Что такое Система?

Му Чжаожань не знала. Теперь, на пороге смерти, когда все надежды обратились в прах, ей уже не хотелось это выяснять.

Но с тех пор как этот голос неведомо откуда возник в её голове, он не умолкал ни на миг. Избавиться от него не удавалось.

Голос утверждал, что весь этот мир построен на основе романа. Судьбы всех живущих здесь людей рождались под пером автора, проистекали из написанной им истории. Му Чжаожань не была исключением.

Только ей досталась роль не главного героя Небесной книги, а злодейской героини второго плана. Единственный смысл её существования заключался в том, чтобы без памяти любить главного героя, строить козни главной героине, омрачать их любовь испытаниями и недоразумениями, а саму историю делать занимательнее и запутаннее.

Когда же влюблённые преодолеют все преграды, развеют недоразумения и окончательно утвердятся в своих чувствах, ей останется лишь встретить жалкий конец на радость публике — стать презренным эпизодом на их пути к счастью.

К счастью, времена изменились. Злодейские героини второго плана, одержимые бездумным соперничеством женщин за мужчину, вышли из моды. Так из недовольства тысяч и тысяч читателей родилась Система. Теперь она странствовала по мирам романов и перевоспитывала подобных злодеек.

Му Чжаожань, совершившая бесчисленные злодеяния и погрязшая в тяжких грехах, представляла собой образцовый случай. Впрочем, она ещё не была безнадёжна: в ней уцелела искра раскаяния. Поэтому Система и избрала её своей первой подопечной.

Если она согласится пройти перевоспитание, то сможет прожить жизнь заново, погасить очки греха, накопленные в прошлой жизни, и наперекор Небесам изменить судьбу.

— Прожить жизнь заново?

Лишь при этих словах в её душе, прежде неподвижной, словно мёртвая вода, пробежала рябь.

— Каким образом?

— Небесная справедливость неотвратима, и воздаяние всегда настигает виновного, — ответила Система. — Нынешняя твоя участь — следствие всех совершённых тобой прежде прегрешений.

Вслед за этими словами перед глазами Му Чжаожань замелькали картины прошлого. Время потекло вспять, унося её к истокам случившегося.

Вот она срезает длинную прядь за ухом и вплетает её в подвеску для колка. Вот, заискивающе улыбаясь, уговаривает Яньло схватить Е Личжи, а затем запирает пленницу в подземной темнице и мучает, вымещая злобу, — пока та не теряет ребёнка, которого носит под сердцем.

Ещё раньше — неудачная попытка оклеветать Е Личжи, после которой Дворец Небесного Пути лишил саму Му Чжаожань духовного совершенствования и внёс её имя в список отступников от Пути. Так она стала бездомной, всеми гонимой собакой.

А до того — множество низких и подлых поступков, совершённых из ревности, пока она ещё жила во Дворце Небесного Пути.

Одну за другой Система вытягивала эти картины из её памяти. Они вставали перед глазами с беспощадной ясностью, обнажая и содеянные ею грехи, и то, как день за днём уродовалась, наполняясь злобой, её душа.

Наконец воспоминания остановились на дне, когда ей предстояло покинуть Южное Процветание и отправиться на учёбу во Дворец Небесного Пути.

Сквозь толщу минувших лет вновь донеслись удары обрядовых барабанов и гонгов.

В воспоминании сияло солнце, в воздухе кружились цветочные лепестки. Юная принцесса, только вступившая в пору зрелости, поднималась по ступеням жертвенника в тяжёлом, затейливом церемониальном облачении. В волосах сверкали золотые шпильки, у внешних уголков глаз алели узоры, а середину лба украшала серебряная накладка, придававшая лицу священную торжественность. Высоко подняв обе руки, она держала нефритовую дощечку.

Подобная пышному, величественному цветку лотоса, она словно вплыла на вершину жертвенника. Следуя запутанному обряду, трижды опустилась на колени и девять раз коснулась лбом земли, молясь о том, чтобы учёба во Дворце Небесного Пути прошла благополучно и ей удалось привезти оттуда Зерцало Небесного мандата, которое дарует Южному Процветанию ещё сто лет благоденствия.

Всё вокруг дышало торжественностью. Лица присутствующих были строги и серьёзны. И лишь сама юная принцесса, ради которой совершался обряд, смотрела на исписанную молитвами нефритовую дощечку, до слёз в глазах сдерживая зевоту.

Воспоминания становились всё отчётливее. Му Чжаожань вспомнила: на самом деле утро того дня выдалось ненастным. Над головой нависли тяжёлые тучи. Ей и без того не хотелось расставаться с родителями и близкими наставницами ради учёбы в этом проклятом Дворце Небесного Пути, и она закатила очередную сцену, объявив дурную погоду неблагоприятным знамением.

Но против силы не пойдёшь. Как бы ни баловали её отец с матерью, они не могли ослушаться Небесного Пути и изменить древний обычай.

Ей не нравилось хмурое небо. Поэтому три старейшины Священного храма, на глазах у которых она выросла, соединили духовную силу в общем построении и перед самым началом обряда с трудом разорвали тучи над королевским дворцом.

Сквозь разрывы хлынул яркий солнечный свет. Лицо Великой старейшины побледнело ещё сильнее. Она походила на увядший цветок; каждый её вдох выдавал болезненную слабость человека, едва цеплявшегося за жизнь.

Она погладила Му Чжаожань по голове.

— Ваше высочество, твоя тётушка Яо мало на что способна. Только и могу пожелать тебе светлого пути да сделать так, чтобы тебя провожали цветы.

Му Чжаожань не оценила её стараний. Она сердилась на отца, на мать, на старейшин Священного храма — на всех, кто так упорно выпроваживал её во Дворец Небесного Пути.

Лишь младший брат, который был на три года моложе, цеплялся за её одежду, захлёбывался слезами и умолял остаться. Он обещал: когда станет королём Южного Процветания, позволит сестре делать всё, что ей захочется. Уж он-то ни за что не отправит её страдать в такую даль.

К несчастью, он был ещё слишком мал, чтобы перевернуть мир по своему желанию. Его слова лишь разозлили бессердечного отца. Король грозно вытаращил глаза, отвесил сыну две звонкие оплеухи и велел увести под замок.

Поглощённая собственной обидой, Му Чжаожань не заметила крови, которую тётушка Яо выкашляла, прикрыв рот рукавом. Она продолжала возмущаться:

— Дворец Небесного Пути, Дворец Небесного Пути! Только о нём вы и говорите! Мой отец — король Южного Процветания, владыка Южного края. Почему даже он должен подчиняться его приказам? С какой стати мне ехать туда только потому, что так велели? Мне вполне хватает трёх старейшин. Именно вы мои наставни…

Договорить ей не позволило заклятие тётушки Яо, отнявшее голос.

— После сегодняшнего обряда ваше высочество станет Святой девой Южного Процветания. Каждое твоё слово и каждый поступок будут говорить от имени нашей страны. Впредь не смей произносить столь крамольные речи.

Всегда ласковая тётушка Яо редко отчитывала её с такой суровостью. Впрочем, тут же смягчила тон. Крепко сжав её руку, она смотрела на неё с печалью и повторяла снова и снова:

— Ваше высочество, от этой поездки зависят жизни несметного множества наших подданных. От неё зависит, устоит ли Южное Процветание. Ты непременно должна привезти нам новое Зерцало Небесного мандата.

Му Чжаожань оглянулась на священный знак, выставленный для поклонения в главном зале. С детства ей рассказывали об этом Зерцале. Она знала, откуда оно пришло, знала, что оно священно и неприкосновенно, что перед ним бессилен любой мятежный умысел.

Но всё это оставалось лишь книжным знанием. Тогда ей ещё не доводилось на себе испытать власть небесного веления. Она считала Зерцало чем-то вроде отцовской нефритовой императорской печати. А печать ей и подержать давали, и поиграть с ней — она даже орехи ею колола.

Под действием заклятия немоты Му Чжаожань беззвучно открывала рот. Возразить она не могла и лишь кусала губы, злясь про себя. Сердечных увещеваний тётушки Яо она совершенно не слушала.

Даже покидая Южное Процветание, она всё ещё таила обиду на старейшин Священного храма и родителей.

— Тётушка Яо… Батюшка… Матушка…

Му Чжаожань неотрывно смотрела на давно не виденные лица. Протянула руку, пытаясь дотянуться до них, но пальцы сомкнулись на пустоте.

С трибун все видели, как она взмахивает окровавленной рукой, бормочет что-то и тщетно пытается что-то ухватить.

Чёрные бабочки-парусники кружили у её пальцев, стремясь впитать силу её крови. С крыльев осыпались чешуйки, от которых кожа гнила ещё быстрее. Лицо, некогда прекрасное, словно лотос, — лицо, при виде которого многие теряли голову, — теперь окончательно увяло.

Должно быть, яд гу погрузил её в предсмертные видения.

Му Иньи смутно расслышал, как она зовёт отца и мать. Он резко отвернулся, немного постоял в молчании, а затем зашагал прочь. Ни разу не оглянулся.

«Я не ошибся. Будь отец с матерью живы, они сделали бы тот же выбор.

Ошиблась сестра».

В Котле гу Му Чжаожань тоже осознала тщетность своих попыток и медленно опустила руку.

— Здесь берут начало твои грехи, — произнесла Система. — Здесь ты впервые ступила на ложный путь. Даже если ты согласишься на перевоспитание и вернёшься в прошлое, это не перечеркнёт твоих поступков. Твои прегрешения будут выжжены в душе и сложатся в Печать греховного лотоса, которая станет тебя карать. Лишь когда ты одно за другим исправишь содеянное и искупишь все грехи, кармический лотос увянет, а печать исчезнет.

— Разумеется, если ты искренне раскаешься и перестанешь соперничать с главной героиней, хорошее поведение может принести награду. Тебе даже выделят одного из достойных мужчин в её окружении — кроме главного героя и второго главного героя — и отдадут в мужья. Тогда тебе больше не придётся против воли выходить за мрачного уродливого Царя гу Яньло, ядовитого с головы до ног. Ты начнёшь совершенно новую жизнь.

Как говорится, отложи нож мясника — и станешь буддой.

Му Чжаожань перевела взгляд с одного своего «преступления» на другое и кивнула.

— Хорошо.

В тот миг, когда она приняла решение, картины в воздухе обратились алыми лучами. Они пронзили её тело и впились в душу, выжигая отчётливые следы грехов.

Му Чжаожань словно пытали раскалённым железом. Дрожа от боли, она свернулась на груди Яньло. Мука, терзавшая душу, заглушила все прочие чувства. Она не ощутила, как костяная кисть под её ладонью медленно согнулась, обхватывая её пальцы.

Лотос, воплощавший её грехи, вырастал у сердца лепесток за лепестком. Они теснились, наслаивались друг на друга. Дойдя до предела боли, Му Чжаожань вдруг рассмеялась и процедила сквозь зубы:

— Думаешь, я лотосов не видела? Разве у них бывает столько лепестков? Это уже почти хризантема!

Система помолчала и ровным голосом ответила:

— Сама виновата: слишком много нагрешила. Каждый грех — отдельный штрих. А кармическая хризантема звучит так себе.

У Му Чжаожань текли слёзы.

— …

Когда последний штрих печати врезался в душу, та внезапно вырвалась из тела, и ветер подхватил её, унося ввысь. Тела Му Чжаожань и Яньло, прижавшиеся друг к другу, окончательно скрылись под кишащим полчищем гу.

Му Чжаожань увидела Юнь Сяояна и Е Личжи, нежно прильнувших друг к другу на трибуне возле Котла гу. Увидела решительно удалявшегося Му Иньи. Увидела жителей Южного Процветания, ликовавших на площади по случаю её смерти.

Её душа поднялась в клубившиеся над головой густые тучи. Взгляд утонул во мраке, и больше она ничего не видела.

Потом некая сила разорвала облака. Внизу, под небесным сводом, залитый кровью помост суда сменился жертвенником. Загрохотали обрядовые барабаны.

Из разрывов в тучах хлынул солнечный свет. Вместе с одним из лучей душа Му Чжаожань устремилась вниз и вошла в тело, склонившееся в поклоне на жертвеннике.

Юная принцесса, давно сдерживавшая зевоту, как раз попыталась украдкой зевнуть, пока касалась лбом земли. Но на полувздохе её тело вдруг слегка дрогнуло.

Когда она выпрямилась, в её глазах уже не было ни прежней наивности, ни беспечной избалованности.

Му Чжаожань ошеломлённо смотрела на нефритовую дощечку в руках. Потом взволнованно коснулась щеки, убеждаясь, что лицо цело и невредимо.

«Я вернулась… Неужели я и вправду вернулась в прошлое?!»

У самого уха прозвучало переданное тайным голосом напоминание тётушки Яо. Му Чжаожань вздрогнула. Изо всех сил подавив бурю чувств и желание немедленно обернуться к ней, она прочла положенные молитвы и завершила обряд, следуя всем предписаниям.

После церемонии Му Чжаожань была провозглашена Святой девой Яогуан Южного Процветания. Теперь ей предстояло отправиться во Дворец Небесного Пути и учиться там, представляя свою страну. У подножия жертвенника уже ждала карета. По обе стороны выстроились солдаты и военачальники, которым поручили сопровождать её. Всё было готово к отъезду.

Едва Му Чжаожань спустилась с жертвенника, окружавшие её люди повели её к карете. Четыре рослых белоснежных коня в упряжке носили на лбах сияющие золотые бляхи. Их тела покрывали мягкие доспехи, сплетённые из золотых нитей, а гривы струились, словно облака.

Позади них возвышалась нефритовая карета, роскошная до излишества. Драконы держали в пастях драгоценный балдахин, с клювов фениксов свисали кисти. Она напоминала небольшой павильон и должна была обеспечить Му Чжаожань полный покой и удобство на всём пути из Южного края в Небесную столицу Центральной области.

Му Чжаожань оглянулась и увидела отца с матерью: стоя на надвратной башне, они махали ей вслед. В прошлой жизни она уезжала в обиде и ни разу не посмотрела назад. Поэтому и не видела, как они прикрывали лица рукавами, не в силах расстаться с дочерью.

От солнца защипало глаза. Она невольно шагнула к башне, но стоявший рядом военачальник преградил ей путь рукой и властно произнёс:

— Святая дева Яогуан, обряд завершён. Теперь вы можете идти лишь вперёд. Назад пути нет.

Сдерживая слёзы, Му Чжаожань с досадой повернулась к нему. Но, разглядев лицо говорившего, невольно сузила глаза.

Широкий подбородок, курчавая борода, закованное в доспехи тело, внушительная стать. Перед ней стоял великий генерал-защитник Южного Процветания Е Жун.

Е Жун прекрасно знал нрав юной принцессы. С малых лет её растили как бесценное сокровище Южного Процветания. Даже король ничего не мог с ней поделать. Пожалуй, лишь он, генерал, повидавший немало полей сражений, ещё умел немного её приструнить.

Но прежде страх принцессы перед ним был скорее почтением к строгому старшему. Теперь же она вдруг изменилась в лице, а в глазах словно затаилась глубокая ненависть.

Е Жун не понимал, откуда взялась эта ненависть. Недоумённо сдвинув густые брови, он окинул её тяжёлым, испытующим взглядом.

— Почему Святая дева Яогуан так смотрит на меня?

Едва завершился обряд, он сразу перешёл на её новый титул.

Вообще-то по древним обычаям Южного Процветания принцессу следовало сразу после рождения передать на воспитание в Священный храм. Ей не позволялось часто встречаться с родителями, чтобы оборвать мирские привязанности.

Но король, стоявший сейчас наверху, слишком любил дочь, чтобы с ней расстаться. Вопреки возражениям придворных он настоял на своём и изменил установления предков. Благодаря этому до нынешнего дня она жила как принцесса и лишь после обряда официально приняла обязанности Святой девы.

У генерала Е тоже была любимая дочь, и он понимал чувства государя. Когда попытка короля изменить обычаи натолкнулась на сопротивление, именно он первым выразил поддержку и заставил часть недовольных придворных умолкнуть.

Поэтому прежде Му Чжаожань хоть и побаивалась его, но вместе с тем уважала. Она ни за что не посмотрела бы на него так.

А Му Чжаожань внезапно оказалась лицом к лицу с человеком, который в прошлой жизни убил её отца и мать и захватил престол. Потрясение смешалось с яростью. Кровь бросилась в голову, сердце колотилось сильнее недавних обрядовых барабанов. В ушах гудело, и всё её существо кричало: «Убить его! Сейчас же убить!»

Она впилась взглядом в саблю у Е Жуна на поясе. Под рукавами дрожали пальцы. Ей нестерпимо хотелось броситься вперёд, выхватить оружие и одним ударом зарубить его на месте.

Е Жун чутко уловил жажду убийства в её глазах и опустил голову, проследив за её взглядом.

И тут сбоку подбежала девушка и встала между ними. Сперва она чинно присела перед Му Чжаожань в положенном поклоне, но, подняв голову, заговорщически ей подмигнула.

— Ваше высочество, позвольте мне ехать с вами в одной карете.

В ту же секунду в голове Му Чжаожань прозвучал голос Системы:

— Видишь главную героиню? На этот раз вы непременно должны любить друг друга и жить дружно. С этого мгновения начинаются задания Системы. Надеюсь, носительница оценит этот шанс исправиться, поскорее искупит грехи, изменит себя и обретёт новую жизнь.