Он научился плавать.

Кто-то мог бы удивиться, зачем принцу целого королевства учиться подобному, барахтаясь в бушующем море, но, как ни невероятно это звучит, он научился этому лишь потому, что однажды такое уже случилось.

«О чём вы думали, когда прыгали в море? Разве вам не было страшно?»

«Было страшно».

«Вот видите. Море — поистине жуткое место. Даже если бы старший принц остался на берегу, я бы всё равно благополучно спас младшего принца…»

«Я вовсе не моря боялся, лорд Кастрин».

Как только Чейз оправился от простуды и пришёл в себя, он отправился к Тэйлану и принялся умолять научить его плавать. Каждый день он просил вновь и вновь заходить с ним в всё ещё холодную воду и показывать, как открывать глаза под водой, как держаться на поверхности, как двигаться и дышать.

«Тогда чего же вы испугались?»

Говорили, из-за осложнившейся простуды он оказался на грани жизни и смерти, но сам он толком ничего не помнил и ни капли не боялся снова заболеть. Не пугала его ни бездонная глубина, ни волны, готовые поглотить всё живое.

«Боялся, что разожму руку. Боялся навсегда потерять младшего брата. Вот чего я боялся».

Потому что узнал, что на свете есть по-настоящему страшные вещи.

Потому что больше никогда не хотел пережить подобное вновь.

Шаг, ещё шаг.

Проводив Арианну и направляясь туда, где должен был находиться самый могущественный человек во дворце, Чейз вдруг ощутил леденящий озноб. Стоял ясный и знойный день, но по коже побежали мурашки — словно он сбился с пути и погрузился в тёмную морскую пучину.

Разумеется, события того дня нынешний Чейз не переживал лично. Но для него не имело значения, когда именно это произошло. И тогдашний Чейз был старшим братом Берна, и нынешний.

«Не делай так. Никогда».

Должно быть, однажды он всё-таки услышал от него эти слова.

Чейз без сомнения был старшим братом и Берна, и Калиана. Одно это было важнее всего.

Щёлк.

Огромный рабочий кабинет Девлана встретил его мрачным холодом.

В воспоминаниях Чейза это место всегда было тесным, тёплым, шумным, полным смеха — тем самым кабинетом, куда, низко опустив голову, заходил Кирие, но сейчас всё было иначе.

— Похоже, ваша простуда идёт на поправку.

Впервые он пришёл к Девлану без особого повода. И впервые заговорил о его здоровье. Тем не менее Девлан не проронил ни единого лишнего слова — не спросил, что стряслось, и не поинтересовался, зачем сын явился к нему просто так.

— Я посылал вам лекарство, которое должно хорошо помочь от простуды, но слышал, вы отказались.

— Я отослал его обратно, потому что в лекарстве нет нужды. И без него всё пройдёт, так что не бери в голову.

Девлан не был уверен, что именно подмешано в снадобье, присланное единственным сыном.

А может, отверг лекарство Чейза как раз потому, что был слишком в этом уверен. Исполненная подозрений уверенность в том, что это вовсе не снадобье для выздоровления, а нечто прямо противоположное.

«Не можешь довериться и выпить лекарство от собственного сына?»

Родному сыну не верит.

Зато спокойно доверяет жизнь целителям из Тенсила — потомкам предателей, способным в любой миг обернуться и вонзить клинок прямо в сердце.

Подумав об этом, Чейз на мгновение опустил голову. Как бы смешно ему ни было, смеяться сейчас было нельзя, поэтому он тихо усмехнулся с таким видом, словно сдерживал что-то тяжёлое.

— С чего вдруг ты стал уделять мне столько внимания?

Чейз поднял голову на хриплый звук, похожий на скрежет металла, и спокойно ответил:

— Обычно в таких случаях говорят не об особом внимании, а о том, что сын беспокоится об отце. Разве могла быть иная причина присылать лекарство?

— Должно быть, могла.

Сказав это, Девлан едва заметно улыбнулся Чейзу.

— Приму я его или отвергну? Как же можно говорить о беспокойстве, если ты прислал снадобье лишь затем, чтобы выведать правду?

— Вы меня раскусили.

Чейз улыбнулся.

Какие тёплые отношения между отцом и сыном.

— Это ведь я тебя учил, так как мне было не распознать?

Закашлявшись, Девлан ответил так, будто ничего особенного не произошло. Чейз тоже кивнул с самым невозмутимым видом.

— Не тревожьте себя моей простудой. У тебя и без того дел невпроворот — как бы это не породило лишних поводов для беспокойства.

Предупреждение.

Предупреждение, высказанное без прямого упоминания связи между недавней неожиданной жёсткостью маркизы Лин в отношении Тенсила и интересом Чейза к простуде Девлана. Предупреждение о том, чтобы он прекратил совать нос куда не следует и не создавал себе лишних «поводов для беспокойства».

Это миролюбивое предостережение прозвучало без уточнений, кто именно станет причиной тревог для Чейза: он сам, маркиза Лин, Арианна или же один самый младший принц и его целительница в далёких землях.

— Впрочем, с простудой ведь всегда так? Порой она усиливается, но в какой-то момент отступает, и всё налаживается. Не стоит волноваться.

— Неужели.

Нынешний Чейз не был тем, кто на собственном опыте испытал, как расползается тяжёлая болезнь. Поэтому он ответил коротко, с таким выражением лица, словно рассуждал о чужих делах, а затем добавил:

— Кстати, если подумать, вы правы — эта хворь и правда способна обостряться со временем. Говорят, у третьего принца Кайриса тоже случилась такая простуда, что он харкал кровью, слег без сил и проболел целую неделю.

Девлан всё ещё не знал о браслете, скрытом в рукаве Чейза. Уверенность в этом основывалась на простой вещи: знай Девлан о браслете, он не стал бы утруждать себя подделкой почерка Чейза в письме к Калиану. Обман вскрылся бы в тот же миг, так какой смысл идти на подобное?

— Третий принц Кайриса.

Вот почему Девлан наверняка не ожидал, что Чейз вдруг заговорит о нём, однако кивнул без малейшего замешательства или удивления:

— Ты правда ездил туда ради встречи с тем мальчишкой?

Официальной причиной поездки Чейза в Кайрис значился Алан Манасил. И во время пребывания во дворце чаще всего наедине он общался с Аланом, за ним следовал Румейн, а затем Франц.

С тем самым мальчишкой они на самом деле виделись наедине лишь дважды.

Преодолели столь долгий путь ради встречи с ним одним — и встретились всего два раза. Не успев ни утешить, ни успокоить его вволю.

И тем не менее Девлан знал, что Чейз стремился увидеться именно с Калианом.

— Да, Ваше Величество.

Не отрицая, Чейз послушно кивнул, подтверждая правоту Девлана:

— Это и есть тот ребёнок, к которому я ездил. Его зовут Берн.

«Помните ли вы?»

Имя, выбранное вместе с покойной королевой. Имя, бывшее даром с её благим пожеланием, но в итоге обернувшееся проклятием, дарованным Его Величеством.

Глядя на Девлана со словами, которые не решался произнести вслух, Чейз медленно разомкнул губы:

— Я зашёл лишь сказать, что вам незачем сомневаться в присланном мной лекарстве, так что теперь пойду.

— Ступай.

Девлан кивнул так, словно уже утомился, и Чейз попрощался сдержанным поклоном.

— Тогда отдыхайте, отец.

Словно врезая это зрелище в самую плоть, Чейз смотрел, как помутневшие было карие глаза короля вновь обретают прежний вид.

[Прости. Я видел вызов, но рядом не было ни Арианны, ни лорда Кастрина.]

Поздней ночью сигнал послал Калиан, а извинения приносил тот, кто не смог ответить.

Калиан ведь слышал, что Тэйлан остановился в особняке маркизы Лин и Арианны. Надо было сообразить, что в столь поздний час собеседник не сможет ответить на вызов, но он попросту забыл.

[Это моя вина — не посмотрел на время.]

Чтобы Чейз во дворце всегда мог заметить входящий сигнал, свечение браслета ослабили, добавив лишь лёгкую искру маны. Однако из-за этого объём магической энергии, способной храниться в артефакте, резко сократился. Так что промахом самого Калиана было то, что он не учёл: при каждом разговоре Чейзу понадобится помощь Тэйлана или Арианны.

Поняв это, Калиан тут же оборвал связь. Побоялся, что Чейз, мгновенно узнавший его вызов, не найдёт себе места, глядя на непрерывно мерцающий браслет.

[Прости.]

Калиан тоже извинился, прекрасно зная, какую досаду, должно быть, чувствовал Чейз, глядя на браслет без единой крупицы собственной маны, чтобы принять связь.

Вместо шума волн — журчание бегущей воды, вместо солоноватого запаха моря — запах нагретой летней травы и земли. Вместо песчаного пляжа Калиан сидел на валуне в залитом лунным светом лесу.

[Я места себе весь день не находил от любопытства, по какому же делу со мной хотел связаться принц Калиан.]

Это была мягкая просьба поскорее перейти к сути.

Хоть Чейз и сказал так, на деле он сам дождался позднего вечера, прежде чем перезвонить. И из заботы о Калиане, и потому, что счёл более разумным связаться после встречи с Девланом.

А точнее, услышь он голос Калиана до разговора с Девланом — вряд ли сумел бы держать себя в руках.

[Я хотел попросить насчёт того, чтобы отозвать птиц, остающихся во владениях Зигфрида. Герцог скоро выступит, и я боюсь, как бы их не схватили заодно.]

[А, вот ты о чём. Я уже отдал приказ. Подумал, что принц Калиан сам может их переловить. Да я всё равно собираюсь позже вернуть всех птиц из Кайриса, так что ничего страшного, если выведу их оттуда заранее.]

Раз всё уже было улажено, Калиан ответил с лёгкой улыбкой:

[Ты что, мысли мои прочёл?]

[Вернее будет сказать, что я узнал об обстановке от принца Франца. Раз уж принц Калиан отправился возвращать лорда Манасила, я догадался, с кем он там встретится и о какой услуге попросит.]

Франц.

Оказывается, он и о поездке за Аланом успел рассказать Чейзу.

Неудивительно, что сообразительный горошек догадался о поездке Алана на юг. Благодаря этому птиц успели быстро увести, даже несмотря на отсутствие связи, но Калиан немного растерялся, пытаясь понять, до чего же далеко зашёл в своих беседах этот зелёный.

[А, понятно. Что ж, к счастью… В любом случае я переживал, не помешает ли это твоим делам.]

Сорвавшееся с губ смущённое признание заставило Калиана невольно рассмеяться.

И впрямь, разве не смешно?

Услышал, что чужая страна отзывает своих лазутчиков с твоей же земли, — и ещё переживает, как бы это не навредило её делам.

[Количество птиц и без того сильно сократилось, а во владениях Зигфрида их уже и так собирались зачистить, так что всё в порядке. Всё равно я смутно помню, что случится в будущем, а если не помню — просто делаю то, что должен. Ну а если появится тайна, которая вызовет у меня любопытство, я ведь могу спросить у принца Калиана.]

Чейз добавил ещё одну фразу:

[Не расскажу.]

[Тогда спрошу у принца Франца. Я слышал, у него секретов нет.]

Франц.

О чём вообще ты с ним болтал?

Стоило Калиану подумать, что надо бы выяснить, о чём Франц наговорил Чейзу, как в голове тут же зазвучали слова, словно Чейз читал его мысли:

[На всякий случай предупрежу: принц Франц просил дать ему рассказать самому, так что я принцу Калиану ничего не скажу.]

Ха.

Прикрыв лицо ладонью, Калиан постарался сдержать смех и ответил:

[Когда я спрашивал, подружились ли вы, вы оба притворялись, будто нет. А на деле, гляжу, стали закадычными друзьями. Оба хороши.]

На душе было смешанно.

Очень смешанно.

Нельзя было ни порадоваться, ни возненавидеть; становилось одновременно и горько, и весело, и печально, и нелепо, и неловко — а вместе с тем думалось, что, может быть, так оно и естественно.

[Глубокий ум и быстрая сообразительность. Неплохой он человек.]

Такую оценку дал Чейз.

Говорил он так, словно уже и забыл о поддельном пропуске во дворец Чермиль.

[А больше всего, похоже, он тревожится о принце Калиане.]

[Ну, не то чтобы прямо тревожится… Не знаю. Честно говоря, порой я сам не понимаю, зачем всё это делаю, и уж тем более не понимаю, зачем он так поступает со мной.]

Услышав, что Калиан не знает, Чейз лишь покачал головой. Так или иначе, продолжать расхваливать Франца он не собирался, поэтому больше не стал говорить о нём и перевёл разговор на другую тему:

[Кстати, я тут подумываю научиться управлять маной.]

[О мане речь?]

Вместо того чтобы говорить о других, Чейз заговорил о себе. Ведь он лучше кого бы то ни было знал, за кого на самом деле сильнее всего переживает Калиан — вовсе не за Франца.

[Да. Не могу же я всю жизнь просить о помощи Арианну или лорда Кастрина.]

Произнеся это, Чейз усмехнулся, и Калиан усмехнулся в ответ.

В конце концов обоим оставалось лишь смеяться над тем, что им, похоже, всю оставшуюся жизнь предстоит вот так переговариваться голосами, не имея возможности увидеться. Не пойдёшь же предъявлять претензии самой Серенти — вот и оставалось только смеяться.

Усмехнувшись, Калиан ответил:

[Неплохая мысль. Раз уж ты учишься у лорда Кастрина, глядишь, когда-нибудь и ауру пробудишь.]

[Как бы далеко вы сами ни зашли, принц Калиан, вы, пожалуй, слишком легко об этом говорите.]

[Неужели я так сказал?]

До Чейза вновь донёсся лёгкий звонкий смех.

[Но правда, мне кажется, заранее поучиться — совсем не плохая идея.]

Рыцари ведь тоже учатся управлять маной.

Надеясь однажды вступить на путь меча и накопить ауру, они осваивают управление маной со смутными чаяниями на будущее. И порой находились такие, кто, обнаружив у себя полное отсутствие таланта к магии, разочаровывался и вовсе откладывал меч в сторону. На взгляд Калиана, глупее поступка и быть не могло, но если человек сам падал духом и сдавался, вмешиваться было не в его силах.

[Не знаю, совпадение ли это, но я как раз тоже собирался рассказать об управлении маной. Удивительно.]

Чейз сразу понял, что Калиан собирается обучать обращению с маной Франца. Калиан знал, что в этом разговоре нельзя произносить слово «брат», да и выговаривать официально «Второй принц Франц» было не с руки, поэтому старался по возможности не называть имени.

Чейз, разумеется, не мог вмешиваться и поправлять его, поэтому лишь спокойно уточнил:

[Вы собираетесь обучать мане принца Франца?]

[Да. Именно это и планирую.]

Знай Франц, что задумал Калиан, приглашая его сегодня в лес, ни за что не счёл бы это приглашением в преисподнюю.

Разумеется, раз уж они встретятся, Калиан не прочь был заодно и скрестить клинки — как ради дела, так и для собственного удовольствия.

Пока он болтал с Чейзом, впереди показалась белая лошадь с восседающим на ней «горошком», которую вёл за собой Рэйвен.

Похвалив Рэйвена за то, что тот привёл Франца вместо него, Калиан завершил разговор с Чейзом и поднялся на ноги.

— Пришли?

Оглядевшись на миг по сторонам, Калиан заговорил со спешивающимся Францем:

— Сегодня я научу вас кое-чему занятному. Тренироваться придётся каждый день, но будет весело. Только пообещайте мне одну вещь.

Франц молча посмотрел на Калиана и спросил:

— Какую?

Калиан, некоторое время пристально глядевший на Франца, с лёгкой улыбкой ответил:

— Зачем я вам всё это рассказываю… На этот раз не смейте допытываться, почему.

Мана Калиана, аура Берна и та аура, которой Калиан обладал сейчас. Он собирался показать и сравнить их все.

Зачем он собирается это показать?

Зачем учит управлять маной?

Это была просьба даже не задумываться о том, почему он уже сейчас пытается научить брата самостоятельно копить ману — даже без Калиана.