны. Разве это не означает: сжечь все пятна прошлого, усердно трудясь с желанием стать новым человеком?

— А-а. Так вот в чём истинный смысл.

Что бы ты ни послал, эти люди всё равно отыщут великий и благородный смысл и припишут его тебе.

— Должно быть, непросто живётся аристократам.

— Да ведь ты и сам теперь настоящий аристократ, малой граф.

Маг с лиловыми волосами лениво ответила на реплику синеволосого мага, стоявшего чуть поодаль от толпы.

— Может, добавить туда разряд молнии? Приложим ещё одно послание — чтобы одумался и жил с умом.

— Неплохо бы вышло.

Тотчас же в статую красного лебедя ударили лиловые молнии. Восхищённые дворяне с понимающими лицами закивали, словно только что узрели великое откровение.

— … Они и впрямь похожи на умных идиотов, — поделилась искренним впечатлением лилововолосая волшебница.

Хоть эти двое и переговаривались так, словно не делали ничего особенного, окажись здесь другие маги, они бы наверняка поразились до глубины души. Ведь создать и удерживать в заданной форме заклинания разных стихий было делом отнюдь не простым.

— Ну так что, может, овладеешь уже стихией огня по-настоящему? Сделаешь двойной атрибут, как у меня. Ты ведь любишь огонь, малец.

— Я не буду брать двойной атрибут.

— Почему?

— Учитель сказал, что любимым делом нужно заниматься как хобби — так веселее. К тому же нет ничего лучше льда, чтобы хватать людей.

Так ответил ледяной юнец Жнецу Полудня — той самой женщине, что расплёскивала воду, призывала молнии и устраивала настоящую бойню, с величайшим тщанием пронзая врагам сердца одного за другим.

— К тому же я быстро достигну шестого круга.

— Шестого круга? Зачем? Чтобы выпивать со мной?

— Да. Госпожа председатель Союза, ведь чтобы не заморозить вам закуску, нужно уметь хорошо пить, верно?

— Ах, ну да. Старайся уж.

Услышав, ради какой великой мечты заместитель командующего «Валканом», гениальный маг и граф стремится достичь шестого круга, Эврия ответила коротко.

— Кстати говоря, что-то барона Поллуна не видно.

— Он с женой вон там, неподалёку. Видимо, решил, что если будет крутиться возле нас, вызовет лишние подозрения. Кстати, почему барон Поллун — это «барон Поллун», а я — «малой граф»?

— Малец — он и впрямь малец, вот и всё.

Пока длилась эта нехитрая беседа, зазвучавшая в зале мелодия сменилась. То был знак начала торжественного приёма.

— Похоже, нужная пташка уже заметила то, что нужно.

— Наверняка заметил. Вон один человек стоял, издалека глядел на статую, а потом тихо исчез.

Эврия ответила коротким «угу» и на миг поправила высоко уложенные волосы.

Светло-голубое шёлковое платье, усыпанное драгоценными камнями, и тёмно-лиловые туфли на высоком каблуке смотрелись великолепно, но убирать наверх длинные волосы, которые она обычно небрежно заплетала в косу или перехватывала лентой, оказалось тяжело — да и шея сзади казалась совершенно неприкрытой.

— Неудобно?

Эврия кивнула Арсену, удивившись, как он это заметил.

— Угу, в последнее время дел было невпроворот, вот и отвыкла от приёмов.

— И всё же оно идёт тебе не меньше мантии.

— Пожалуй.

На этот само собой разумеющийся ответ Эврии Арсен, одетый в чёрные рубашку, камзол и брюки с лиловым галстуком, широко ухмыльнулся. А затем сотворил ледяной цветок, точь-в-точь повторяющий цвет его собственных волос, и закрепил его на её лиловых волосах, заколотых без единого украшения.

— Что это?

— Думаю, этот подойдёт тебе отлично. С ним уже не так скучно.

Эврия легонько коснулась новой декоративной шпильки и, не став говорить, что сняла все украшения лишь из-за тяжести длинных волос, улыбнулась и ответила:

— Само собой.

Арсен протянул ей руку, мысленно благодаря Калиана за то, что тот научил его создавать голубые цветы, которые смотрелись куда лучше тех скучных лиловых, что продавались за деньги.

— Раз уж мы здесь, может, станцуем один танец, госпожа председатель?

— Ладно, я станцую один танец и пойду пить, так что ты уж тут присматривай, малец. Смотри не заморозь чужой дом.

— Да, понял я.

Завершив порученное дело, двое магов дружно направились в банкетный зал.

Луси, уснувшая под шелест переворачиваемых страниц, растопырила розовые подушечки лап и издала звук, похожий на бормотание во сне. Рядом с ней спал кверху лапками котёнок — его тёмно-лиловые подушечки, оттенком куда насыщеннее волос Эврии, словно всем своим видом заявляли: «Я кот принца Франца, которому нравится принц Франц». От сонного бормотания Луси котёнок вдруг открыл глаза и дёрнул ушком.

Стояла глубокая ночь.

— Прости, что разбудил. Спи дальше, — негромко проговорил Калиан, по вине которого проснулся серый котёнок, и, протянув палец, ласково погладил его под подбородком. — Похоже, Горошек так заработался, что забыл дать тебе имя. Ну что ж, будешь пока Бабочкой.

— Мяу.

Котёнок тихо пискнул, словно отвечая, затем мягко сомкнул веки и снова погрузился в сон. Этот крошечный комочек был так дорог сердцу, что Калиан осторожно, стараясь не шуметь, усмехнулся. Принарядившийся Франц отправился по делам. Он ещё не вернулся, занятый тем, что улаживал дела Арсена. Поэтому Калиан тихо уложил спать обеих кошек, заглянувших к нему вместо Франца, и просматривал донесения обо всех произошедших за это время переменах.

Шелест.

От ветра, ворвавшегося в распахнутое окно, зашуршало сразу несколько листов бумаги.

Однако на этот раз ни Луси, ни котёнок не проснулись — всё благодаря сфере Тишины, которую Калиан создал между кошками и столом, чтобы не потревожить сон малышек во второй раз.

Шурх-шурх.

Удачно он её поставил. Иначе кошки точно бы проснулись.

— Ты пришла раньше, чем я ожидал.

Тень, мгновение назад опиравшаяся на перила, легко двинулась с места и шагнула на террасу.

Волосы вошедшей развевались на ветру, напоминая рябящую морскую волну. Калиан на миг задумался. Вспомнился солёный, чуть рыбный морской запах.

— Я не боюсь.

Услышав это, Айла опустилась в кресло напротив Калиана и улыбнулась:

— А вы отыскали меня позже, чем я ждала.

Ясные глаза цвета морской воды, обрамлённые длинными ресницами, пристально воззрились на Калиана.

— И вправду без страха.

В глазах Калиана мелькнула мягкая улыбка — в ответ на слова, точно отразившие его собственные.

— Только не используй магические снаряды. Кошки не любят шума.

— Я их с собой и не брала.

— Неужели?

— Истинная правда. Не люблю оставлять шрамы.

С этими словами Айла слегка закатала рукав. На коже виднелся длинный шрам от раны, нанесённой ей Калианом во время схватки во владениях Латран.

— Мне ведь не за что извиняться, верно?

— Если бы и впрямь было не за что, разве стоило бы извиняться? Звучит так, будто вы и правда собрались просить прощения.

— Если попросишь — придётся извиниться.

— Не нужно.

Одетая во всё чёрное и обтягивающее, словно желая раствориться в ночной темноте, Айла откинулась на спинку дивана и спросила:

— Итак, зачем вы меня позвали?

— Чтобы убить.

— Да бросьте. У вас наверняка накопилась уйма вопросов.

— А ты сама зачем пришла?

— Чтобы убить вас.

— Ты же сказала, что не любишь шрамы.

— Мало ли как обернётся.

— Я не настолько дурной человек, Айла.

Калиан ответил с лёгкой улыбкой и опустил на стол некий предмет. Положил он его совсем тихо. Любой бы с первого взгляда принял эту вещь за туго набитый монетами мешочек, поэтому Айла взглянула на него и произнесла:

— Я не из тех, кто пойдёт на что угодно ради денег.

— Я решил, что смогу дать тебе пару ответов.

— Хм… что ж. А вы как думаете?

Поглядев немного на Калиана, Айла чуть наклонилась и взяла мешочек. Но вместо звона монет внутри раздался совсем иной перестук. Даже не заглядывая внутрь, Айла улыбнулась и сказала:

— Это не деньги.

— Кое-что получше.

На ладони ощущалась горсть предметов, размером меньше и округлее монет. Почти сразу догадавшись, что это, Айла уточнила:

— Рубины?

— Как всегда сообразительна.

— Хм, любопытно, к чему бы это.

Без малейшего колебания отложив в сторону целое состояние, Айла вновь откинулась на спинку дивана. Затем слегка склонила голову набок и посмотрела на Калиана:

— Я задаю вопрос, а Ваше Высочество отвечает. Взамен я не стану забирать рубины — как вам такое?

— Если не заберёшь, умрёшь сразу после вопроса.

— У такого миловидного принца весьма недобрый язычок. Всё такой же.

— Было бы скучно, будь во мне всё безупречным.

Айла негромко рассмеялась, словно ответ Калиана её позабавил, и кивнула. После чего подняла палец, указала на протянутый принцем мешочек и спросила:

— А если я и его заберу, и вопросы задам, отпустите меня потом?

— Айла.

Оборвав шутливый тон, Калиан поднял на неё свои алые глаза. А затем медленно и отчётливо проговорил:

— Если ты пришла сюда, потому что нуждаешься в помощи, так и попроси о помощи.

— … Ого.

Во взгляде Айлы промелькнула тень жажды крови.

— Полагаю, вы уже в курсе, что я в бегах.

— Я знаю, что у того, кто был твоим хозяином, дурной не только язык, но и сердце.

Калиан спокойно принял направленную на него жажду крови и ответил невозмутимо.

Разве стал бы Девлан оставлять в живых пташку, которой известна тайна, способная стать крупным козырем против Калиана? Значит, если бы Айла действительно сбежала, уже выдав Девлану тайну Калиана, то в живых она могла оставаться лишь в том случае, если бежала от самого Девлана.

— Если скажешь прямо, я отдам тебе и это, и помогу. Но взамен ты тоже поможешь мне. Что скажешь?

— Скажите мне, кто вы на самом деле, Ваше Высочество, и тогда я подумаю.

— Неужели всё, на что я могу рассчитывать, — это «подумаю»? Мне обидно.

— Я не из покладистых.

— Знаю.

Калиан кивнул и добавил:

— Как ты можешь не знать? Ведь я и был твоим настоящим хозяином.

Жажда крови в воздухе сгустилась.

Калиан же заговорил с улыбкой, смысл которой было нелегко разгадать:

— Не делай так, Айла. Потому что я не хочу тебя убивать. Всё ещё не хочу.

Подул прохладный ветерок, кошки мирно спали.

Безмятежная ночь тихо сгущалась.