Сцена меняется: перед нами класс 2-А, превращенный в косплей-кафе.

— Слушайте, а тот парень — ведь чертовски крут, правда?

— Да-да! Хоть у него на лице и какая-то странная штуковина, определенно красавчик.

— Кстати... Вам не кажется, что мы где-то уже видели эту маску?

— О, я только что об этом подумала!

— Наверняка в каком-нибудь аниме было нечто подобное?

— Нет, имею в виду в реальности.

Привычная атмосфера классной комнаты бесследно исчезает, уступив место полноценному кафе. Среди множества занятых мест одно привлекает особое внимание: там восседает важный гость, вызывающий восторженный шепот и вскрики у одноклассниц.

— Решено, пойду приму у него заказ!

— Эй! Симидзу, это нечестно!

— Но этот столик как раз в моей зоне обслуживания!

— Ну и ладно!

В данные часы девушкам положено носить классические наряды горничных, а юношам — костюмы дворецких. Облаченная в платье с оборками староста, держа поднос, буквально на невидимых крышках аки фея из кухни в зал, а подол изящно колышется при каждом движении. Она устремляется к столику, коий надлежит обслуживать.

На стуле восседает не кто иной, как Таросукэ, совсем недавно разошедшийся на фестивале с Нисино. Статный юноша, вняв рекомендации зауряднолицевого, почтил своим присутствием кафе класса 2-А. Изначально полагал, что заведение — не более чем любительская поделка уровня школьного фестиваля, однако, переступив порог, проникся искренним уважением и принялся рассматривать обстановку.

— ... А ведь всё действительно так, как он и говорил.

Пока бормочет себе под нос восхищение, к нему подходит официантка.

— Добро пожаловать, дорогой господин... — предстает Симидзу в образе горничной.

Благодаря именной табличке на груди мгновенно понимает, что сия особа и есть та самая девушка, кою столь ревностно нахваливал Нисино.

— Так ты и есть та девушка, о которой упоминал Нисино.

— Э-э-э? Нисино?

— А, забудь, мои личные дела. — он самонадеянно пускается в рассуждения — стало быть, барышня и есть та пассия, в кою «братанчик» (хочет верить) по уши влюблен.

«Иначе с чего бы ему так усердно рекламировать мероприятие собственного класса, да еще и козырять именами соучеников.»

— Послушайте, а вы, случаем... не знакомый Нисино-куна?

— Знакомый? Ну, как сказать...

Услышав вопрос, музыкант и сам впадает в легкое замешательство. Они действительно обменялись номерами телефонов, и даже вручил юноше свою визитку, посему их вполне можно счесть добрыми приятелями. Немного поразмыслив, решает, что назваться знакомым будет вполне уместно.

— Именно так, мы с ним в близких отношениях.

— Вот... вот как...

С другой стороны, Симидзу, услышав оное, изумляется до глубины души. «Какой-то ниже средней внешки школьник знаком с зрелым красавцем, где это видано» — примерно экие мысли посещают ее голову. Для нее известие становится событием, выходящим за рамки здравого смысла.

— Неужели вы родственники?

— Нет, нас не связывают узы крови.

— А, ну да, логично.

Преисполненный энтузиазма Таросукэ решает воспользоваться моментом и «подыграть» Нисино.

— К слову сказать, он отзывался о тебе с величайшим восхищением.

— Что?

— Поведал, что прикладываешь неимоверные усилия ради успеха этого мероприятия.

— А... Э? Неужели... так говорил?

— Да-да, слово в слово.

Для девушки признание становится словно гром среди ясного неба. Нет, дело не в хвальбе Нисино — кому сдалась вообще похвала всеми презираемого изгоя школы. К тому же, за часы работы заведения уже накушалась комплиментов с лихвой, даже начали подбешивать. Дело в ином: натуральный красавчик, харизматичный и обаятельный, произнес это, отчего потерялась, не знает, как реагировать.

— Кстати, готов сделать заказ... Принесите мне кофе.

— А, да! Слушаюсь!

Тем не менее, если в ее душе и происходят некие перемены, то это пробуждающееся слабое чувство вины за то, что, возможно, в прошлый раз высказалась слишком резко. Ощущая себя не в своей тарелке, Симидзу, приняв заказ, поспешно ретируется на кухню.

Нисино, не подозревая о том, что стал предметом беседы между Таросукэ и Симидзу, продолжает свое шествие по школе в снаряжении с QR-кодами.

Среди одноклассников и впрямь пользуется дурной славой, однако толки не достигают ушей обычных посетителей. Пользуясь преимуществом, сосредотачивает свои рекламные усилия на тех, кто не носит школьную форму.

— Добро пожаловать, ознакомьтесь, пожалуйста.

Стоит ему непринужденно обратиться к прохожим, как каждый третий или четвертый гость извлекает смартфон, дабы просканировать его одеяние. Нашлись и те, кто, изучив страницу, щедро осыпал его похвалами за отличную работу. Для Нисино это становится пределом мечтаний: одинокий любитель действовать в одиночку нащупывает способ наслаждаться фестивалем, не прибегая к чьей-либо помощи.

— Добро пожаловать, взгляните, если будет минутка.

Уже почти сотня посетителей направила на него свои объективы. С точки зрения рекламной эффективности метод ничуть не уступает раздаче бумажных листовок. Данный факт заметно поднимает юноше настроение, а счетчик посещений на сайте неумолимо ползет вверх. В конце концов, он — человек, чья жизнь обычно лишена признания со стороны окружающих, если не считать поручений от Маркуса. Осознание, что труд принес плоды и нашел отклик в мире, дарует немалую радость.

И тут он внезапно ощущает вибрацию в кармане брюк. Настойчивое «вжж-вжж-вжж», коим отзывается мобильное устройство.

— !..

«Неужто та итальянская красавица?»

В спешке выхватывает телефон; на сей раз у него в руках нет пачки листовок — нечего выбрасывать, не за что получать нагоняй. «Спокойнее, только спокойнее, действуй рассудительно» — бормочанелепые фразы, Нормал активирует экран.

«Победа! Тема сообщения написана на итальянском!»

Egr. Sig.re Nishino (Уважаемый господин Нисино)

Теперь сомнений быть не может.

Пульс резко учащается, сердцебиение мгновенно переваливает за сотню ударов в минуту, в груди всё клокочет, а сердце колотится так неистово, что оное причиняет почти физическую боль. Он не выдерживает и ускоряет шаг, стремясь уйти подальше от шумной толпы; укрывается за одной из колонн, выстроившихся вдоль коридора.

«Сулит ли ответ красавицы удачу или беду?»

Он открывает сообщение, дабы узреть истину.

Это Роуз Рипман. Похоже, намечается репетиция выступления, посему прошу тебя прибыть в спортзал.

— ... Эта женщина...

На сей раз она действует умышленно: осознает, что его изящно обвели вокруг пальца.

Отдав по телефону необходимые указания Таросукэ, Нисино направляется к спортивному залу. Полдень уже миновал; увлекшись раздачей листовок, юноша напрочь забыл об перекусе, отчего теперь, при воспоминании о еде, его желудок начинает заявлять о своих правах на обеденный перерыв.

Когда прибывает на место, все причастные к действу уже в сборе. Сквозь приоткрытый театральный занавес виднеются пустые зрительские ряды; судя по всему, сейчас время перерыва, и зал опустел. Лишь на сцене, прикрытой с двух сторон разноцветными кулисами, ощущается присутствие людей. Заметив тени и поднявшись на подмостки сбоку, обнаруживает там всю компанию: членов клуба легкой музыки, Роуз, Таросукэ, членов студенческого совета, ответственных за порядок на сцене в эти два дня, а также участников нескольких коллективов, чьи выступления запланированы на послеобеденное время.

— Нисино-кун, ты пришел. — лоли приветствует его с сияющей улыбкой.

Что же касается адресата сего приветствия, то только и помышляет о том, как бы высказать ей пару ласковых при встрече, однако, видя вокруг толпу студентов, лишь кривит губы и сдерживается. Коль сравнивать их положение в школе, то парнишка занимает куда более скромную позицию.

— ... Позже нам нужно будет поговорить.

— Ой, и о чем же?

— ...

Нормал почувствовал себя так, словно проглотил горькую пилюлю, но вынужден безмолвствовать. Между тем, их беседа вызывает легкое оживление среди окружающих студентов, однако дело тем и ограничивается. Удостоверившись в прибытии Нисино, представитель студенческого совета берет слово:

— Итак, сейчас кратко прогоним сценарий. Разумеется, полноценного выступления не будет, лишь проверим порядок выхода на сцену и ухода с нее. Если всё пойдет по плану, уложимся в сорок пять минут, посему прошу всех отнестись с пониманием.

— А как же обед? — доносится чей-то голос.

— Пообедаете сразу после репетиции. Тем, чьи выступления стоят первыми в списке, придется подождать до окончания их выходов, за что приносим свои извинения. Время поджимает, надеемся на ваше содействие.

— М-да...

По указанию совета все расходятся по своим зонам подготовки. Участники клуба легкой музыки, чье выступление стоит третьим, располагаются сбоку вместе со своим оборудованием. Окруженные усилителями и педалями эффектов, наблюдают за суетящимися школьниками из совета, ожидая своей очереди.

В оное мгновение в душе Нисино зарождается резонный вопрос, а именно — зачем его вообще сюда позвали.

— Уделишь мне минутку?

— О чем речь?

Нисино обращается к Роуз, та незаметно оказалась рядом с ним.

— Зачем мне здесь торчать? И тебе, кстати, тоже зачем?

— А ведь и правда, зачем...

— Просиживать тут штаны бессмысленно, ухожу обедать.

— В таком случае, составлю тебе компанию.

— Эй! Нисино, постой! Ты снова бросаешь меня на произвол судьбы? — вскрикивает исполнитель, стоящий напротив Роуз. Окруженный толпой подростков, кои моложе его почти на десятилетие, чувствует себя крайне неуютно.

Девушки из музыкального клуба то и дело пытаются завязать с ним разговор, но сам не проявляет к ним ни малейшего интереса. Что до Нисино, то ему немного неловко, однако задерживаться здесь у него нет ни малейшего желания.

— На само выступление явлюсь. К тому же тебя окружают настоящие старшеклассницы в самом расцвете сил; разве пребывание в обществе юных дев не есть высшее блаженство? С твоими данными можешь выбирать любую, так почему бы не насладиться моментом?

— Что за чушь несешь, если за это возьмусь, скандала не избежать! И вообще, как смеешь так пренебрегать мной? Немногие позволяют себе подобный тон в разговоре со мной! Тебе стоит этим гордиться!

— Что такое? Хочешь, чтобы я проявлял о тебе нежную заботу?

— Хм, катись уже! Забирай свою миленькую златовласую девчонку и иди куда глаза глядят!

— Эьа бабзень — лишь деловой партнер, и поверь моему слову: если думаешь, что она всего лишь «сиськи-письки» на двух ножках, то глубоко пожалеешь.

— Серьезно?.. — услышав предупреждение, Таро слегка бледнеет.

Роуз же одаривает его дружелюбной улыбкой. Похоже, он вполне верно истолковал слова Нисино о «деловом партнере». По правде говоря, если судить по профессиональному опыту, златовласая дева в данной сфере гораздо дольше, чем сам Нисино.

— Уходим. — попрощавшись, юноша покидает кулисы.

Роуз следует за ним по пятам.

— Черт, до чего же оба ведут себя по-рокерски... — хотя его собственное бормотание звучит не менее эффектно, Таросукэ не может скрыть зависти.

Окружающие же, наблюдавшие за сей сценой, никак не могут взять в толк, что же такого особенного в поведении этих двоих, отчего продолжают бросать на него недоуменные взгляды. Очевидно, его лицо, скрытое маской, и явно взрослый облик пробуждают в людях жгучее любопытство даже в месте, предназначенном для выступлений.