Калиан криво усмехнулся, опустив руку, в которой сжимал записку.

«Мне что, поблагодарить его?»

Стало ясно, что Чейз помнит Берна. И всё же единственным, что он смог вымолвить, было «Я правда очень рад». Нельзя терять ни единого мгновения. Разве сейчас за Калианом не следует по пятам человек, который ни на секунду не даёт ему расслабиться? Словно придерживает за шиворот, не позволяя увязнуть в мыслях о Чейзе и о прошлом.

Поэтому Калиану казалось, что вся эта ситуация — словно слова Рэнделла, приглашающего его на прогулку.

«Теперь ты — третий принц Кайриса. Ты больше не Берн, которому достаточно было беззаботно оберегать старшего брата, так что возьми себя в руки. Иначе я сам тут же уберу тебя со своего пути».

— Вы так заботливо велели мне не волноваться… Остаётся лишь поблагодарить за столь глубокую заботу.

Произнёс Калиан со смесью вздоха и едкой усмешки, обращаясь к пустой комнате, где некому было его услышать. Постояв ещё немного посреди покоев, он наконец сумел отложить чувства к Чейзу в сторону, хотя бы ненадолго.

Едва вернув себе привычное хладнокровие, Калиан снова перечитал записку в руке.

«Среди жрецов, прибывших в Кайрисис, нет Малкольма Четиша».

Когда он вернулся в комнату, туда уже доставили книгу по магии, присланную Мелфиром Поллуном. Калиан её не заказывал. Не став отсылать посылку обратно, он привычным движением раскрыл второй том — и там оказалась спрятана записка от Эврии. Таким способом Эврия пользовалась всякий раз, когда ей нужно было что-то передать Калиану через Мелфира. Он говорил ей, что в этом нет нужды и достаточно просто прислать человека с известием, но Эврия, похоже, всерьёз увлеклась ролью тайного информатора. Благодаря этому книжные полки Калиана уже ломились от магических трактатов непонятного содержания.

Как бы то ни было, записка была ответом на поручение, которое Калиан дал Эврии накануне.

Речь шла о том самом жреце, которого Калиан спас во владениях Латран и который оказался замешан в истории с невосстановимым даньтянем маркграфа Грея Бриссена. Среди жрецов Малкольм был единственным, кого Калиан знал лично, поэтому он хотел с ним встретиться — но ему сообщили, что того нет в составе делегации.

Однако Тенсил заявлял, что направит тридцать жрецов, включая того, кого ему вернули. Они определённо говорили именно так.

Калиан опустился на диван и пробормотал себе под нос:

— Всё немного иначе. Понять бы, прибыли ли сюда все жрецы, кроме Малкольма, или же нет…

Вскоре Калиан задумчиво склонил голову набок и принялся постукивать пальцами по колену.

Спустя некоторое время вошёл Ян и поставил перед ним чашку чая с сушёной клубникой и мятой. Затем, вглядевшись в лицо Калиана, спросил:

— Граф Манасил так и не пришёл в банкетный зал. Позвать его? Он весь день сам не свой от тревоги.

Поскольку при Яне Калиан не скрывал эмоций, тот, не смея даже спросить, что стряслось, наверняка изводился от беспокойства уже вторые сутки. Подумав об этом, Калиан понял, что раньше, когда они бывали «снаружи», он почти всё обсуждал с Яном, а после возвращения во дворец по завершении обряда совершеннолетия почти перестал с ним делиться. Решив, что Ян мог огорчиться, Калиан указал на кресло напротив.

— Ян, присядь на минутку. Я тебе всё расскажу.

Ян смущённо покраснел и опустился напротив принца.

— Слушай.

— Да, мой принц.

— Тенсил прислал тридцать жрецов. Полагаю, к этому причастен брат Рэнделл. Цель у него наверняка есть, но для начала существует отдельный повод. Похоже, брат Рэнделл вызывал и Грея, однако Грей не может приехать, так как беспокоится о своём отце. И вот сегодня брат Рэнделл ни с того ни с сего спросил меня о местонахождении виконта Леннона Бриссена.

Думаю, главное, что сейчас замышляет брат Рэнделл, связано именно со жрецами. Уж больно странно, что он просил меня разузнать, где находится виконт Бриссен. И тем более в такой день, как сегодня.

Так что вот что я думаю.

На самом деле изначально брат Рэнделл хотел отвлечь моё внимание, вызвав маркграфа Грея Бриссена. Но поскольку маркграф не смог явиться, ему пришлось спешно подкинуть другую наживку. Чтобы я не зацикливался на жрецах.

— Отсюда у меня вопрос: зачем сюда явились эти жрецы?

Ян растерянно уставился на Калиана и протянул:

— … Хм.

«Слонёнок. Похоже, не понял».

Впрочем, Калиан и не ждал конкретного ответа, поэтому лишь слегка улыбнулся и кивнул. В конце концов, разбираться с этим — работа самого Калиана.

Но Ян, сидевший смирно и не сводивший глаз с Калиана, вдруг произнёс:

— Невозможно прислать тридцать человек.

Выходит, Ян всё прекрасно понял. Более того, его ответ затронул нечто куда более фундаментальное.

— Ты говоришь, не могут прислать?

— Ведь этой весной и в Кайрисе была эпидемия, верно?

То, о чём сейчас упомянул Калиан, было ему хорошо известно. Разве сам Калиан не отправлял немалую помощь, когда одну из верных ему рыцарских семей поразил мор?

Задумавшийся об этом Калиан слегка приподнял голову. В его памяти вдруг всплыла одна мысль. Наконец, чуть посерьёзнев, Калиан заговорил, словно рассуждая вслух:

— Если случилось наводнение, естественно, поползёт и зараза.

Намокшее зерно гниёт. Пропитавшиеся влагой крыши и деревянные стены покрываются плесенью и в конце концов сгнивают. Дни становятся всё теплее, вокруг всё преет и разлагается, и вспыхнувшие повальные болезни так просто не утихают. Даже в обычное время с приходом тепла начинаются эпидемии — что уж говорить о стране, целые земли которой ушли под воду.

— Жрецов отправляют туда, где в них действительно нуждаются. В стране, которая и так задыхалась от нехватки жрецов, выделить сразу тридцать человек… В собственном государстве умирают люди, а они посылают тридцать жрецов, чтобы поздравить с днём рождения короля соседней страны? Пойти на такое можно, лишь окончательно лишившись рассудка.

— Да. Именно так.

— Почему же я сам об этом не подумал?

На сей раз размышления Калиана были недолгими.

— Возможно, они ненастоящие жрецы.

Если все они — поддельные жрецы, или же ради отвода глаз в делегацию включили лишь нескольких настоящих, то вполне объяснимо, почему среди них не оказалось Малкольма.

— Но зачем им присылать поддельных жрецов?

Снова спросил Калиан у Яна, который, казалось, только что израсходовал весь запас смышлёности, накопленный за всю свою жизнь. Ян ответил с таким лицом, словно недоумевал, зачем его вообще об этом спрашивают:

— Этого я тоже не знаю.

— А… Ну да, верно.

Видимо, весь свой пожизненный запас проницательности он действительно только что выложил без остатка.

Эйзен Эйприн, подаривший Калиану ржаное печенье, хоть и носил титул графа, был известен далеко не многим. Впрочем, так обстояло дело с большинством глав рыцарских семей, не примкнувших к маркизу Бриссену.

«Что же с этим делать?»

Из-за этого Эйзен сейчас озирался по сторонам с несколько растерянным видом. Он присутствовал на чаепитии провинциальной знати, но вокруг не оказалось ни единого знакомого дворянина.

Разумеется, смущало его вовсе не то, что во время чаепития не с кем перекинуться словом. Просто рядом не было никого, у кого Эйзен мог бы выспросить то, что его интересовало.

«Кто-нибудь знает, почему не пришёл третий принц?»

Вот какой вопрос его мучил.

Сначала он решил, что принц просто слегка задерживается. Однако в зал вошли и оба других принца, и король Румейн, а Калиана всё не было, что повергло Эйзена в сильное смятение. Судя по тому, что Румейн время от времени отзывался о Калиане с похвалой, дело вряд ли было в чём-то дурном вроде королевской немилости. И всё же Эйзен невольно переживал, не случилось ли с Калианом чего-то плохого.

Он то и дело поглядывал на двери, а когда чаепитие подошло к концу и он уже собирался уходить, к нему приблизился слуга. Проходя мимо, тот обронил короткую фразу и тут же удалился:

— Выходите последним.

Едва услышав эти слова, Эйзен тотчас развязал шнурки на ботинках. Сопровождавший его слуга бросился было завязать их, но Эйзен отказался и велел ему выходить из банкетного зала первым.

К тому времени, как он согнулся и сосредоточенно возился со шнурками, за звуком шагов раздался чей-то голос:

— Что за…

Голова Эйзена дёрнулась.

Этот низкий голос, звучавший так, словно его обладателю одиноко под всем небом… Принадлежал он вовсе не Калиану.

Эйзен вздрогнул и выпрямился. Как он и понял по голосу, перед ним стоял Франц с таким видом, будто ему не оставалось ничего иного, как немедленно умереть от тоски.

«Всё же принц Франц…»

Пока он дожидался Калиана, пришлось столкнуться с Францем. Разве не этот самый второй принц предал Калиана, спасшего Эйзену жизнь?

Не решаясь признаться, что ждёт принца Калиана, Эйзен дал уклончивый ответ:

— Я замешкался, поскольку не привык сам завязывать шнурки, принц.

Услышав это, Франц криво ухмыльнулся одним уголком рта. Даже не опустив головы, он скользнул взглядом вниз, на ботинки Эйзена, и вновь посмотрел ему прямо в глаза:

— Хватит нести чушь.

При виде этого Эйзен удивился ещё сильнее. И дело было вовсе не в грубой манере речи. Мгновение назад лицо принца выражало полное безразличие ко всему на свете, но теперь его глаза превратились во взгляд волка, выходящего на охоту, и буравили Эйзена насквозь.

Голос Франца вновь прорезал воздух:

— Моего брата. Зачем ты его ищешь?

Эйзен тоже был человеком далеко не глупым. Поэтому в ту же секунду сумел сообразить несколько вещей.

Весть, которую только что передал слуга, исходила от Франца, а не от Калиана. И Франц прямо сейчас безошибочно понял, что он ищет Калиана. А ещё, вполне возможно… между Калианом и Францем вовсе нет вражды.

Пока погружённый в размышления Эйзен хранил молчание, Франц заговорил снова с сонным, ленивым выражением на лице:

— Не доверяешь мне.

Говорили, что принц Франц мастак рубить с плеча без всяких обиняков, и это оказалось чистейшей правдой. Вот и сейчас Франц не стал ни объяснять, откуда узнал, что Эйзен ищет Калиана, ни рассказывать, какие у них с Калианом отношения — он попросту спросил, зачем тот ему понадобился, а затем отчитал за недоверие. Где ещё на свете сыщешь столь скверную манеру говорить?

Эйзен даже не успел свыкнуться с общением с Францем, столь разительно отличавшимся от мягкого и обаятельного Калиана, как второй принц, не дожидаясь ответа, продолжил:

— В «Валкане» есть один сумасшедший маг, который обожает драться, так что завтра тебе стоит скрестить с ним оружие.

Затем, словно больше нечего было обсуждать, он двинулся к дверям банкетного зала и бросил напоследок:

— Вполне возможно, завтра туда заглянет и мой брат.

Изначально завтрашний день следовало провести в обществе послов. Поэтому Калиан никак не смог бы присоединиться к этому расписанию — Румейн, памятуя о Тэйлане, сопровождающем Чейза, непременно исключил бы Калиана из числа участников. Вот Франц и устроил это мероприятие, рассудив, что в такое время Калиану и Эйзену будет удобно встретиться.

Лишь теперь Эйзен как следует уяснил намерения Франца и низко поклонился удаляющемуся второму принцу:

— Премного благодарен, принц Франц.

Разумеется, Франц был не из тех, кто станет отвечать на подобные любезности.

До ужина оставалось совсем немного времени.

Поэтому Франц возвращался во дворец Чермиль с усталым лицом. Впереди предстояло совещание со слугами по поводу завтрашнего расписания, так что Франц отпустил Рерика и пришёл к своим покоям один. И тут увидел расхаживающую перед дверью сереброволосую горничную.

Услышав шаги, Хина повернула голову и поклонилась Францу.

Глядя на неё, Франц коротко вздохнул. Похоже, кошка снова пробралась внутрь. Та самая кошка из породы «Я кошка принца Калиана». Эта кошка сидела в комнате Франца. Кошка подросла, а щель под дверью шире не стала, но она по-прежнему умудрялась свободно входить и выходить. Разве не удивительное создание?

— Опять залезла?

— Простите.

— Да уж ладно.

Что поделаешь с кошкой, которая шляется туда-сюда, как ей вздумается?

Махнув на это рукой, Франц приоткрыл дверь.

Хлоп!

И тут же захлопнул её обратно.

Внутри кто-то был.

Хина воззрилась на него с озадаченным видом, а Франц на мгновение проверил, точно ли это четвёртый этаж. Затем посмотрел на Хину и сказал:

— Оставь кошку здесь.

Поскольку дел во дворце хватало с избытком, она была признательна за то, что он предложил присмотреть за кошкой. Хина улыбнулась и снова поприветствовала его:

— Да. Спасибо, добрый принц.

Франц так и не выучил жест, обозначавший слово «добрый». Он совершенно не понимал, о чём речь. Но на этот раз Хина, не собиравшаяся его учить, поспешно поклонилась и ушла.

Проводив её недолгим взглядом, Франц вошёл в комнату. Затем слегка нахмурился и произнёс:

— Я пришёл.

На диване в покоях восседала кошка с видом «Я кошка принца Калиана». А между диваном и кошкой сидел Калиан.

— … А я-то думал, это моя комната.

Обычно, если в комнате находятся кошка и её хозяин, разве эта комната не принадлежит хозяину кошки?

Франц раздражённо фыркнул при виде человека и зверя, самовольно расположившихся в пустовавших покоях, на что Калиан лишь широко ухмыльнулся. Затем указал на ярко освещённый вдалеке павильон Зигфрида, сиявший в одиночестве под закатным солнцем словно драгоценный камень, и ни с того ни с сего предложил:

— Поужинайте сегодня со мной.

Разве это не сигнал, возвещающий всем, что два принца вновь объединились?

— Что ещё задумал наш старший брат?

— Ничего особенного. Похоже, брат Рэнделл хочет прислать аж тридцать поддельных жрецов.

Рэнделл пустил в ход дешёвую уловку, чтобы Калиан не ломал голову над тридцатью жрецами, вот и Калиан собирался отплатить ему той же монетой.

— Но я терпеть не могу, когда мной пытаются вертеть.

Совершенно не важно, что именно затевают эти тридцать поддельных жрецов. Из-за тревоги по поводу союза Калиана и Франца ему не удастся как следует провернуть свой замысел.