Три кружки пива.

Столько он помнил отчётливо. А вот с того мгновения, как сделал четвёртый глоток, память обрывалась напрочь.

— А, с того самого момента ты начал замораживать картошку фри, — пояснила волшебница.

Маг, на миг отбросивший привычную застенчивость, попытался осмыслить услышанное и переспросил:

— Простите… Я натворил глупостей?

— Заморозил картошку фри.

Он не только заморозил картошку, но и разболтался сверх меры.

Эврия примерно представляла, что привело сюда Арсена. Когда он сообщил, что приехал по просьбе Калиана, она просто решила, что он выполнит поручение и уедет. И лишь вчера поняла, что на самом деле творилось на душе у этого мага, который блестяще справлялся со сложнейшими задачами, но совершенно не умел делать то, к чему не лежала душа.

Слегка нахмурившись, Эврия спросила:

— Ты правда ничего не помнишь?

— Да, совершенно ничего. Я ведь всегда выпиваю не больше трёх кружек… Не понимаю, как вчера так вышло.

Услышав заверения Арсена в том, что на людях он всегда ограничивается тремя кружками пива, прежде чем отправиться домой, Эврия не сдержала смешка.

Арсену вовсе не хотелось заниматься этим самому, но он взялся за дело, потому что об этом попросил Калиан. Поэтому не стал отказываться и прибыл сюда на переговоры с Греем, хотя в глубине души испытывал к этому жгучее отвращение. И всё же искренне желал помочь.

Разрываемый противоречивыми чувствами — нежеланием что-то делать и стремлением всё равно помочь, — он в итоге и напился. Что ж, какая беда, если он слегка расчувствовался под хмелем? Заморозить картошку фри — вот это был непростительный грех, а уж излить душу — сущий пустяк.

Так что Эврия лишь слегка качнула головой:

— Других оплошностей ты не допускал. Курицу хотя бы не заморозил.

— Вы ели курицу? Одна?

— А почему бы и не съесть в одиночку? Ты всё равно спал.

Если быть точнее, он сам к тому моменту был готов, словно хорошо пропитанный ромом пирог, но разница невелика.

Перед Арсеном, который тёр виски, страдая от головной боли после вчерашнего возлияния, поставили стакан сока с кусочками кокосовой мякоти. Эврия заказала его специально от похмелья.

Арсен, уже изнывавший от жажды, осушил стакан одним глотком и спросил:

— От меня пахнет спиртным?

— Ничуть. Разве станет от человека нести перегаром после четырёх кружек пива?

Невозмутимо ответила волшебница, которая накануне прямо у него на глазах прикончила две бутылки химолики, и в ней до сих пор не чувствовалось ни капли хмеля. Арсен, уже дважды применивший магию очищения, всё равно усомнился в её словах и впустую потратил ману ещё раз.

Ему предстояло снова встретиться с Греем.

Эврия, наблюдавшая за ним, лениво поинтересовалась:

— На какое время ты назначил отъезд?

Солнце уже стояло высоко в небе. Арсену мучительно не хотелось ничего есть — желудок всё ещё воротило, — так что он решил отправляться прямо сейчас.

— Я лишь передал, что явлюсь сегодня.

— Тогда поешь сперва.

Эврия усадила обратно уже привставшего Арсена и продолжила беззаботным тоном:

— Можешь не торопиться. Так даже лучше.

Спешить не было никакого смысла, ведь главный козырь явно находился в руках у Арсена. Чем больше времени пройдёт, тем сильнее занервничает Грей.

— Малыш, ты ведь знаешь, что терять нам нечего, так зачем сломя голову бежать к нему? Чем позже явишься, тем скромнее будут его запросы. Так что погуляй ещё немного, а уж потом пойдёшь.

Если поторопиться, это лишь докажет, что Арсен сам горит желанием заключить сделку с Греем. Нужно было действовать неспешно, всем своим видом показывая: «Даже если мы не ударим по рукам, я не расстроюсь». Тогда и у Грея не возникнет лишней жадности.

— Ах… И правда, так будет разумнее. Благодарю вас, госпожа председатель.

— Перестань уже называть меня председателем. У меня от этого скоро уши завянут.

Ответила Эврия, намазывая масло на печёный картофель и зачерпывая ложкой мягкую мякоть. Сам не зная почему, Арсен зачарованно следил взглядом за движением её ложки.

— Вот так. Картофель обязан быть горячим. Замороженный в рот не лезет.

Прожевав и проглотив картошку, Эврия словно между делом неторопливо добавила ответ на так и не прозвучавший вслух вопрос Арсена:

— Просто вот так вот.

Не успели отзвучать её слова, как к их столику снова подошёл служащий таверны и поставил перед Арсеном дымящуюся миску с острым говяжьим рагу и капустой. Хоть служащий и не уточнял, кому заказано блюдо, он безошибочно определил владельца.

Очевидно, что горячее рагу куда нужнее помятому, ошалевшему с похмелья мужчине, которого вчера пришлось выносить после четырёх кружек пива, нежели женщине, спокойно уплетающей печёный картофель с маслом наутро после двух бутылок химолики.

Поблагодарив служащего, Эврия указала кончиком ложки на рагу и обратилась к Арсену:

— В любом случае ешь. Поедим, передохнём, а потом пойдёшь со мной.

— Вы хотите сказать, что составите мне компанию на встрече с маркграфом Бриссеном?

Разве не Эврия терпеть не могла Бриссенов за их непроходимую тупость? Именно поэтому накануне Арсен ходил на встречу с Греем в одиночку. А теперь она вдруг передумала. На немой вопрос в глазах Арсена она пожала плечами:

— Ага, скучно мне. Сегодня всё и обсудим разом. Всё равно там больше говорить не о чем.

Вовсе не потому, что не хотела заставлять младшего мага в одиночку тащить неприятное дело, просто ей, видите ли, стало скучно.

Услышав столь удивительно деликатный ответ главы Союза, Арсен скривился.

«Видно, вчера по пьяни я и впрямь сболтнул лишнего. Иначе с чего бы госпоже Сейрен так поступать…» — от этой мысли Арсен схватился за голову.

Глядя на него, Эврия рассмеялась, бесцеремонно выудила из его миски самый большой кусок мяса и отправила в рот.

Калиан не удержался от смеха:

— Я уж думал, всё вернулось на круги своя — и оно и вправду вернулось.

Ян, как раз ставивший на стол две чашки чая, украдкой взглянул на лицо принца.

Слуга знал, что смех Калиана при разговоре о магах «Валкана» далеко не всегда бывает искренним, но на сей раз принц смеялся от души. Облегчённо выдохнув, Ян учтиво поклонился и вышел из комнаты.

— Тут не над чем смеяться. Он правда получил сорок девять ударов, — показала жестами Хина.

Калиану никогда не понять, как перепугалась Хина, когда гордый маг явился к ней с исцарапанным и побитым лицом.

— Ну, победитель, наверное, тоже нахватал тумаков. Ничего страшного.

Хина, сидевшая напротив, лишь покачала головой и подняла свою чашку. Как бы ни был добр принц, он всё равно оставался настоящим магом.

Чай из вишни и клубники источал изумительный аромат. Сладкий вкус и нежный запах — именно такой, какой любила Хина. Стоило ей поднести чашку к губам, как с топотом лапок подскочила белая кошечка и толкнула её под локоть, явно стремясь поскорее запрыгнуть на колени.

«Ой, чай!…»

От неожиданности несколько алых капель упали прямо на белоснежное платье девушки. Калиан подхватил проказницу на руки и пожурил:

— Если так носиться от любви к людям, сама же и ушибёшься.

— Мяу! — возмущённо тявкнула кошка, огрызаясь на него.

Калиан снова рассмеялся, ведь в её голосе так и слышалось: мол, я уже совсем взрослая! Затем он коротко произнёс заклинание, мгновенно очистив платье Хины от красных пятен, и подвинул к ней свою нетронутую чашку.

— Хина. Я бы хотел, чтобы ты некоторое время не попадалась на глаза Кирие. Сделаешь это для меня?

Она как раз собиралась поблагодарить за выведенное пятно и новую чашку взамен пролитой, как вдруг услышала неожиданную просьбу. Широко распахнув глаза, Хина посмотрела на Калиана.

— Что случилось?

Любой, кто сейчас взглянул бы на Кирие, сразу заметил бы перемену. Потому ему лучше было пока побыть одному. И сам Калиан, и даже Хина понимали лучше кого бы то ни было, что ей сейчас ни к чему появляться перед братом.

— Прости.

На то наверняка имелась веская причина, но Калиан не стал ничего объяснять, а лишь попросил прощения. Хина мгновение пристально смотрела на него, затем кивнула и заговорила руками:

— Не знаю, что произошло, но если даже такой добрый принц просит прощения… должно быть, мой брат совершил такую же ошибку.

Точно она знать не могла, но отчего-то была в этом уверена.

— Так что не вините одного себя, ваше высочество.

Даже не зная сути дела, Хина улыбнулась ему.

А затем взглянула на кошку в руках Калиана, всем своим видом заявлявшую: «Я кошка принца Калиана, но больше люблю принца Франца».

— Имя для кошки. Пожалуйста, придумайте его.

Она сказала, что за Кирие можно не переживать, но всё равно видела на лице Калиана тень тревоги. И хотя просить об этом было не обязательно, она решила подкинуть ему другую заботу, чтобы он не терзался напрасными переживаниями.

Отложив на время чувство вины, Калиан переспросил:

— Тебе не будет неловко, если имя дам я?

При этих словах лицо Хины озарилось светлой улыбкой. Она догадалась, что принц всё понял правильно: она нарочно не давала котёнку кличку, приберегая это право для него. Ответив тёплым взглядом такому чуткому и заботливому принцу, она показала:

— Пожалуйста, выберите красивое имя.

Хина пока ещё не знала, что кличка, которую Калиан в своё время дал своему умному и статному вороному коню, означала всего-навсего «чёрный» или «большой ворон». Иначе вряд ли с таким лёгким сердцем доверила бы ему это дело.

— Хорошо. Я подумаю.

Калиан кивнул, давая понять, что не подведёт.

Прошло два дня.

А имя для кошки так и не нашлось.

Это была просьба самой Хины, а не кого-то постороннего, так что назвать малышку абы как он не мог. Но как ни ломал голову, ни одно имя не казалось ему достаточно хорошим.

— До меня дошли вести, что в землях близ Великой Пустыни вновь появились кочевники-варвары. Потребуется ли военная поддержка?

Из-за этих раздумий он пропустил мимо ушей всё, что говорил король Румейн на собрании. Хотя со стороны казалось, что третий принц слушает внимательнее всех присутствующих.

Кошка Хины сейчас была куда важнее вечно повторяющихся набегов варваров, суть и исход которых Калиан и так знал наперёд. Да и Румейн теперь прекрасно справлялся со всем сам, без вмешательства младшего сына.

Совет продолжался.

— Говорят, у покойного барона Хаулпина не осталось наследника. Граф Гарвин, который должен был доложить мне об этом первым, отчего-то хранит молчание.

При словах короля сбоку от Калиана донёсся тихий смешок. Поскольку Рэнделл находился на испытательном сроке и не присутствовал в зале, смеяться мог только «варёный горох».

Франц наверняка усмехнулся потому, что знал: граф по имени Гарвин попросту пытался прибрать бесхозные земли к своим рукам. К счастью, кроме Калиана, этого смешка никто не расслышал. Оставив на потом мысль сделать брату внушение за неуместное веселье перед лицом знати, Калиан снова погрузился в поиски кошачьего имени.

Граф, чьё имя прозвучало, тотчас склонился перед Румейном:

— Ваше величество, это…

— Вскоре мы направим туда нового барона.

Не зная прочих расписаний, Калиан исправно посещал регулярные советы знати. Поймать маркиза Эвана Бриссена наедине не удавалось, поэтому он ждал появления Эвана здесь. Ему необходимо было увидеть маркиза лично, чтобы оценить состояние его ауры.

— Надеюсь, подобное больше не повторится.

Румейн, не подозревавший, что его третий сын присутствует на совете, одновременно вынашивая планы убийства и подбирая кличку котёнку, спокойно вёл самое заурядное заседание.

Спустя некоторое время голос короля эхом разнёсся по затихшему залу:

— На этом закончим.

Не удостоив дворян даже взглядом, Румейн лишь мельком посмотрел на почтительно поклонившихся Калиана и Франца и покинул зал.

Калиан тоже уже собрался уходить, но вдруг замер. В зал вошёл Ян — точнее, внимание принца привлекла маленькая записка в руках слуги.

— Она прибыла, пока вы были на совете, но я счёл, что лучше передать её незамедлительно.

Взгляды ещё не успевших разойтись аристократов тут же устремились на Калиана.

— О, благодарю.

Судя по размеру листка, записку доставила почтовая птица. А сейчас единственным человеком, способным отправить птицу Калиану, был Арсен. И принц как раз ждал от него вестей.

В любом случае в получении письма не было ничего странного. Поэтому Калиан снова опустился в кресло и развернул листок прямо на глазах у знати.

«С Первым принцем он связи не поддерживает. Удалось его умаслить, особых требований не выдвигал. Полагаю, вернусь в Кайрисис в течение недели».

Как он и думал, письмо прислал Арсен.

Тот сообщал, что заключил с Греем притворный союз и что маркграф не контактировал с Рэнделлом.

Калиан тут же задумался.

«Сроки не сходятся».

И время отправки письма, и указанный срок возвращения показались ему странными.

Даже если не учитывать время полёта птицы, от столицы до пограничных земель Арсен добирался дольше, чем следовало, чтобы переговорить с Греем. А судя по фразе о возвращении в течение недели после завершения дел, он явно планировал воспользоваться кругом перемещения — вот только датой стояло не «прямо сейчас», а «в течение недели».

«Должно быть, по пути что-то стряслось. Хотя он терпеть не мог там находиться, пришлось задержаться подольше».

Калиан прекрасно знал, как сильно Арсену претила эта поездка.

И всё же только Арсен мог найти убедительный предлог, чтобы умаслить Грея и договориться с ним. Поскольку события развивались не по плану, даже Калиан не сумел бы заранее подготовить более подходящего человека.

Пришлось просить Арсена об одолжении, и тот выполнил просьбу без лишних возражений.

Но всё равно, зная неприязнь мага к Бриссенам, Калиан не сомневался: будь его воля, Арсен вернулся бы немедленно, едва закончив разговор. Тем страннее звучало обещание прибыть лишь на этой неделе.

Тук-тук.

По своей давней привычке Калиан медленно постучал пальцами по крышке стола.

«Либо круг перемещения ещё не достроен, либо он готов, но Арсен ввязался в дела Сейрен».

Точной причины задержки на границе Калиан не знал, но задержать возвращение в столицу могли лишь эти два обстоятельства. А если дело касалось Эврии, оно наверняка было связано с тем, о чём Сиспаниан предупреждала Калиана.

С расследованием о Чёрных камнях.

Раз Эврия отправилась именно ради этого, значит, отныне Арсен помогал ей и они расследовали это вдвоём.

Если дело просто в недостроенном круге, можно и подождать, однако вмешательство Арсена в историю с Чёрными камнями не сулило ничего хорошего. Не зря же Алан велел Эврии больше не соваться туда — настолько всё было опасно.

«Если не вернутся до выходных, придётся искать способ вырваться самому».

Придя к такому решению, Калиан применил немного магии.

Вспых!

В мгновение ока с кончиков его пальцев сорвалось высокое пламя и в один миг обратило записку в пепел. Взгляды задержавшихся в зале дворян вновь приковались к нему.

— Брат, если ты направляешься в павильон Вильгельма, могу я пойти с тобой? — не обращая на присутствующих никакого внимания, спросил Калиан.

Глаза Франца слегка сузились. Но он мгновенно скрыл тень удивления на лице и ровным тоном ответил:

— Хорошо.

Вспышка пламени была намеренно яркой.

Аристократы не знали, что Калиан владеет магией. Этот огонёк служил лишь приманкой для внимания, а приковав к себе взгляды всего зала, он демонстративно испросил у Франца позволения посетить павильон Вильгельма.

Тем самым Калиан, сам будучи магом, недвусмысленно дал всем понять, что признаёт корпус «Валкан» владением Франца.

Разыграв короткое представление с помощью неожиданной записки, Франц поднялся с места.

Принимая по пути поклоны придворных, братья вышли из зала и неспешно зашагали в сторону павильона Вильгельма.

— Что в записке?

Франц знал, что Арсен отлучился по делам, связанным с кругом перемещения. А значит, не мог не догадаться, что письмо пришло именно от него — больше некому было слать сообщения издалека почтовой птицей.

— Похоже, график немного сбился из-за дел главы Сейрен. Видимо, она хочет разобраться с теми камнями.

Зная, что попытка утаить правду лишь вызовет лишние подозрения, Калиан ограничился коротким пояснением.

И ведь не солгал.

Раскрывать содержание письма от Арсена он не мог, но вполне мог поделиться тем, о чём сам догадался.

— Всё обойдётся. Безумный маг ведь тоже там, — отозвался Франц. Уж кому-кому, а ему и в голову не пришло усомниться в словах брата.

— Да. Сегодня вечером у нас приём, так что на тренировочную площадку выбраться не удастся, но я покажу тебе сегодняшнюю практику меча прямо в Вильгельме.

Франц лишь молча кивнул. Калиан мгновение пристально глядел на брата, а затем спросил:

— А тебе не любопытно, почему Кирие тогда так поступил?

Франц не спрашивал об этом.

Не ответил он и сейчас. Пройдя несколько шагов в тишине, Калиан продолжил сам:

— Это что-то вроде наваждения, которое возникает, когда человек проливает слишком много крови и вдруг инстинктивно постигает более верный способ убивать. Как только он привыкнет к тому, что видит, приступы пройдут, и всё наладится.

— Понятно.

— Вместо того чтобы интересоваться запиской, ты должен бы спросить, с чего это Кирие так яростно набросился на тебя в тот день.

Почему он так рассвирепел, вступая с ним в бой? Почему Францу любопытно письмо, полученное Калианом, но совершенно безразлично то, что касается его самого?

И на этот раз Франц промолчал.

Тогда Калиан снова заговорил:

— Кирие был таким же. Точь-в-точь как ты, брат.

Нынешний Кирие в точности повторял себя «прошлого».

Ничем не интересовался.

Скажут делать — сделает. Не скажут — даже не поинтересуется. Повторял лишь, что всё понимает, и принимал любую ношу безропотно.

И в конце концов увидел Гарм. Хотя в прошлой жизни Кирие был куда сильнее нынешнего, в итоге он увидел то же самое, что и Берн.

Но разве это касается одного лишь владения мечом?

— Не будь таким. Спрашивай, интересуйся, злись, если дело касается тебя. Раз уж решил отбросить чувство вины и жить дальше, позволь себе быть хоть немного жадным. Иначе кончишь точно так же плохо.

Франц повернул голову и посмотрел на Калиана.

А Калиан взглянул на него в ответ ясными, спокойными глазами:

— Тебе можно быть жадным.

Что поделаешь — казалось, этот человек требовал ещё уймы забот, и учить его жизни придётся с самых азов.