Улыбка Калиана, обращённая к Димирее, не изменилась.

Сохраняя безупречное выражение лица, он кончиками пальцев будто дорисовал в воздухе ту глубокую, хищную улыбку, которой желал улыбнуться на самом деле.

— Сюда, Димирея.

После чего лично проводил девушку к теперь уже пустовавшему рядом с ним месту.

Димирея тоже прекрасно понимала, что здесь и сейчас даже короткий вдох или мимолётный взгляд обретают вес несмываемого клейма. Поэтому она склонила голову с лёгкой улыбкой, принимая учтивость Калиана, и опустилась в кресло вслед за ним.

Шум в зале стих.

Дворяне, собравшиеся в Павильоне Зигфрида, лихорадочно пытались хоть как-то истолковать и осмыслить происходящее у них на глазах.

Все замолкли, видя, как день, о котором прежде лишь судачили в догадках, стал явью, а давние предположения сбылись.

— Маркиз Бриссен ещё не прибыл.

Расстояние от мест, где сидели они двое, до столов знати было довольно велико. Поэтому Димирея произнесла это со спокойной улыбкой, будто они обменивались лёгким приветствием. Голос её звучал совсем тихо, чтобы слова не разнеслись в тишине, внезапно ставшей громче любого шума.

Калиан кивнул, словно принимая её «приветливое замечание», лишь подтвердившее отсутствие человека, который непременно должен был здесь находиться, и ответил:

— Да, я знаю.

Разве в этом зале имелся хоть кто-то выше по положению, чем Калиан или ушедший незадолго до этого Франц? И тем не менее оба принца явились раньше Димиреи и Эвана.

Разумеется, Димирею Калиан заранее сам попросил поступить именно так. Чтобы разом приковать внимание уже собравшейся знати и с наибольшим размахом продемонстрировать собственные амбиции.

— По той же причине, что и вы, но с чуть иным умыслом. Наверняка скоро явится.

То же касалось и Эвана.

Он жаждал выставить напоказ своё влияние и власть, показав, что стоит выше самих принцев. Очевидно, он изо всех сил старался подгадать момент, чтобы испортить это торжество.

А быть может…

— Его Величество Король!

— … Он, пожалуй, хочет заявить, что его власть превосходит даже власть Его Величества.

В ответ на слова, прозвучавшие почти одновременно с возгласом рыцаря, возвестившего о прибытии Румейна, Димирея едва заметно кивнула и поднялась с места. Калиан встал вслед за ней.

Алана здесь не было.

Поскольку в такой день ему не удавалось ни как следует поздравить Калиана, ни просто остаться в стороне, он заранее предупредил Румейна, что на приёме присутствовать не будет.

Румейн, облачённый в тёмно-серое одеяние с фиолетовым отливом и чёрный плащ, ниспадавший до самых пят, направился прямиком к Калиану. Взгляды всей знати потянулись вслед за его шагами.

«Разве королю не следовало бы разгневаться и упрекнуть их за беспечность?»

«Интересно, проигнорирует ли он это, как делал прежде?»

«Нет. Мне кажется, он, напротив, обрадуется и примет это благосклонно».

Безмолвные пересуды тянулись бесконечной чередой, точно щебет мелких пташек. Как отреагирует Румейн, увидев Димирею? И как, сообразно этому, надлежит повести себя мне и моему дому?

— С днём рождения, Калиан.

Румейн превзошёл все ожидания знати.

Искренне пожелав сыну счастливого дня рождения, Румейн долго смотрел на Калиана с тихой улыбкой.

Не было нужды гадать, поздравляет ли он с днём рождения на самом деле или же хвалит за блестяще разыгранный спектакль.

— Благодарю вас, Ваше Величество.

Калиан произнёс лишь это и склонил голову.

Затем Румейн обменялся коротким и непринуждённым приветствием с Димиреей, мельком взглянул на пустующее место Эвана и направился к своему креслу. После чего завершил краткую приветственную речь, выразив признательность гостям, собравшимся разделить праздник в честь дня рождения Калиана.

— А теперь поднимем бокалы за третьего принца.

Вслед за короткими словами Румейна перед всеми, включая Калиана, наполнили бокалы шампанским.

Глядя на пузырьки, беспрерывно всплывавшие и лопавшиеся в красном вине, Калиан незаметно и горько усмехнулся.

Посторонним ярко-алое шампанское казалось цветом Раффлении, которую принято дарить на дни рождения. Однако, сколько бы Калиан ни вглядывался в него своими глазами, он видел лишь цвет расплавленной Аннерусии.

Не подозревавший о сложных чувствах, на миг всколыхнувших Калиана, Румейн начал:

— Чтобы отпраздновать этот счастливый день, когда на свет появился третий принц великого Кайриса…

Румейн, сжимавший в руке бокал с шампанским, в котором играл отблеск пламени жизни и смерти, на мгновение обвёл взглядом зал. Окинув взором дворян, в тишине внимавших его низкому, раскатистому голосу, король уже готов был властным тоном объявить Калиану, какой именно подарок он ему преподносит.

— Прошу прощения за опоздание, Ваше Величество.

Незваный гость.

Поздравительная речь короля уже началась, и потому голос человека, который был не более чем незваным гостем, вторгшимся в зал вопреки словам стражи о запрете входа в этот миг, бесцеремонно оборвал Румейна.

Чтобы выставить напоказ ту власть, которой он обладал вне зависимости от сословных рамок, и то, что ему недавно и чудесным образом удалось вновь обрести…

— Прибыли маркиз Эван Бриссен и виконт Леннон Бриссен.

Этот человек опоздал намеренно — чтобы Леннона Бриссена гарантированно увидели все без исключения. И человеком этим был Эван.

Эван и Леннон стремительно вошли в банкетный зал, оставив позади голос рыцаря Каэлы, который объявлял, кто именно ворвался на приём без разрешения.

Гранатовый сок поставили перед Калианом задолго до того, как принесли шампанское для тоста. Заполнявший бокал лёд подтаял и с чистым звоном чуть осел. Для Калиана этот тихий звук тающего льда прозвучал куда громче шагов вошедших в зал Эвана и Леннона.

Вошедший в тёмно-синем одеянии с вычурными платиновыми украшениями Эван устремил взгляд на Калиана, сидевшего с идеально прямой спиной. Ему было до крайности любопытно увидеть, как изменится лицо принца, когда тот получит Леннона в качестве подарка ко дню рождения.

Словно почувствовав этот взгляд, таинственные алые глаза, сиявшие так же прозрачно, будто наполненные гранатовым соком или красным шампанским, повернулись в сторону Эвана.

И тут же отвели взгляд.

На Леннона принц даже мельком не взглянул.

Одного короткого взора хватило, чтобы убедиться, кто именно вошёл. И куда больше внимания лицо Калиана, похоже, привлекал гранатовый сок, тихо звякнувший льдом прямо перед ним.

Эван, на мгновение приподнявший брови от того, что принц даже не удостоил Леннона взглядом, вскоре вновь обрёл самообладание.

«Впрочем, он наверняка уже знал».

Слухов о Ленноне и без того ходило предостаточно. Калиан наверняка учитывал, что в столь знаменательный день они явятся вдвоём, дабы «поздравить» именинника.

Поэтому Эван отвёл глаза, стараясь не выдать ни малейшего смятения из-за спокойной реакции Калиана.

Пустое кресло Франца и Димирея, стоявшая по другую сторону. Драгоценность с богатым подтекстом на голове Димиреи одно за другим бросились ему в глаза.

Димирея приняла ещё один бокал. Она вообще не смотрела в сторону Эвана. Брови Эвана дёрнулись ещё раз, когда он заметил, что именно ярко блестело на лбу девушки, повернувшей голову к Румейну.

«Так вот почему Франц отсутствует».

Как бы ни был высок о себе мнения Эван, он всё же оставался человеком из плоти и крови, способным сопоставлять факты. Он тут же понял, что тщательно подготовленный им «сюрприз» пошёл прахом, и осознал, что именно сейчас провернул Калиан.

«Знай я, что всё обернётся так, явился бы чуть пораньше и проследил бы за ними с самого начала!»

Почувствовав запоздалое сожаление, Эван тихо прицокнул языком. Услышавший этот звук Леннон растерянно обратился к нему:

— Отец?

Леннон, которого Эван «спас» и с которым теперь носился как с драгоценностью, даже не догадываясь, что запер его в темнице родной отец, непонимающе переводил взгляд с лица Эвана на Калиана и Румейна.

Благодаря Леннону, совершенно не улавливавшему происходящего, Эван мгновенно опомнился. Прежде всего следовало держаться твёрдо и ни за что не позволить окружающим увидеть своё замешательство.

Вскоре Эван отвёл взгляд от Калиана. Затем неторопливо прошёл к свободному месту перед рядами знати и сел. Не то что не извинился за опоздание — он даже не счёл нужным как следует поприветствовать Румейна и Калиана.

Тук-тук-тук.

Калиан, державший в руке бокал с шампанским, постучал по стеклу кончиками пальцев.

Он сдерживал себя, чтобы не вспылить от беспредельной наглости Эвана. Прежде всего, сейчас проблемой был не Эван — оставалось дождаться продолжения речи Румейна.

«Так что, пожалуйста, скажите же это поскорее».

С таким молчаливым призывом в глазах Калиан поднял взгляд на Румейна. Король мельком посмотрел на сына, затем отвёл глаза и вновь заговорил:

— Наложнице Фрее Уитлин…

И наконец:

— Я жалую титул королевы!

Слова, грянувшие словно гром среди ясного неба, эхом разнеслись по всему залу.

Тихо звучавшая музыка оборвалась. Бокалы с шампанским, уже поднятые для тоста, медленно опустились. Дворяне в растерянности принялись переглядываться.

Не ослышались ли мы?

Неужели это правда?

Тук-тук-тук.

Пальцы Калиана вновь отстучали дробь по стеклу.

Никто, пожалуй, и не догадывался, каких усилий стоило Калиану не выдать на лице переполнявшего его сейчас живого интереса.

Ни в коем случае нельзя поддаваться шуму знати. Нельзя ни радоваться, ни показывать намерения отвергнуть слова Румейна. Надо было оглядывать зал со спокойным и невозмутимым лицом.

«Кто останется сидеть, а кто поднимется с места».

Ведь он обязан был увидеть это собственными глазами.

Кое-что изменилось, но кое-что осталось прежним.

Изменилось то, что в обращении он больше не использовал странные и длинные титулы вроде «старший брат принца».

— Что вы здесь делаете в такой час?

В какой-то момент это вошло в привычку, и он повторял это при каждой встрече, но теперь перестал.

— Ваше Высочество вице-командующий.

А прежним осталось то, что говорить он стал тише и всё равно не называл собеседника просто «принцем» как положено.

Теперь Арсен вычеркнул Франца из категории «старших братьев Калиана». Точнее говоря, это Калиана вычеркнули из числа братьев Рэнделла и Франца — во всяком случае, связывать их братскими узами Арсен больше не пытался.

Благодаря этому Франц, уже привыкший к новому обращению, которое стало то ли короче, то ли ещё более причудливым, ответил безо всяких эмоций:

— Простуда.

— У вас простуда?

Произнеся это, Арсен тихо отступил на шаг.

— Слишком тяжело управляться со ста новичками. Вам не следует так надрываться.

Магический корпус «Валкан» пополнился сотней новых магов, включая досрочных выпускников академии магии. Вдобавок к этому рыцарские ордены Карен и Раон официально влились в ряды рыцарей «Валкана».

Ожидаемым последствием этого стала, конечно же, «занятость». Не просто занятость — работы навалилось столько, что впору сойти с ума.

— Замолчи.

Франц, находившийся в прескверном настроении, прошёл в дальний угол, подальше от Арсена, сбросил плащ, вынул булавку из ворота рубашки, развязал галстук и швырнул всё это на диван.

Неизвестно, куда он запропастил Рерика, но управляться со всем этим без посторонней помощи он умел на редкость ловко. Наблюдая за тем, как Франц, оставшийся в одной рубашке после того, как снял камзол и жилет, закатывает рукава, Арсен нахмурился и спросил:

— Раз у вас простуда, зачем же вы пришли?

— Дела.

«Ах, принц. Неужели я и впрямь это сказал? Неужели я действительно затеял большую игру, положившись на этого человека, у которого не разберёшь — то ли слов не допросишься, то ли характер такой вспыльчивый?»

Арсен, беззвучно вопивший про себя, тяжело вздохнул и уселся за стол. За собственный стол, отодвинутый как можно дальше от стола Франца.

По мере расширения «Валкана» ожидаемым изменением стала нехватка времени, а вот неожиданным — вот эта картина. Стол Франца, ранее стоявший в расположении рыцарского ордена, перетащили прямиком в просторный, бестолково пустой кабинет Арсена.

«Брат может казаться нелюдимым, но, если узнать его поближе, он довольно кроткий, так что поладить с ним не составит труда».

Суждение Калиана и впрямь было предельно разумным.

Разумеется, объём работы вырос неимоверно, а сообразительный второй принц трудился быстро и безукоризненно, так что в одном кабинете два вице-командующих действительно могли трудиться с куда большей отдачей.

Но разве не жестоко сгонять в одну комнату двух людей, чья работоспособность растёт ровно настолько же, насколько сокращается срок их жизни от одного взгляда друг на друга? Говорят, они не жалуются, но Арсен уже начинал сомневаться, вправду ли это так.

Словно прочтя его мысли, Франц повернулся к Арсену с раздражённым лицом и бросил:

— Маг.

— Я вице-командующий. Вице-командующий!

Франц вновь заговорил, даже не глядя на Арсена, который уже в миллионный раз поправлял его обращение, хоть и не мог вытравить эту привычку.

— Вон.

На столь милое «приглашение» со стороны застенчивого и, на первый взгляд, весьма кроткого принца маг, также слывший человеком скромным и довольно резким на язык, ответил с невозмутимым лицом:

— Это мой кабинет, вице-командующий.

И вновь дала о себе знать их тринадцатилетняя разница в возрасте.

Франц, не в силах скрыть раздражения, взъерошил аккуратно уложенные волосы и впился в Арсена острым взглядом светло-зелёных глаз.

— Выйди вон.

А затем пробежал сверкающими светло-зелёными глазами по бумагам и добавил будто между прочим:

— У брата день рождения, разве не нужно его поздравить?

Прозвучало это как самое обычное поздравление с днём рождения.

Арсен, уже собиравшийся посмотреть на Франца так, словно тот нёс сущий бред, на миг бросил взгляд в окно. Вдали виднелся Павильон Зигфрида — самое прекрасное и сияющее сооружение на всём континенте. Поразмыслив немного над тем, что там происходит, Арсен накинул висевшую на стене белоснежную мантию и произнёс:

— Я схожу поздравить принца с днём рождения, вице-командующий.

Арсен Герц, вице-командующий корпуса «Валкан». Знак золотого лаврового листа, чётко обозначавший его положение, на мгновение блеснул и скрылся за дверью.

Так как он ничего никому не объяснял и лишь велел поздравить брата, Франц, ни единым словом не выдавший истории с Эваном, как ни в чём не бывало вернулся к документам.

Тот день, когда Калиан потерял сознание, закашлявшись кровью.

В банкетном зале сейчас стоял гул ничуть не тише, чем тогда — пожалуй, даже громче.

Взгляд Калиана, молча смотревшего перед собой, обратился к Эвану. Эван тоже посмотрел прямо в глаза Калиану.

Поднявшись со своего места, Эван зашагал туда, где находился Румейн. Не могло быть, чтобы Эван не понимал, что означает посмертное возведение Фреи в ранг королевы.

Шаг за шагом.

Длинные белые пальцы Калиана шевельнулись, будто смахивая капли воды с бокала шампанского. Над горлышком бокала протянулась ещё одна прозрачная нить.

«А…»

Румейн оказал услугу, а Димирея исполнила свою часть. Франц вовремя удалился.

Более того, убедившись, что вот-вот свершится ещё одно радостное событие, Калиан разжал пальцы на излёте очерченной в воздухе дуги. Выскользнувший из его руки бокал на мгновение замер в воздухе, а затем рухнул вниз.

Дзинь!…

Бокал ударился о мраморный пол и разлетелся вдребезги. Кроваво-алое шампанское растеклось по белоснежным плитам.

От этого резкого звука опрометчивые шаги Эвана, направлявшегося к Румейну, замерли. Беспорядочный гул, разносившийся по залу, разом оборвался.

Усмиривший переполох в Павильоне Зигфрида Калиан опустил взгляд на ярко-алый напиток, пролившийся на пол.

Теперь, когда вино заиграло в оттенке Раффлении, Калиан освободился от гнетущих мыслей о прежнем Калиане, давивших на него весь день, и слегка улыбнулся с довольным видом.

Аура Эвана.

— … Наконец-то.

Бумага.

Человек.

Всё.