Мягкий белый хлеб, замешанный на молоке.

Суп из белых грибов, почти лишённых запаха. Газированная вода с нежным клубничным сиропом.

И…

Красиво запечённый красный болгарский перец, фаршированный куриной грудкой. Зелёный перец, запечённый с пышным омлетом. Красный перец, обжаренный в оливковом масле с сочными шариками свиного фарша. И целая гора зелёного перца, которую лишь благодаря редким листкам капусты можно было с натяжкой назвать салатом.

Быстро окинув взглядом стол, Франц коротко высказал своё впечатление тоном, в котором отчётливо слышался тяжёлый вздох:

— Опять.

В последнее время болгарский перец подавали каждый день.

Если быть точным, перец начал появляться на столе аккурат на следующий день после того, как Франц взялся вести себя как надоедливый старший брат. В тот день Калиан, даже не обмолвившись о своём разговоре с Чейзом, со светлой улыбкой выставил перед ним зелёный перец. Повар, прежде уверенный, что принцы без ума от клубники, теперь явно решил, что они помешались на сладком перце.

В общем, всё это выглядело так, словно младший брат хотел сказать: «Ой-ой, старший братец у нас совсем взрослым стал. Ну что ж поделаешь, взрослые ведь не привередничают и от зелёного перца нос не воротят». Настоящая пытка под видом меню.

Рерик осторожно обратился к Францу, который едва сдерживался, чтобы не сорваться от изощрённой и доводящей до белого каления уловки младшего брата:

— Принц Калиан просил передать, что не сможет позавтракать и отправится первым, так как не удалось подстроиться под расписание графа Манасила.

И сам ведь даже не явился, после того как заказал такое меню.

— … Потягаться со мной вздумал?

Рерик вновь заговорил, глядя на Франца, который бормотал себе под нос с таким видом, словно король, получивший от заклятого врага полное ехидства объявление войны:

— Если вам это не по душе, я всё уберу и прикажу подать другие блюда, ваше высочество.

Уголки глаз Франца слегка дрогнули. Он знал, что Рерик предложил это не просто так — слуга прекрасно понимал, как сильно принц не выносит зелёный перец.

Франц терпеть не мог этот перец просто за то, что это был зелёный перец. В отличие от другой еды, нелюбимой из-за резкого запаха или вкуса, этот овощ вызывал у него беспричинное отвращение. И Калиан, зная об этом, наверняка нарочно устроил такой розыгрыш.

— Не нужно.

Рерик, который был на год старше Рэнделла, занял место камердинера Франца при обстоятельствах, отчасти схожих с историей Яна, пришедшего на службу после дела Силики.

История о том, что кроме Яна никто не вызвался стать старшим слугой Калиана, была широко известна. То же самое произошло и с Рериком. Франц прекрасно знал: среди всех, кто боялся оказаться втянутым в распри с домом Бриссен, один лишь Рерик решился шагнуть вперёд.

Более того, Рерик стал первым слугой, который не доносил куда-то о каждом шаге Франца. Поэтому принц не хотел усложнять ему жизнь из-за одной лишь собственной прихоти в еде.

Окинув стол задумчивым взглядом, Франц снова заговорил:

— Садись.

— … Ч-что?

Растерянно хлопающему глазами Рерику, который привык переспрашивать, когда чего-то не понимал, Франц пояснил:

— Поедим вместе.

Меню, состоящее из одного лишь зелёного перца. И порции просто огромные.

Франц посмотрел на Рерика, у которого на лице застыло такое выражение, словно он вот-вот расплачется, и добавил:

— Если не любишь, можешь не есть.

— Нет, ваше высочество! Я очень даже люблю!

При виде Рерика, который поспешно уселся за стол, заверяя, что и речи быть не может о неприязни, и теперь смотрел на него со слезами умиления на глазах, Франц раздражённо вздохнул.

Почему-то ему подумалось, что хлопотных людей вокруг него становится всё больше.

Люси, как обычно устроившаяся на коленях у Франца, то ли чувствуя его настрой, то ли вовсе не обращая на него внимания, довольно замурлыкала, потираясь о него.

День выдался чудесный.

Солнце приветливо сияло с неба, и время от времени набегал тёплый ветерок.

У входа в королевский лес Кайриса остановились вороной и гнедой кони; с них спешились двое и вошли под сень деревьев. Это были Калиан и Кирие.

И сегодня сквозь лесную чащу гулял ветер, и от его порывов тихо шелестела листва.

С тех пор как Калиан вернул Кирие меч, они почти всегда тренировались именно здесь. Конечно, Кирие очень нравился этот лес, казавшийся ему похожим на них самих с Калианом, но куда более веской причиной было то, что по мере роста его мастерства закрытая со всех сторон тренировочная площадка во дворце стала казаться слишком тесной.

Направляясь к укромной поляне, идеально подходившей для фехтования без лишних глаз, Кирие всё не мог выбросить из головы недавний разговор.

«Теперь тебе пора стать не только моим щитом.»

Меч Калиана.

Конечно, Кирие всегда об этом мечтал и изо всех сил трудился ради этого. Но он никак не ожидал, что разговор о посвящении в рыцари зайдёт так внезапно.

Поэтому, услышав о скором даровании титула, Кирие не испытал ни особой радости, ни восторга. Он лишь растерянно замер на месте, а затем молча последовал за Калианом.

— Принц.

Спустя некоторое время Кирие осторожно окликнул Калиана. Когда тот обернулся, юноша продолжил:

— Если я стану рыцарем, разве мне не будет сложнее служить вам? Ведь принцы не могут держать рыцарей в качестве личных телохранителей.

Выслушав его, Калиан беззаботно ответил, словно в этом не было никакой проблемы:

— Его величество всё равно уже сделал так, что от этого правила нет толку. По правде говоря, сейчас только у меня одного и нет рыцаря-телохранителя.

Хоть это и касалось не Калиана, за Францем и Рэнделлом по-прежнему следовали приставленные к ним рыцари. Пусть они и подчинялись Румейну, рыцарь оставался рыцарем. Так что если Кирие займёт место такого охранника при Калиане, никаких особых трудностей не возникнет.

— Но я ещё не совершил ничего столь значительного, чтобы заслужить рыцарское звание. Разве не лучше подождать, пока я отточу своё мастерство и стану по-настоящему достойным этого титула?

Самому Кирие казалось, что ему ещё слишком многого не хватает, чтобы стать мечом Калиана.

— Чтобы отточить мастерство, ты тем более должен стать рыцарем. Не можешь же ты вечно учиться только у меня, верно?

У одиночного развития есть очевидный предел.

Калиан почти каждый день обучал его владению мечом, а изредка Кирие скрещивал клинки с Францем или Арсеном, но одного этого, разумеется, было недостаточно.

Прежде всего, Арсен был магом, и схватки с ним помогали скорее научиться мгновенно реагировать на самые неожиданные ситуации, нежели оттачивать фехтование. Что же до Франца, то в поединках с ним Кирие приходилось поддаваться, так что такие спарринги вряд ли могли серьёзно развить его навыки. Вернее сказать, они скорее тренировали выдержку — умение скрывать смертоносное намерение и вовремя отступать на шаг назад.

Следовательно, Кирие было необходимо сталкиваться с клинками множества других мечников, но при его нынешнем положении получить такую возможность оказалось непросто. В «прошлой» жизни существовал рыцарский орден Берна, и разве не там Кирие оттачивал своё мастерство, сражаясь бок о бок с тамошними рыцарями?

— Как бы хорошо ты ни владел мечом, в глазах этих рыцарей ты всё равно остаёшься лишь слугой. Далеко не все в мире похожи на моего брата.

Как недавно объяснил Арсен, чтобы помериться силами на равных с другими рыцарями, Кирие должен был занимать равное с ними положение. То, что принц Франц учился у него фехтованию, ничуть не смущаясь низким положением Кирие, само по себе было редкостью.

Сказав это, Калиан указал на собственные алые глаза и продолжил:

— Кири. В мире полным-полно тех, кто судит о ценности человека лишь по внешней оболочке. Я не хочу, чтобы чужая оценка тебя зависела от подобных предрассудков.

Вот почему так важно заботиться о том, что бросается в глаза — точно так же, как Румейн пожаловал Алану графский титул или как сам Калиан отправлялся на званый ужин в роскошном облачении.

— Я понимаю вашу причину, принц. И всё же считаю, что ещё слишком рано. К тому же, если титул мне пожалует сам его величество…

Договорив до этого места, Кирие осёкся и замолчал.

— А…

Калиан издал звук, словно его наконец осенило. Он понял истинную причину, по которой Кирие так противился этому решению.

— Всё дело в клятве верности, Кирие.

— … Да.

Услышав слова Калиана, Кирие чуть помедлил, прежде чем ответить.

Если рыцарское звание жалует напрямую Румейн, обряд принесения клятвы верности перед будущим господином опускается. Именно это и не давало Кирие покоя, из-за чего он придумывал всё новые отговорки.

Калиан на миг остановился и повернулся к следовавшему за ним Кирие. Затем слегка запрокинул голову и взглянул на юношу.

— Я сам не хочу её принимать.

То, в чём некогда Кирие поклялся Берну, а Берн — Чейзу.

Будущий рыцарь преклоняет колено перед своим господином и обещает ему верность. Прося позволения поклясться, что умрёт прежде него.

«Дозволяю».

— На этот раз я едва ли смогу это дозволить.

Это, без сомнения, священный и благородный обряд — важнейший ритуал для Кирие, не помнящего прошлого, — и всё же Калиан чувствовал, что ни за что не сможет так просто произнести слово «дозволяю».

Догадавшись, чего именно не может дозволить ему Калиан, Кирие унял тревогу во взгляде.

— Кири. Того ответа, что я услышал здесь раньше, мне уже более чем достаточно.

Уже в тот день, когда прозвучали те слова — словно в ответ на «прошлое», где последним, что он показал, была его удаляющаяся спина, — этого уже хватило с лихвой.

— В тот день ты уже стал моим мечом. Что ещё тебе нужно?

Калиан говорил, что сам миг, когда он вернул Кирие меч, уже стал для него клятвой.

Услышав эти слова, Кирие лишь безмолвно улыбнулся.

Для Кирие, обладавшего куда более чутким слухом, чем обычные люди, даже тихий дворец всегда был полон шума. И этот лес, укрытый вдали от суеты, дарил ему покой.

Журчание воды всегда звучало приятно. Шелест прохладного ветерка. Тихое, ровное дыхание Калиана. Казалось, даже лучи солнца, пробивающиеся сквозь кроны, издавали мягкий, ласковый звон.

В этом чудесном месте, где казалось, что ему всё по плечу, Кирие заговорил:

— Однажды Хина сказала кое-что похожее. Она пообещала, что будет жить и помогать вам, принц, пока не умрёт от глубокой старости. Тогда я не понимал, насколько важны эти слова, но теперь понял, почему она назвала меня дураком.

На самом деле Хина назвала дураком не только Кирие, но и самого Калиана, вот только вслух об этом лучше было не упоминать.

Как бы то ни было, начавший этот разговор Кирие встал прямо напротив Калиана.

Посреди леса, в самом центре широкой пустоши — изломанной, изрубленной и дотла выгоревшей, точь-в-точь как некогда сердца самих Калиана и Кирие, — стоял принц.

— Я ещё не выучил наизусть клятву, которую положено произносить, становясь рыцарем.

И Кирие тихо опустился перед ним на колени.

Прямо на почерневшую от пепла землю у ног Калиана.

— Кири…

— Но мне всё равно есть что вам сказать, — перебил его Кирие.

Калиан молча сомкнул губы и посмотрел на него сверху вниз.

«Я не хочу произносить такую же сухую и чопорную речь, как все остальные.»

Что бы ни случилось, Кирие слушался Калиана во всём, но сейчас не желал мириться с его отказом принимать клятву верности. Потому и проявил такое упрямство.

«Я буду держать меч и щит вместо короля. И умру вместо короля.»

«Чего? В конце концов, это ведь то же самое, что и клятвы других рыцарей.»

«Мне кажется, достаточно просто говорить правду.»

Калиан тихо усмехнулся, когда в памяти вновь всплыло воспоминание об одном давнем дне.

«Так и скажи, что просто не хочешь заучивать.»

«Разве недостаточно сказать то, что у меня на сердце, без всяких витиеватых речей?»

Кирие, должно быть, и сам не знал.

Что и тогда он вот так же самовольно принёс свою рыцарскую клятву.

Глядя на Калиана, задумавшегося о том давнем дне, Кирие вновь заговорил. И на этот раз тоже стал давать свои, придуманные им самим обещания.

Вот только теперь они звучали совсем иначе.

— Если однажды вы снова устанете или напьётесь, я понесу вас на спине или поддержу. Я стану настолько сильным, чтобы вам больше не приходилось идти вперёд в одиночку, принц. Я стану человеком, за которого вам не придётся переживать и которого не нужно будет защищать.

Вместо пышных, заученных речей учёных рыцарей он вновь выбрал простые и честные слова. Кирие спокойно выложил перед Калианом те обещания, которые действительно был в силах сдержать:

— Я сберегу вас, чтобы вы никогда не остались один и не были забыты. Обещаю.

Такова была клятва Кирие.

Слушая эти непоколебимые обеты и глядя на коленопреклонённого юношу, Калиан на мгновение закрыл глаза. С закрытыми глазами он едва заметно улыбнулся.

Ведь эти слова были куда приятнее тех, что он слышал прежде.

— … Да.

Снова раздался тихий смешок и негромкий звук вдоха и выдоха. Кирие, не упускавший ни единого звука, если он исходил от Калиана, чутко вслушался в этот шёпот.

— Дозволяю.

Прекрасный день. Журчащая вода прохладными струями спадала вниз.

В этот тёплый, залитый солнцем день Кирие стал рыцарем Калиана.