Шрам.
Отметина, остающаяся как доказательство того, что рана зажила.
Во всём мире об этом знал лишь один человек, но у Берна на руках и теле имелось немало шрамов. Была и длинная тонкая отметина на правой ладони Калиана. О том, какие именно намерения скрывались за той выходкой, догадывался только Франц, однако рана, полученная из-за его собственного безрассудства, затянулась не сразу. Конечно, кроме неё, никаких других шрамов не оставалось — ведь благословение Сиспаниан обладало мощнейшей целительной силой.
То же самое касалось и Франца. Благословение, не сдержанное Печатью Клятвы, поскольку рана не затрагивала сердце, уже стремительно затягивало порез, оставленный клинком Калиана. Разумеется, это не значило, что след исчезнет прямо на глазах, и без помощи Хины на полное заживление требовалось не меньше половины дня.
— Некрасивая рана.
Даже застёгнутая до самого горла рубашка не скрывала пореза. На замечание о длинной кровавой черте на его бледной шее Франц ответил с совершенно бесстрастным лицом:
— А разве бывают красивые раны?
Тот день, когда Люси — тогда ещё безымянный котёнок, незадолго до того, как пораниться кинжалом Силики, — по неведению забрела в розарий. То есть день, когда Рэнделл преградил путь Хине.
С тех самых пор они впервые встретились лицом к лицу и заговорили по-настоящему. Если быть точнее, следовало бы сперва разобраться, случались ли между ними вообще когда-нибудь настоящие разговоры, но, по крайней мере, сам Франц считал именно так.
— Порой случаются и необходимые раны, не так ли? Не могу сказать, что видеть подобное — так уж плохо.
Францу вовсе не хотелось соглашаться со словами сидевшего напротив Рэнделла, но в них всё же имелась доля правды. Разве не такие мысли приходили ему в голову, когда он брал в руки меч? Порой казалось, что с мозолями на ладонях держать клинок было бы куда удобнее. Впрочем, под «необходимыми ранами» Рэнделл имел в виду вовсе не мозоли мечника.
Кинжал Силики. Речь шла о ране, которую Франц получил в тот день.
— Если бы ты и в тот раз не терял бдительности, всё сложилось бы, как сейчас…
— Я скажу лишь то, что должен сказать, и сразу уйду.
Не желая углубляться в эти воспоминания, Франц оборвал Рэнделла. В пустоватой комнате старшего брата не витало абсолютно никакого запаха. Франц шёл сюда с неохотой, ожидая, что здесь всё пропитано ароматом роз, но потом прикинул и понял: значит, Калиан уже успел здесь побывать. А раз запаха нет, то и то пари было заключено как раз с тем расчётом, чтобы отправить на встречу с Рэнделлом его.
— Мне передали, что поговорить со мной хочет не ты, а Калиан. Любопытно, — произнёс человек, который едва ли вообще представлял, что такое «любопытно».
— Не нравится? — ответил Франц, сам знавший значение слова «веселье» разве что по словарям. — Если не по нраву, я могу уйти.
Он застегнул рубашку до самого ворота, повязал галстук и даже закрепил концы воротника платиновой цепочкой. Вместо привычного кардигана, в котором обычно ходил по дворцу Чермиль, на нём был идеально сидевший по рукам пиджак.
Не пытаясь разбираться, отчего так сдавливает грудь — от тесной одежды или же от необходимости глядеть в глаза сидящему напротив родному брату, — Франц взял чашку, отхлебнул глоток и поставил её обратно. Вкус горького растопленного шоколада был не слишком приятен, но всё равно вызывал куда меньшее отвращение, чем взгляд Рэнделла.
— Не имеет значения, кто именно пришёл.
Придёт ли сам Калиан, или вместо него, сославшись на его поручение, явится Франц — особой разницы между их визитами не было. Теперь, когда Рэнделл уже решил ступить в тень Калиана, ему было всё равно, кто заглянет к нему — сам Калиан или Франц, уже подавший тому руку. В конечном счёте, кто бы из них двоих ни пришёл, для Рэнделла всё сводилось лишь к тому, чтобы «перекинуться с кем-то парой слов».
Прекрасно уловив этот подтекст, Франц на мгновение почувствовал досаду. И дело было вовсе не в переживаниях из-за отношения Рэнделла — просто он надеялся использовать нежелание брата с ним беседовать как предлог, чтобы сразу спуститься вниз. Раз уж тому оказалось «всё равно», придётся продолжать разговор, лишившись пути к отступлению.
— В «Валкане» есть целитель. Но мне кажется, нам не помешает обучение с помощью целителей Тенсила, поэтому я пришёл просить тебя об одолжении.
В конце концов Франц всё-таки озвучил Рэнделлу свою просьбу. И мысленно проклял ровно двух человек: самого себя, затеявшего этот разговор, и Арсена.
В спарринге с Калианом он уступил, но пари всё же выиграл. Благодаря этому Калиан обучил его технике шага, которой владел только Слейман — приёму, позволявшему эффективно уклоняться и мгновенно контратаковать в бою с исключительно быстрым противником. После этого Калиан велел Яну передать Рэнделлу, что вскоре навестит его. Но тут от Арсена пришла весть: есть срочное дело, и он уже направляется к Калиану.
— Похоже, это была вовсе не пустая видимость. Раз ты обращаешься ко мне с такой просьбой.
Вот благодаря тем двоим ему и пришлось выслушивать слова, в которых он совершенно не нуждался.
— Ты считал мой переход в «Валкан» пустой видимостью?
Рэнделл кивнул. Иными словами, он полагал, что Франц числится вице-командующим лишь для отвода глаз, ради красивого звания на публику. Он не так уж сильно и ошибался: если бы не недавние «наставления» Калиана, сам Франц наверняка думал бы точно так же.
Франц уже собирался возразить кивавшему Рэнделлу, как вдруг тот скользнул взглядом по розарию за окном и пристально посмотрел прямо на брата. Он вперился в живые светло-зелёные глаза, словно сам его взгляд был бездонной, неизбежной пропастью, готовой поглотить собеседника.
— Я думал, это лишь показуха. Откуда же мне было знать, что ты осмелишься извлечь выгоду из Третьего?
И говорил это человек, который сам ни разу в жизни толком не позаботился о брате.
— Тц, — издал короткий глухой звук Франц.
Он поднял руку и ухватился за узел галстука. Дышать вдруг стало тяжело, и захотелось немедленно его ослабить, но Франц глубоко вдохнул и опустил руку обратно. Показывать несдержанность перед Рэнделлом больше не хотелось, так что он стерпел.
— А ты вообще помнишь, что именно я сделал с Калианом?
— Разве есть нужда держать подобное в памяти? Я лишь озвучил то, что знаю сам.
— Лучше бы ты хотя бы запомнил, что не тебе бросаться такими словами. Неужели так трудно просчитать столь простую вещь? — С этими словами один уголок губ Франца криво пополз вверх. — Выбери уже что-нибудь одно. Либо до конца жизни строй из себя жертву, притворяясь пострадавшим, и стой в сторонке, отгораживаясь от всего происходящего вокруг и подрезая свои розовые кусты, — либо взгляни всему в лицо и только потом вини себя. Пытаться делать и то, и другое сразу — это уже жадность.
Увидев вспыхнувший огонёк в светло-зелёных глазах, которые только что словно вырвались из его тёмной бездны, Рэнделл тихо рассмеялся.
Тёмно-серый мраморный пол.
Начищенный до блеска пол без единого пятнышка сверкал, отражая тёмно-алое свечение.
Топ-топ-топ-топ!
Кошка — существо такое: коли перед носом мелькает что-то блестящее, надо непременно поймать и проверить, что это. Вот и Люси, завидев огонёк, со всех лап припустила за бликом, пытаясь его сцапать. Но за миг до того, как эти две милые, точно хлопковые комочки, лапки накрыли добычу, сверкавший на полу свет внезапно исчез.
— Мяу!
Смышлёная Люси, сразу сообразившая, чьих это рук дело, уселась на диван и возмущённо мяукнула, глядя прямо в устремлённые на неё алые глаза. Тогда, словно желая утешить кошку, чуть поодаль всплыл ещё один тёмно-алый огонёк — немного другого размера и формы. На этот раз свет не пропадал, однако поймать его всё равно не выходило. По сути своей это была лишь бесформенная искорка, так что сколько бы Люси ни поднималась на задние лапы, пытаясь схватить её передними, ухватить воздух не получалось.
— Мряу!
Потерпев очередную неудачу, Люси недовольно вскрикнула и уставилась снизу вверх на Калиана. Увидев её раздражённую мордочку, на которой так и читалось: «Мне что, обязательно так нервничать из-за тебя?» — удивительно похожую на выражение лица кое-кого из покоев этажом выше, — Калиан тихонько рассмеялся.
— Люси. Ты рассердилась из-за того, что не можешь это поймать?
Не понимавшая человеческой речи Люси вновь бросилась за огоньком, который по воле Калиана вспыхивал и гас в разных уголках комнаты.
Топ-топ-топ-топ!
Итог, разумеется, оставался прежним. Видя, как после третьей неудачи Люси встопорщила всю шерсть и сверлит его гневным взглядом, Калиан снова расхохотался. Тёмно-алая аура, полная зловещей, пугающей силы.
— Обычно звери пугаются или чувствуют отвращение ещё до того, как попытаются её поймать. А тебе, видать, просто любопытно.
— Мя-ау!
Услышав этот возглас — то ли протест, то ли возражение, то ли предупреждение, смысл которого всё равно ускользал, — Калиан почувствовал, как на душе стало чуточку спокойнее. Глядя на носящуюся по комнате за ускользающими огоньками Люси, он вновь заговорил:
— Ты даже дождь за окном пыталась поймать. Что ж тебе так нравятся вещи, которые не поймать в лапы?
— Мяу!
Как ни крути, а она ему перечит. То ли кошка возмущалась, что это несправедливо, то ли оправдывалась, что лапы сами тянутся, то ли заявляла, что во всём виноват сам Калиан, — но дерзила она совершенно точно. Устыдившись того, что подразнил малышку, Калиан достал кусочек вяленой говядины и протянул ей. Люси с довольным мурчанием схватила пахучее угощение в зубы и отбежала подальше в угол. Там её мордочка приняла самое блаженное выражение, и кошка принялась за лакомство, смачно причмокивая.
Глядя на это маленькое существо, один вид которого навевал безмятежный покой, Калиан вновь произнёс:
— Я ведь собирался завести собаку, а в итоге завёл тебя.
Строго говоря, растил Люси Горошек, но кто бы за ней ни ухаживал, официально Люси считалась кошкой Калиана. То звучал человеческий голос, то раздавалось ответное кошачье мяуканье — так Калиан провёл некоторое время в полном безделье.
Спустя некоторое время раздался стук, и в комнату вошёл Ян. Завидев следовавшего за ним синеволосого мага, Калиан улыбнулся:
— Уже полностью поправились?
Повязки, фиксировавшей плечо, больше не было. Арсен кивнул в ответ на вопрос:
— Благодаря вашей заботе, Ваше Высочество, я быстро пошёл на поправку.
Признаваться, что он ни капельки и не волновался, Калиан не стал, боясь расстроить мага, поэтому лишь вновь улыбнулся. Вышедший ненадолго Ян вернулся и поставил на стол чёрный чай и пирог, украшенный ярко-красными вишнями — полной противоположностью цвету волос Арсена. Когда тот отрезал кусочек и отправил его в рот, Калиан спросил:
— Слышал, у вас, граф, есть ко мне какое-то важное дело.
Если это снова окажется какая-нибудь чушь вроде просьбы разрешить изваять ту нелепую статую, он был готов тут же переломать ему руку по второму кругу.
— Да, Ваше Высочество. Мне нужно кое-что вам сообщить.
Вообще-то Арсен и вправду подумывал когда-нибудь выпросить разрешение на статую, но, к счастью, сегодня об этом не заикнулся.
— Сегодня ко мне явился один из рыцарей ордена Карен. Он передал мне кое-что, объяснив, что наш вице-командующий — ваш старший брат — весь день отсутствует, поэтому пришлось обратиться ко мне.
Ах. Точно, сегодня же… Вспомнился Франц, который сетовал, что у него полно дел и он ужасно занят. Похоже, он действительно собирался в расположение рыцарского ордена, но, решив, что ничего срочного там нет, сперва остался на спарринг. А пока они сражались, туда и нагрянула «птица» Секреции.
Увидев несколько листков бумаги, которые Арсен достал из-за пазухи, Калиан слегка изменился в лице. Разве Чейз отправил это письмо не раньше, чем успел обсудить с Калианом, можно ли доверять Арсену? Стало быть, то, что лазутчик вместо Франца разыскал именно Арсена, означало: Чейз самостоятельно всё взвесил и включил Арсена в круг людей, достойных доверия.
— Кстати, Ваше Высочество… Я вовсе не собирался подглядывать, но случайно выронил письмо и невольно увидел часть текста. Разумеется, я никому ни слова не сказал.
Считавший Арсена человеком надёжным, Чейз распорядился передать письмо через него, если Франца не окажется на месте — и Франца там действительно не было. А отсутствовал тот как раз по вине Калиана.
— Мне хотелось бы знать, что за отношения связывают вас с наследным принцем Секреции и отчего происходят подобные вещи.
Так что в конечном счёте в том, что Арсен сейчас поднял этот разговор, виноват оказался сам Калиан.