Казалось, заискрился целый кусок неба.

Зрелище десятков алых огней, медленно плывущих ввысь, привлекло взгляды многих людей. Румейн тоже оказался среди них.

Алан, сидевший напротив короля, снял очки, положил их на стол и произнёс, глядя на подошедшего к окну Румейна:

— Не смотрите.

Если и был человек, которому ни в коем случае не следовало знать, что означают эти огни и кому они посвящены, то это Румейн. Именно поэтому Алан заранее обосновался в его кабинете.

— Похоже, это со стороны дворца Чермиль.

При этих словах Алан замолчал, и Румейн пристально заглянул ему в глаза.

— Что происходит?

Он знал, что существуют дела, связанные с Калианом, о которых Алан не считал нужным докладывать королю. И всё же, поскольку важную информацию тот никогда не утаивал и не искажал, Румейн не стал допытываться.

Обычно Алан дерзко отмахнулся бы, мол, оставьте это — похоже, Калиан просто шалит, но на сей раз он велел даже не смотреть туда. Вот почему тот свет не давал покоя.

Было ли то простым любопытством или смутным предчувствием, связанным с собственной кровью, раз Румейн, обычно без лишних слов отступавший в сторону, сегодня вёл себя так? Алан коротко цокнул языком и ответил спокойным голосом:

— Третий принц просто ищет свой путь.

Выслушав это, Румейн некоторое время пристально смотрел в окно, затем кивнул и проговорил:

— Вот как.

— Не хотите ли выпить?

Не дожидаясь ответа Румейна, Алан проворно выставил на стол бутылку и бокалы. Он уже всё приготовил, даже не думая спрашивать позволения на выпивку.

Румейн, чьи мысли были спутаны утренней встречей с Рэнделлом, покорно согласился:

— Пожалуй.

Алан тихо усмехнулся и наполнил два бокала. Глядя на светло-лиловое вино, льющееся в стекло, Румейн заговорил:

— Сегодня я вновь это почувствовал.

— И что же вы почувствовали?

При этих словах Румейн взял бокал, который Алан ещё не успел ему протянуть, первым сделал глоток и продолжил:

— Я был неразумен. Подумал, что не гожусь ни на роль короля, ни на роль отца.

Что было бы, если бы он, получив титул наследного принца по воле прежнего короля, просто уступил его старшему брату, когда тот восстал?

— Что ж…

Алан, знавший о том, что утром Румейн встречался с Рэнделлом, протянул эти слова, широко распахнув глаза:

— Похоже, вы в очередной раз осознали совершенно очевидный факт.

Румейн усмехнулся.

Даже если ему грозила бы скорая смерть, Алан ни за что не стал бы подыгрывать Румейну.

Именно потому, что у Алана был такой характер, Румейн без колебаний отпил принесённого вина, даже не проверяя, что налито в бокал.

Алан на миг бросил взгляд в окно. Незаметно алое сияние почти исчезло. Огоньки Калиана, должно быть, почти достигли неба.

— Как бы то ни было, не пытайтесь обратить вспять то, что уже упущено. Это гордыня.

— И не стану.

Тихим голосом отозвался Румейн. Затем, осушив половину оставшегося напитка, снова заговорил:

— Мне тоже нужно как следует отыскать свой путь.

— Разве не настанет день, когда вы его увидите? Есть ведь те, кто освещает дорогу, и те, кто разговаривает с вами.

На сей раз он найдёт верную дорогу.

Произнося это, Алан тихо рассмеялся.

Если вдуматься, это и впрямь смешно.

Руководство корпусом магов «Валкан» принадлежит Алану, а рыцари орденов Карен и Раон теперь переходят под начало Франца.

Пока что Алан держит сторону Румейна. А Франц объединился с Калианом, который желает продлить Румейну жизнь и обеспечить ему долгие годы без болезней. Так что угрозы для короля нет.

Вот поэтому и смешно.

Разве изначально всё это не должно было принадлежать самому королю?

— Страна в таком запущенном состоянии…

Он постарался говорить совсем тихо, чувствуя, что фраза «страна в таком бардаке» не должна слетать с уст принца, пусть даже он просто бормотал под нос.

С этими мыслями Калиан покачал головой, погружаясь глубже в чёрную ванну.

Ш-ш-ш.

Звук работающего устройства для поддержания температуры воды, казалось, длился уже достаточно долго — тёплая вода успела бы остыть. Это означало, что он слишком ушёл в размышления.

В голове отчего-то царил сумбур, потому он и забрался в воду, а пока предавался думам, мысли дошли уже до того, что жизнь Румейна в опасности. Вскоре Калиан ухватил слишком далеко ускакавшую мысль и вернул её к исходной точке.

Разглядывая сморщенные и размокшие от воды кончики пальцев, Калиан негромко пробормотал:

— Поверить не могу, что ты так запросто принял Печать Клятвы.

И без того хватало поводов для тревоги.

Личность «их» с чёрными камнями, Ось Времени, Серенти, замыслы Рэнделла и его сокрытая сила, орден рыцарей Эйзена, истинный смысл «блага», о котором говорила Хина, какую собаку завести, когда переедет в Камильон, и прочее.

Но старший брат подкинул ещё одну заботу и ушёл. Беззаботно бросив, что младший брат, мол, спасёт ему жизнь.

— Видимо, мне просто остаётся пустить всё на самотёк.

Вот уж эта Сиспаниан.

Могла бы и получше всё продумать.

Если что-то сжимает сердце, разве благословение не должно это разрушить? Сила дарованного ею благословения скована Печатью Клятвы, которую она же и создала. Разве не странно получается?

— Ха. Ну серьёзно.

Не оставалось даже времени предаться светлой грусти после прощания с прежним Калианом. Поэтому Калиан коротко вздохнул, обращая своё недовольство к древней драконице, чьё местонахождение ему было неведомо.

— В любом случае сперва нужно выслушать условия договора.

Даже если жаловаться Сиспаниан, ответа всё равно не дождёшься. Поскольку эти условия договора явно родились в голове Эвана и были слегка упрощены, чтобы их проще было принять, там непременно должна иметься лазейка. Калиан верил, что Франц не стал бы принимать Печать Клятвы без подобного расчёта. А потому решил вернуться к этой проблеме после того, как услышит условия.

Следующим на ум пришёл Рэнделл.

Неизвестно, о чём он беседовал с Румейном, но Калиан не ожидал, что король окажет на Рэнделла хоть какое-то серьёзное влияние. Ведь Рэнделл ни за что не откроет сердце Румейну.

— Неужели Серенти хочет, чтобы я разгребал все проблемы этой семейки?

Например, подчищал ошибки, совершённые Румейном.

Калиан усмехнулся нелепой догадке, откинул голову на край ванны и уставился в потолок. Тихо полежав в воде, он снова глубоко вздохнул.

— Выходи.

Так вот почему ему почудилось, будто он снова в прошлой жизни — ни минуты покоя.

Нахмурившись на мгновение от столь резкого голоса, совершенно не считавшегося с чужим уединением, Калиан отозвался:

— Иду.

Велят выходить — хочешь не хочешь, а приходится.

Он отлично ладит с кошками.

У него плохие отношения с Рэнделлом.

Он ненавидит мяту. Не переносит кислое. Не особо любит сырой лук. Похоже, и мясо ему не по вкусу. Не ест хлеб с орехами. Даже не притрагивается к джему и сливочному маслу.

Зато с удовольствием ест зелень.

Часто ест белый хлеб. И яйца тоже. Молоко пьёт, но чаще предпочитает сок. Насчёт кофе неизвестно, зато чай пьёт охотно.

На язык он резок, но не ругается. Про таких говорят — лает.

Он прекрасно понимает, что творится вокруг.

Разговаривать ему ужасно лень. Двигается мало, но медлительным его не назовёшь. Мысли у него глубокие. Стоит ему о чём-то задуматься, как он замирает на месте, пока не придёт к выводу.

И при этом у него на удивление нетерпеливый характер.

Похоже, вся его внимательность досталась кошке.

Мяу!

«Я кошка принца Калиана, которой больше нравится принц Франц».

Кошка мяукнула на руках у Франца. На сей раз тот вошёл через дверь, а не через окно, но заявился с таким невозмутимым видом, ещё и притащив с собой кошку.

— В чём дело?

— Условия контракта.

— Пришёл в такой час только потому, что не смог рассказать, под чем подписался? Мог бы сообщить и завтра за ужином.

— Ты бы всё равно переживал.

— Я вовсе не настолько об этом думал, чтобы ломать голову среди ночи.

Сухо ответил Калиан. С его волос всё ещё капала вода, и всем своим видом он недвусмысленно давал понять, что его личное время бесцеремонно нарушили.

Разумеется, Франца это ни капли не волновало. Поэтому Калиан беззвучно вздохнул и заговорил:

— Рассказывай.

— Не предавать Бриссен.

— Да. А подробности?

— Их нет.

— Неужели поставили только одно это условие?

— Да.

Когда Калиан посмотрел на него так, словно спрашивал, неужели Эван Бриссен действительно ограничился только этим, Франц усмехнулся и ответил:

— Потому что он самонадеян.

Он полагает, что если в его собственном представлении границы «предательства» начинаются здесь, то и остальные должны считать так же. Поскольку его собственное суждение служит всеобщим мерилом, он не допускает, что кто-то может рассудить иначе.

— Прости за такие слова, но…

«Это же непроходимо глупо», — собирался продолжить Калиан, но Франц опередил его:

— Знаю.

— Да.

Неудивительно, что он так легко принял клятву.

Подумай Эван чуть глубже и не подпиши они договор на месте — наверняка появилось бы ещё хотя бы одно подробное условие. Именно поэтому Франц и предложил скрепить контракт сразу. Чтобы не дать времени на другие уловки.

Размытые и неопределённые условия куда лучше чётких и подробных, не оставляющих ни единой лазейки. Чем формулировка туманнее, тем шире круг того, чего стоит остерегаться, зато вероятность того, что Печать Клятвы действительно сработает, неизбежно снижается.

— Пусть и хлопотно, но так надёжнее. Я рад.

Франц кивнул, а Калиан посмотрел на него. Франц продолжил говорить, в очередной раз проигнорировав откровенный взгляд брата, словно призывавший убираться восвояси, если больше нечего сказать:

— Рыцари. Нужно доложить Его Величеству.

— Да. Следует предупредить его заранее, до того, как ордены передадут под твоё начало. В любом случае, что бы мы ни делали, маркиз Бриссен сам полномочия не уступит, так что Его Величество не станет возражать, если ты их заберёшь.

— Пожалуй.

— Завтра сам всё и расскажешь, брат. Я до завтрашнего дня не могу покидать дворец Чермиль.

«Нельзя же велеть Его Величеству самому явиться сюда, как наставнику», — с этими словами Калиан улыбнулся.

— К тому же за это дело от начала и до конца отвечал ты, так что будет правильно, если с Его Величеством объяснишься именно ты.

На лице Франца появилось примерно такое же выражение, как в те моменты, когда он пил мятный чай.

Это естественно. Пусть и не до такой степени, как у Рэнделла, но между Францем и Румейном тоже наверняка осталась глубокая трещина, так что перспектива встречаться с отцом наедине не могла его радовать.

— … Хорошо.

Вскоре с губ Франца сорвался короткий вздох.

— И ещё, я бы хотел, чтобы завтра ты встретился с лордом Герцем вместе со мной. Нам нужно подробно всё обсудить. Как тебе?

Лицо Франца выразило крайнее раздражение.

Увидев это, Калиан рассмеялся.

Впервые Франц выглядел в точности на свой возраст.

— Не испытывай к нему такой неприязни. Если узнать его поближе, он забавный человек.

Глядя на говорившего это Калиана, Франц криво усмехнулся уголком губ. Вскоре, откинувшись на спинку дивана, он ленивым голосом произнёс:

— Судя по тому, как легко ты принимаешь этого безумного мага, тебе и впрямь кажется это забавным.

Калиан на мгновение замолчал и посмотрел на Франца.

— … Я же говорил, чтобы ты просто не обращал внимания.

— Разве не очевидно? Кто ещё мог бы командовать «Валканом» вместо графа Манасила?

Догадывается.

Кто возглавлял бы «Валкан» вместо Алана? Кто же мог бы остановить того человека? Что тот человек сотворил? Кто кому нёс смерть, а кто её принял?

Калиан, не знавший, на кого в самом конце обернулось бы копьё Арсена уже за Берном, слегка улыбнулся:

— У брата… то ли широкое сердце, то ли короткая память.

— Мне кажется, у меня накопилось слишком много обид, чтобы все их помнить.

На его лице и без того отражалось немало горечи от пережитой несправедливости, но больше Франц ничего не сказал. И Калиан, словно желая сменить тему и только сейчас о чём-то вспомнив, произнёс:

— Кстати, раз уж об этом зашла речь, завтра мне, пожалуй, придётся навестить кое-кого, кто чувствует себя не менее обиженным, чем я.

Произнеся это, Калиан поднял руку и указал наверх. Он собирался встретиться с тем, кто в одиночестве оставался там с опустошённым от несправедливости сердцем.

Франц молча посмотрел на Калиана и один раз кивнул.