Я знал, что это не так.

И всё же они были до жути похожи.

Настолько похожи, что это невольно напомнило о недавнем Франце, и на меня внезапно накатило странное замешательство.

Из-за этого замешательства разум охватила немыслимая путаница. Мысли о том, что нужно сдерживать меч Эвана, перемешались.

В тот же миг из этого хаоса всплыл ещё один обрывок прошлого. Помимо воспоминаний о Франце, всплыла память о тех временах, когда Калиан ещё был Берном.

«— Чем этот ребёнок помешал отцу?»

«— Разве нужно спрашивать о причине, если меч уже опустился?»

«— Пусть мы уже убили его, я должен знать причину.»

«— Разве что-то изменится, если ты узнаешь её сейчас?»

«— Если не ответишь, я сделаю вон того стражника похожим на этого ребёнка и спрошу снова. Чем этот ребёнок помешал отцу?»

«— Это наследник того места, куда ты наведывался в прошлом месяце.»

Наследник. И ребёнок.

Едва эта мысль успела мелькнуть.

Давнее мгновение без малейшей паузы захлестнуло сознание.

«— Вот я и отправил тебя обратно. Разве не следует заранее устранить грядущую беду?»

«— Только по этой причине…»

«— Только по этой причине. Что, если оставить его в живых, и этот ребёнок вырастет таким же ядовитым, как ты?»

Всё из-за того, что внезапно появившийся ребёнок и один негодяй, спящий сейчас во дворце, оказались так похожи. А заодно, по чистой случайности, всплыла память о другом таком же ребёнке.

То был короткий миг, длившийся едва ли дольше одного вздоха, но он определённо отвлёк моё внимание. Хоть я и твердил себе, что нельзя забивать голову лишним, я всё равно задумался.

И вот.

Мгновенная брешь, порождённая этой мыслью. Именно она.

Вжик!

Эван её не упустил.

— … Ха-а.

«Ну и… проклятая же семейка. Что этот, что тот — сплошь зелёные. Погоди… я ведь и правда растерялся.»

— Ну и диво дивное…

Тут что, целая травяная лужайка?

Алан переживал, как бы не стало слишком поздно.

Не в силах усидеть на месте, он просто не знал, куда себя деть.

Если Эван погибнет, Печать Клятвы на сердце Алана спадёт сама собой. А значит, даже не глядя в окно, можно будет сразу понять, что всё закончилось. И тем не менее Алан, застывший у окна, не мог оторвать взгляда от того, что происходило снаружи. Он мерил шагами пол и никак не мог отойти от стекла.

Пора бы уже вернуться.

«Калиан.»

Оставлять Румейна одного было нельзя.

Хоть Алан и приходился Калиану наставником, он также был командующим корпусом «Валкан».

Никто не знал, что может произойти, когда охрана дворца ослаблена, поэтому, сколько бы магов ни стояло на страже, Алан должен был оставаться рядом с Румейном. Рассудком он это понимал.

— Маркиз.

Румейн, до этого молча сидевший на диване, позвал Алана.

Тот тихо повернул голову и посмотрел на окликнувшего его короля.

— Мне уже невтерпёж ждать, так что иди-ка ты за ним.

Румейн, всё так же сидевший на диване с точно такой же тревогой на душе, тоже смотрел в окно.

— Ничего не случится.

В тысячный раз спрашивая себя, почему он вообще должен торчать здесь, Алан подавил желание немедленно выбежать вон, ещё раз бросил взгляд в окно и спокойно ответил.

Румейн, молча наблюдавший за ним, произнёс:

— Иди и забери его. Ответственность за всё, что ты там натворишь, я возьму на себя.

Он попросил об одолжении.

Король Кайриса — главнокомандующего корпусом «Валкан».

Всего лишь бессильный человек — великого мага.

Отец Калиана — отца Калиана.

Ха.

С губ сорвался то ли смешок, то ли вздох.

— Чего только не вытворишь на глазах у ребёнка.

Кап, кап, кап.

Густые капли крови, такие же яркие, как тёмно-алый клинок, кончик которого касался пола, закапали вниз.

Калиан скосил взгляд на лезвие, глубоко вонзившееся ему в живот, и крепче сжал рукоять собственного меча. Эван, уже немало натерпевшийся в расплату за то, что на мгновение отвёл взгляд, ответил:

— Я ведь говорил, что не могу уйти отсюда.

Калиан никак не отреагировал на слова Эвана.

Он отвёл взгляд от меча, засевшего в животе, и ласково улыбнулся зеленоглазому ребёнку, замершему поодаль. В голосе зазвучала мягкость, совершенно неуместная в такой миг:

— Тебе снится сон.

Считай, что это просто сон.

[Сон]

— Это кошмар… так что забудь его.

Шлёп!

Ребёнок, который широко раскрытыми глазами смотрел на Эвана, на Калиана, на меч в руках Эвана и на пронзённого этим мечом Калиана, без сил осел на пол.

Убедившись, что незнакомое дитя уснуло, Калиан собрал всю ауру, защищавшую его тело, и не дал клинку войти ещё глубже.

Впрочем, Эван тут же выдернул меч из тела Калиана.

Всплеск!

Едва клинок, затыкавший рану, исчез, на пол хлынула целая пригоршня крови.

Тело Калиана на миг качнулось.

Два меча Эвана устремились к шее и сердцу принца.

Дзинь!

Калиан успел вскинуть свой меч и отразить выпад. И рассмеялся.

Нахмурившийся Эван оттолкнулся от пола. Но не успел он и глазом моргнуть, как Калиан уже нёсся на него, поднимая вихрь. Будто напрочь забыл, что мгновение назад в его теле побывала чужая сталь.

Эван спешно развернулся, уходя от меча, нацеленного в сердце. Вернее, попытался уйти.

Отбить все тёмно-алые удары, обрушившиеся быстрее, чем он ожидал, не вышло. Когда Эван выкручивал корпус, клинок Калиана рассёк глубокую рану с левой стороны от его сердца.

Брызг!

Сорвавшиеся из раны Эвана капли крови забрызгали стены коридора. Ярко-алые струйки потекли вниз, к полу.

Топ!

Не успел Эван привыкнуть к боли от глубокого пореза, как увидел ноги Калиана, оттолкнувшиеся от пола. Отложив атаку левой рукой, в которую трудно было вложить силу, Эван поднял меч в правой руке.

Калиан, бросивший тело вперёд, вдруг снова подпрыгнул, оттолкнувшись прямо от острия вражеского клинка.

Меч Калиана оказался чуть быстрее, и Эван поспешно отступил на несколько шагов, держа клинок наготове. Он попытался разорвать дистанцию, но та не спешила увеличиваться. По позвоночнику то и дело пробегала острая боль, заставляя маркиза невольно качнуть головой.

«Что он, чёрт возьми, такое!»

Рана Эвана была глубока.

Рана, нанесённая Калиану, — смертельна.

Даже не всматриваясь, было ясно, насколько разнится их тяжесть. Однако стоило взглянуть на то, как двигался принц, и рождалась иллюзия, будто царапина у него пустяковая.

Вжух!

Коротким прыжком Калиан сблизился с Эваном и взмахнул мечом. Эван тоже ответил ударом, силой заставляя плохо слушающуюся руку двигаться.

Пока правый клинок полосовал по горизонтали, он перехватил меч в левой руке и обрушил его сверху вниз. Калиан, отбивший нисходящий удар, продолжил вести своё лезвие по той же траектории. Стремительно режущий клинок Эвана потянуло к полу, и он сбился с пути.

Дзинь! Лязг!

Напротив, натиск стал ещё яростнее.

Из-за резко изменившихся движений тёмно-алого меча стойка Эвана начала понемногу рушиться. Мысли, которые он с трудом собрал, чтобы сосредоточиться на бое, вновь стали путаться.

Дзинь-дзинь-лязг!

Кап, кап, кап.

Из раны Эвана, обнажившей красную плоть, текла кровь. Из раны Калиана, которую трудно было разглядеть из-за тёмного наряда, кровь просто хлестала. Его чёрная одежда давно уже стала ещё темнее от влаги.

Однажды споткнувшись и тут же выпрямившись, Калиан, по своему обыкновению, заговорил:

— Ах, точно.

Эван, растерявший прежнее спокойствие и тяжело дышавший, уставился на него.

— Я ведь так и не успел толком объяснить, почему заметил тогда.

Что он вообще несёт посреди такого боя!

Не имея ни малейшего желания слушать предсмертный бред того, кто его ранил, Эван нахмурился и шагнул вперёд. В голове билась лишь одна мысль — прикончить этого мальчишку как можно быстрее.

Вжих!

Посчитав, что незачем нагружать руку со стороны глубокой раны, Эван вытянул вперёд лишь меч в правой руке.

Увидев это, Калиан отступил на шаг и разжал пальцы, выпуская свой клинок. А затем снова двинулся, опустив руки вниз.

Фигура Калиана исчезла без следа.

На полу остались лишь брызги того, в чём уже невозможно было отличить кровь от ауры.

Почувствовав за спиной холодный поток энергии, Эван стремительно обернулся и вскинул клинки.

Вжик!

Вжик!

Два звука.

Меч, способный в любой миг принять какую угодно форму.

На сей раз — не длинный меч, не кинжал, не щит и не дубинка или игрушка для Люси.

В руке Калиана оказался клинок, тоньше обычного.

Эван скрестил оба своих меча, преграждая путь удару.

Дзинь!

Эван остановил атаку Калиана.

С пронзительным звоном тёмно-алый клинок замер в воздухе.

… Хрясь!

Остановлен был только один.

— Я не пользуюсь этим.

Два меча, мгновенно изменившие форму, лежали в обеих руках Калиана. Один был заблокирован, а вот второй…

— … Но это не значит, что я не умею. И я тоже.

Калиан закончил фразу, глядя на второй тёмно-алый клинок, точно пронзивший сердце Эвана.

Медленно.

Очень медленно Эван поднял голову.

Он посмотрел на Калиана.

Яркий алый свет.

Он напомнил о том красном плаще, что был на нём в тот день.

«— Чей я сын?»

Вспомнились ярко-алые волосы, до боли похожие на льющуюся кровь, виденную однажды давным-давно.

— Ты…

На лице Калиана, смотревшего на Эвана глазами схожего оттенка, проступила ледяная стужа.

Лязг!

Поскольку он хотел лишь высказаться, а не вести беседу, Калиан отбросил меч в сторону.

Смотреть Эвану в глаза больше не имело смысла, как и слушать его.

— Вот именно. И зачем ты предлагал научить меня?

«… Не надо.»

Стук.

Покинутый силами Эван безвольно опустился на колени.

Его глаза, смотревшие на Калиана, чуть дрогнули. Он поочерёдно оглядел клинки в руках принца и замер.

Бум!

Тело рухнуло на холодный пол.

Веки сомкнулись.

Калиан, до последнего наблюдавший за происходящим, выдохнул. Очень долго, протяжно выдохнул.

Ш-ш-ш…

Он тут же почувствовал, как рассеиваются две магические силы.

Одна — чуть старше, другая — куда древнее.

Ясно ощутив, что Печати Клятвы, связывавшие Франца и Алана с Эваном, исчезли, Калиан слабо усмехнулся:

— Утомил до чёртиков.

Неспешно шагнув вперёд, Калиан поднял выкатившийся рядом с телом Эвана чёрный камень и спрятал за пазуху.

Затем прошёл ещё пару шагов, поднял сброшенный ранее плащ и вернулся к уже переставшему дышать Эвану. Почти не слушающейся рукой он развернул чёрную ткань.

Шурх!

То, что он всё же укрыл тело Эвана плащом, не было проявлением учтивости ни к маркизу, ни к рыцарю, с которым он столько сражался.

Хотелось бы перенести уснувшего в конце коридора ребёнка в другое место, да вот сил на это уже не осталось. Унести дитя он никак не мог, поэтому не оставалось ничего иного, кроме как прикрыть труп Эвана.

— Не в том я положении, чтобы проявлять чуткость.

И всё же.

Пусть то, что увидит этот ничего не знающий ребёнок, проснувшись до прихода людей, которые приберутся здесь, будет хотя бы не трупом родной кровинушки.

Он не знал, где и как этому дитяти придётся жить дальше.

Но ребёнок был ещё слишком мал, чтобы сразу понять, что то, что он посчитал кошмаром, оказалось явью. Ведь это слишком жестоко.

Кап, кап, шлёп.

Когда Калиан выпрямил спину, тёмно-алая кровь вновь хлынула на пол.

— Франц… травяная башка.

За тёмным окном замерцали, собираясь воедино, далёкие огни. Не в силах сообразить, что это такое, Калиан просто продолжал переставлять ноги.

Зажимая рану на животе, он побрёл дальше, пошатываясь, пока в конце концов не остановился и не привалился к стене.

— Ну ты и заноза, братец…

Печать Клятвы, сковавшая сердце самого Калиана, всё ещё оставалась на месте.

Значит, бледно-зелёный горошек по-прежнему зелёный.

Чёрт бы тебя побрал.

Упрямый ублюдок, который вечно никого не слушает.

И всё же он ведь не продаст своё сердце за бесценок и не сгинет бог весть где.

А иначе…

Тук, тук, тук.

Ничего страшного.

Проживёт дольше кошки.