Незадолго до той ночи.
Рэйвен, который явно превосходил умом маркиза Эвана Бриссена, уплетал выращенную специально для него морковь. Люси сходила к Хине и раздобыла отменно приготовленную сушёную курицу, а находившийся рядом Кирие попытался погладить кошку, за что получил удар длинным хвостом.
В Секреции Арианна, решившая попробовать мятный чай, сморщилась и возмутилась, спрашивая, зачем люди вообще пьют такую гадость, а наблюдавший за ней Тэйлан улыбнулся и с наслаждением вдохнул аромат мяты.
И как раз в тот час, когда Чейз вошёл в кабинет Девлана, а пообедавший Франц работал, работал и снова работал…
Дзынь.
Калиан с негромким стуком опустил чайную чашку на блюдце и расхохотался. Громкий смех не смолкал довольно долго, несмотря на недовольно нахмуренную Димирею, сидевшую напротив.
— Ах… прости, что смеюсь, Димирея.
— Я рассказала вам о грубых словах и выходке маркиза Эвана Бриссена. И вам смешно?
Когда Димирея с невозмутимым лицом задала этот вопрос, едва успокоившийся Калиан вновь рассмеялся. Хоть он только что и извинился, приступ смеха оказался таким неудержимым, что он продолжал хохотать, не в силах сдержаться.
— Принц… — позвал Ян Калиана, который смеялся так сильно, что, казалось, вот-вот задохнётся.
Будь на её месте Арсен или Франц, они бы не стали в лоб спрашивать Калиана, от веселья ли он смеётся, а сперва взглянули бы на Яна. И, увидев на лице камердинера такую же тревогу, как сейчас, наверняка предпочли бы придержать язык.
Ян медленно покачал головой, глядя на Димирею, которой прежде не часто доводилось слышать такой смех Калиана. Заметив это, девушка слегка нахмурилась и заговорила:
— Я не рассказывала ничего забавного. Я лишь сообщила о неприятном инциденте, который со мной произошёл.
Разве эта великая Малая герцогиня Зигфрид из тех, кто станет беспокоиться о чувствах принца или угодливо ловить каждое его движение?
— Ох, извини. Я и правда слишком расхохотался.
— Да.
К тому же, чем дольше смеялся Калиан, тем меньше она собиралась скрывать растущее раздражение.
— Я засмеялся, потому что показалось забавным, как всё немного пошло наперекосяк.
Димирея нахмурилась ещё сильнее.
— Странно смеяться из-за того, что дела идут не по плану, и называть это забавным — тоже странно. Не знаю, как к этому относиться.
Димирея словно оставила Яну всю мягкость и забрала себе всю ту прямолинейность, которой так не хватало брату.
Калиан ещё раз коротко усмехнулся при мысли о том, как человек может быть настолько прямолинеен — даже Кирие, которого так сторонилась Люси, не казался таким сухим и несговорчивым, — и принялся объяснять:
— Не думаю, что мне когда-нибудь доведётся увидеть, как маркиз Бриссен поступает по уму.
Димирея ненадолго задумалась, собирая воедино обрывочные фразы Калиана, и спросила:
— Из-за меня маркиз Бриссен больше не может действовать разумно, поэтому план, который вы составили, расстроился. Вы хотите сказать, что рассмеялись, потому что это забавно?
— Если говорить «из-за тебя», звучит так, будто я тебя виню. Я вовсе не это имел в виду.
Калиан покачал головой, глядя на Димирею, которая с почти сверхъестественной точностью ухватила суть его слов, и добавил:
— Я не виню тебя за твои действия в зале заседаний. Если бы со мной так обошлись, я бы сразу выхватил меч, так что считаю, ты ответила достойно и сдержанно. И правильно сделала, что прикрылась моим именем. Имя для того и нужно, чтобы им пользоваться, так что при необходимости можешь распоряжаться им сколько угодно. Всё в порядке.
При этих словах лицо Димиреи приняло выражение «ну это же само собой разумеется».
— Я знаю, что вы не станете меня винить. Я не это имела в виду.
Калиан снова рассмеялся в ответ на слова, к которым и придраться было не к чему.
— Ладно.
Димирея сочла, что, раз уж Эван изъявил желание встретиться с Калианом, принц должен об этом знать, а поскольку казалось, будто Алан готов выместить свой гнев на доме Зигфрид, она просто заглянула во дворец Чермиль узнать, чем всё разрешилось.
— Но я ведь уже расплатился за все бананы, которые съел в тот день?
— Да. За бананы вы заплатили.
Прежде чем перейти к двум главным вопросам, они, как обычно, принялись вместе подсчитывать: ведь Калиан всё ещё не полностью расплатился за то, как усердно его оберегали в замке Зигфридов, так чем же теперь покрыть цену за «поругание имени» при словах об оскорблении её жениха, принца Калиана?
— Тогда, полагаю, можно списать расходы за постой и питание моего старшего брата, гостившего у вас в то время.
— Вы хотите сказать, что одним упоминанием имени спишете все расходы на проживание и стол Второго принца?
— Он ведь и ел немного. И, как я слышал, толком не спал. По-моему, вполне соразмерно.
Димирея тихо усмехнулась такой манере приравнивать стоимость бананов, съеденных едва очнувшимся от комы Калианом, к расходам на Франца, который весь на нервах не смыкал глаз.
— Хорошо. Зачту это в счёт уплаты.
Ей ещё многое предстояло взыскать с Калиана: и плату за выставленный в тот день щит, и содержание рыцарей, несущих стражу вместо него, и поиски кандидата в маркграфы на замену Грею Бриссену, и цену тиары, которую ей пришлось надеть в этот раз. Подобная уступка объяснялась лишь мыслью, что пока на такие мелочи можно закрыть глаза.
Как и всегда во время визитов Димиреи, сидевший чуть поодаль Ян с недоверчивым видом вздохнул. Ему казалось совершенно неправильным, что их прекрасный, словно цветок, принц ведёт подобную торговлю, будучи не в состоянии сполна расплатиться за всё остальное, но вмешиваться в их разговор он не собирался.
— Отлично, значит, расчёт завершён.
Калиан улыбнулся Яну и вновь вернулся к сути дела:
— То есть ты не знаешь, что именно собирается сказать мне маркиз Бриссен?
— Да. Он лишь просил передать, что желает с вами встретиться.
Встретиться с Эваном не составляло особого труда. Беда была в том, что длинный язык Эвана, болтавшийся легче ворса на гриве Рэйвена, подвёл его прямо во время речи на совете.
— «Я безмерно признателен Его Величеству за заботу обо мне… но вот это…»
Если бы Эван задумал так или иначе избавиться от Калиана, он бы воспользовался этим предлогом, чтобы пустить в ход клинок, но не слишком ли жёстко выступил сам Румейн?
— Похоже, маркиз снова пытается спастись, даже толком не прощупав почву.
Словно крот по весне, озирающийся по сторонам на земле, прежде чем уйти под неё.
Сделав глоток газированной воды с долькой лайма и листьями мяты, Калиан опустил взгляд и ненадолго задумался. Затем обратился к Яну:
— Ян. Мне хочется чего-нибудь сладкого.
Ян улыбнулся и поднялся:
— Как раз привезли свежую малину. Принести вам?
— Нет, хочу просто медового чаю. Положи побольше мёда.
Когда рядом находилась Димирея, Калиан старался по возможности не нагружать Яна обязанностями слуги. Ему ещё ни разу не приходилось просить подать другой напиток вместо чая, который он уже пил.
— Слушаюсь. Сейчас принесу.
Ян охотно кивнул и вышел, не задавая лишних вопросов.
Калиан проводил его взглядом и повернулся к Димирее лишь спустя некоторое время после того, как закрылась дверь.
— Не устроить ли нам завтра спарринг? Если позволит время. Сегодня вечером мне нужно кое-что объяснить брату, а для этого придётся поберечь ауру, так что, пожалуй, завтра.
До изначально условленного дня оставалось ещё много времени.
— Нет. Пожалуй, завтра мне придётся повидаться с братом Рэнделлом и нанести визит маркграфу. Как насчёт послезавтра? Я тебе о многом расскажу, Димирея.
— О чём вы думаете? — чуть нахмурившись, спросила Димирея.
Подозрение у неё вызвало поведение Калиана, который ни с того ни с сего первым заговорил о спарринге.
— Вы нарочно отослали моего брата, а потом на полпути передумали и назначили дела впопыхах. И говорите об этом, даже не приведя мысли в порядок.
Калиан лишь молча улыбнулся и перевёл разговор на другое:
— Ах да. Не могла бы ты как можно скорее подыскать кого-нибудь на замену маркграфу Бриссену?
— Принц.
Вместо ответа Димирея окликнула Калиана, достала что-то из-за пазухи и положила на стол.
Тук!
Это была прекрасная, довольно увесистая тиара, украшенная рубинами и бриллиантами. Разумеется, Калиан передал её Димирее, чтобы все видели в ней невесту принца.
— Хм. Димирея, — глядя на тиару, шутливо протянул Калиан, — мы уже расторгаем помолвку?
— У меня нет ни малейшего желания быть невестой человека, который сам себе роет могилу.
Димирея, наконец понявшая, почему Ян пытался остановить Калиана, встревожившись из-за его смеха, ответила так и продолжила:
— Сначала встреча с маркграфом, затем выбор нового маркграфа, а теперь вы вдруг заводите речь о мече… — она подняла руку и указала за окно. — Похоже, вы намерены лично снести голову Эвану Бриссену. Не рановато ли?
— Трудно объяснить тебе во всех подробностях, но дела немного запутались, Димирея. Я собирался дождаться, пока маркиз Бриссен сам выроет себе могилу, но, похоже, из этого ничего не выйдет. Если просто сидеть и ждать, кое-что произойдёт, и мне придётся отправиться на охоту за большой змеёй.
Он не стал рассказывать, что просил о помощи её отца, но тот отказался.
— Говорят, там, вдалеке, кое-кто охотится на змей, но сам толком не знает, что это за змея. Утверждает, что осторожен, но, боюсь, как бы его не укусили, если сунется туда, так что придётся вмешаться мне. А для этого надо развязать путы одному очень хлопотному побегу бамбука, с которым вечно столько возни. Придётся его отпустить. Вот такие дела. Порядок действий всё равно значения не имеет, и вечно всё идёт кувырком, так что я уже почти привык.
Димирея, оставившая попытки понять туманные речи Калиана, просто сказала то, что считала нужным:
— Эван Бриссен силён. То, что вы способны видеть его ауру, ещё не даёт вам преимущества в фехтовании. Если тронете Эвана Бриссена, принц погибнет.
— Ох, это я всегда и сам говорил, — снова рассмеялся Калиан. — Но и я не так уж слаб. И умирать не собираюсь.
Даже такой отчаянный человек, как Калиан, не помышлял бросаться в полыхающее пламя.
— Не думаю, что та, кто устроила для меня всё это, отправила меня сюда умирать из-за такой мелочи, так что и в этот раз наверняка оставит в живых. Хоть она меня и стёрла, не похоже, что позволит мне погибнуть. В общем, как-то так.
Димирея, смотревшая на Калиана с таким видом, будто хотела спросить, почему он опять несёт какую-то околесицу, попыталась остановить его ещё раз:
— Даже если вы не умрёте, то получите тяжёлые ранения. А если и не пострадаете, вам придётся отвечать за убийство маркиза.
Это Калиан уже знал и сам. Всё взвесил, принял решение и рассчитал, что сумеет с этим справиться.
— Если останусь цел — смогу пойти поймать змею. Если буду ранен — не смогу сунуться к змее. А если запрут под стражу — появится отличный предлог к змее не ходить. Обо всём остальном позаботится брат, так что и этот вариант меня устроит.
Она знала, что, спроси она хоть сто раз, что это ещё за змея и о чём речь, ответа не получит. Поняв, что дальнейшие уговоры бессмысленны, Димирея вздохнула и отступилась.
— … Приду послезавтра днём. Но взамен…
Вместо бесполезных слов предостережения, которые всё равно не подействовали бы, Димирея с суровым лицом подняла со стола тиару и убрала обратно за пазуху. А затем со смертоносным выражением на лице обратилась к Калиану:
— Если допустите, чтобы с вами снова случилось нечто подобное, я вас убью.
«Ну ладно, не надо так пугать».
Дожидавшийся медового чая Калиан мягко ответил:
— Димирея, мне нужно хорошо жить. Так что не волнуйся.
Кислый-прекислый мандарин.
Невыносимо кислый запах зелёного мандарина, от которого невольно морщишься — такой, что вовек не забудешь.
В ночном лесу пахло зелёной травой, а кончика носа касался этот кислый мандариновый аромат.
«Пропусти мимо ушей. Просто иди дальше, пока можешь. Не делай поспешных выводов».
Он помнил эти слова до единого звука — те самые, что Калиан сказал тогда, протягивая ему кислый мандарин и веля больше не думать о времени, проведённом в одиночестве:
«Франц. Ведь к тебе это не имело никакого отношения».
Он отличался исключительной чуткостью к запахам и вдобавок был на редкость сообразительным человеком. Поэтому, стоило Калиану заявить, что он собирается кое-чему его научить, но причину чтобы тот даже не смел выяснять, в памяти тут же всплыл запах кислого мандарина.
«Всё то же самое. Из-за слов или из-за такого же выражения лица?»
Франц, нахмурившись и глядя в лицо Калиану, протяжно вздохнул.
Аромат мандаринов никуда не исчез.
— Надеюсь, на этот раз ты просто не станешь копать глубже.
Этот безумец снова задумал взвалить что-то на себя. Он просил просто отпустить его, ничего не зная. Пока Франц размышлял, послушаться ли или отказать, Калиан заговорил снова:
— Сейчас мне нужен послушный старший брат, а не тот, кто не слушается.
— Растявкался тут.
Франц, имевший привычку огрызаться в ответ на всякую чушь, нахмурился и посмотрел на Калиана. Вместо обычной озорной ухмылки на губах брата играла улыбка, какая подошла бы разве что для Алана.
— Брат…
«О чём ты думаешь? Что задумал?»
— Моё имя, брат, — усмехнувшись, добавил Калиан. — Не мог бы ты позвать меня по имени? Так слушать куда приятнее. Прямо сейчас.
«Вот же с ума сошёл. Позвать его по имени, видите ли».
Франц вроде бы догадывался, о чём думает Калиан, но раз уж тот велел ему не знать лишнего, решил даже не ломать над этим голову. Как бы там ни было, сегодня этот парень, похоже, окончательно рехнулся. Вот почему так разит кислым мандарином. Видимо, он и сам расстроен.
Этот безумец тявкает без умолку и затевает что-то такое, от чего и сам с ума сойдёшь. Раз уж дело обстоит так, разве не долг старшего брата ответить ему тем же? Недолго поразмыслив, Франц взглянул на Калиана и отрезал:
— Не хочу.
Терпение у этого упрямца либо уже лопнуло, либо вот-вот лопнет.
Один уголок губ Франца, оттенком напоминавших подушечки лапок Люси, приподнялся в усмешке.