Во время войны это место было полевым госпиталем. Множество солдат и мирных жителей погибли или были спасены здесь во время боевых действий; люди Джерарда также либо обрели тут смерть, либо сохранили свои жизни. Он пристально разглядывал больничный флигель, на котором до сих пор отчетливо виднелись шрамы от ракет, когда-то запущенных Республикой Дочен. Место, куда бесчисленное количество солдат отправлялось в свой самый последний путь, теперь служило педиатрическим отделением.

В темной комнате, освещенной лишь убывающей луной, сигара в руке Джерарда уменьшилась до размеров мизинца. В этот момент из детского отделения в сопровождении мужчины вышла женщина в белоснежном фартуке. Джерард срезал кончик сигары, убрал оставшуюся часть в позолоченный портсигар и спрятал его во внутренний карман пальто. Вскоре с негромким щелчком дверца машины открылась.

Женщина не сразу узнала, кто перед ней. Была ночь, а внутри автомобиля царил полумрак, позволяющий различить лишь смутные очертания. К тому же на мужчине была шляпа, из-за чего Джерард казался скорее тенью, отраженной в лунном свете, нежели живым человеком. В конце концов, кто-то подтолкнул замешкавшуюся женщину внутрь. Издав тихий стон, она практически ввалилась на сиденье автомобиля.

— Давно не виделись, мисс Саша.

— Ах…

Только спустя какое-то время она смогла разглядеть фигуру Джерарда. В этот момент он дважды постучал по водительскому сиденью, и машина бесшумно тронулась, покидая территорию госпиталя.

— Это Фрэнк, мой старый водитель.

Саша колебалась, не зная, что ответить. Джерард улыбнулся и добавил, чтобы рассеять неловкость:

— К сожалению, потеряв слух во время войны, он забыл и то, как говорить. Но водит он превосходно. Божий дар.

— Да, понятно.

— Как поживаете в госпитале? Справляетесь?

— Да. Благодаря вам, все хорошо.

— Я слышал, вы отвергли предложение руки и сердца от Виктора.

Саша растерянно захлопала глазами. Джерард с улыбкой пояснил:

— Это мой подчиненный.

— И предложение Дага вы тоже отвергли.

— Если вы о Даге…

— Я думал, вы слишком красивы, чтобы просить о чем-то, но никак не ожидал, что вы станете причиной подрыва боевого духа моих агентов.

Саша слабо улыбнулась. Это была улыбка человека, который чувствовал себя крайне неловко, нежели нашел его слова забавными. Заметив это, Джерард пристально посмотрел на нее и легко сменил тему:

— Вы прекрасно выросли, мисс Саша. А ведь мне казалось, что если оставить все как есть, вы не проживете и года.

Пока сержант Виктор не сообщил, что безумно влюбился в двадцатилетнюю девушку из педиатрического отделения и буквально сгорает от лихорадки, Джерард не связывал Сашу с той похожей на куклу маленькой девочкой, которую он оставил в госпитале десять лет назад. Однако, когда слухи о том, что в детском отделении работает девушка, похожая на воплощение Афродиты, не утихали, Джерард тут же вспомнил ее. Набожную зеленоглазую девочку, которая со слезами на глазах назвала свое имя — Саша.

И действительно, она выросла в красавицу, способную украсть сердце любого мужчины. Ее красота не увядала, даже когда ее скрывали глубокие тени. Джерард посмотрел на ее руки, аккуратно сложенные поверх белоснежного фартука. Они были настолько нежными и чистыми, что трудно было поверить, будто это руки человека, постоянно пачкающегося в крови.

— Мисс Саша, вы еще помните свой родной язык?

Родина Саши, Неруа, находилась на границе между Югом и Севером. Два континента, разделенные этой точкой, использовали разные языки. Это было наследие тех далеких времен, когда западные страны расширяли свое влияние и захватывали территории одну за другой, словно деля пирог, и этот раскол сохранялся на протяжении тысяч лет.

— Kiom vi memoras la Esperan lingvon? (Насколько хорошо вы помните эсперанто?)

— Mi memoras tiom multe kiel mi lernis. Ĝenerala. (Настолько, насколько меня обучили, генерал.)

Услышав спокойный голос Саши, он удовлетворенно улыбнулся.

— Mi bezonas iun. Kiel trankvila kaj diskreta virino, kiu scias bone uzi la lingvon. (Мне нужен человек. Спокойная и благоразумная женщина, которая хорошо владеет северным языком.)

Между бровей Саши залегла слабая складка. Она подняла свои невинные зеленые глаза, всматриваясь в силуэт Джерарда. Как бы она ни пыталась, она не могла разгадать его истинные намерения.

— Ĝi estas por la estonteco kaj sekureco de via lando. Mi bezonas muelon por infiltri la Respublikon de Docen. (Это ради будущего и безопасности вашей страны. Мне нужен шпион для внедрения в Республику Дочен.)

У Саши бешено заколотилось сердце. Джерард внимательно наблюдал за ней, проверяя, все ли из сказанного она поняла. Увидев ее смертельно бледное лицо, он, как ни странно, с облегчением вздохнул.

— В этом нет ничего сложного. Вам нужно лишь выполнять обязанности секретаря одного из членов Республиканской партии. В худшем случае это займет две недели, в лучшем — месяц.

— Подождите, вы сейчас… то, что вы говорите…

Саша несколько раз растерянно открывала и закрывала рот, колеблясь.

— Вы хотите сказать… чтобы я сейчас снова пересекла границу и вернулась туда, откуда сбежала?

Солдаты Дочена безжалостно истребляли всех, кто шел против их воли. И лишь чудом выжившие соплеменники засыпали землей тела, что были выстроены перед рвом, расстреляны и свалены друг на друга, словно груда дров.

Саша вместе с братом собственными руками скребла землю, чтобы укрыть тела родителей. Но больнее, чем стертые в кровь пальцы, было осознание того, что в один миг она потеряла родителей и оказалась изгнана из собственной страны. Жестокая реальность заставила ее бежать, бросив семью, позиции и друзей из-за всепоглощающего страха смерти. Теперь в памяти Саши ее родина, Нерия, была не более и не менее чем оккупированной доченцами землей страха и отчаяния, где людей убивали словно скот.

— Но почему я?

— Разве это не твоя родина?

— Нет. Это место больше не моя родина. Моя родина исчезла. Теперь там всего лишь логово Дочена.

— Мне нужен человек, свободно владеющий языком.

— Людей, знающих язык, очень много. Да в одном нашем отделении те, кто приехал с Северного полушария…

— Ты имеешь в виду младшего лейтенанта Дугласа? Мне нужен тот, кому я могу безоговорочно доверять.

— И будет еще лучше, если это окажется молодая и красивая женщина.

Джерард заглянул в чистые, как молодые побеги, глаза Саши и добавил еще одну деталь:

— А если в ней будет сквозить печаль и таинственность — это и вовсе предел мечтаний.

Саша лишилась дара речи.

Ее брат, вместе с которым они пересекли границу, тоже был призван в союзные войска и отправлен на фронт. Но даже после окончания войны он так и не вернулся. Именно Джерард помог Саше, оставшейся по сути круглой сиротой, устроиться на работу в госпиталь. Вместо того чтобы просто бросить монетку девушке, попрошайничающей на улице, Джерард обеспечил ее чистой одеждой, едой и кровом. Саша до сих пор не понимала, почему в тот день он помог ей, совершенно незнакомой девчонке. Однако она предчувствовала, что этот долг когда-нибудь придется возвращать. Хотя и представить не могла, что цена окажется именно такой.

— Все уже готово. Новая личность, новое имя, новая одежда — все подготовлено. Тебе нужно лишь делать то, что мы велим, и исполнять обязанности секретаря члена Республиканской партии. Вот и все.

— Я не смогу, — безжизненно ответила Саша. «Не смогу». Это было очевидно.

— Сможешь, — отрезал он. Его тон был пропитан безосновательной уверенностью. Столкнувшись с таким напором, Саша отчаянно попыталась защитить себя:

— Я не смогу. Вы же сами знаете. Я ничего не умею делать. Максимум, на что я способна — это вытирать следы крови, накладывать повязки и убирать постели. Что я могу сделать в таком случае? Я ничего не знаю. Я не солдат! Я всего лишь разнорабочая в детском отделении госпиталя!

— Именно поэтому.

Несмотря на взволнованный, сорвавшийся на крик голос Саши, выражение лица Джерарда не изменилось ни на йоту.

— Что?…

В итоге в замешательстве снова оказалась Саша.

— Мисс Саша, люди думают, что война окончена. Но это не так. Там, за границей, пушки Дочена все еще нацелены сюда. Ты ведь не хочешь снова потерять свой дом, который с таким трудом построила на крови и поте, верно?

Она бесчисленное количество раз слышала эти разговоры из газет и по радио. Шпионы, разведка, невидимые клинки, ракеты, нацеленные друг на друга… В самом госпитале до сих пор стояли здания и лежали обломки, на которых еще не затянулись шрамы войны. Пусть наступление Дочена и захлебнулось, пусть землю разделили на Юг и Север, воздвигнув стены из сплошного отчаяния, — напряжение на расколотой земле не утихало. Джерард был прав. Война еще не закончилась. Люди, ставшие циниками за время долгой войны, больше не мечтали о будущем. Они просто проживали день за днем, словно безумцы, для которых не существовало завтрашнего дня.

— Судьба страны в твоих руках. Больше не должно повториться трагедии, когда кто-то теряет свою семью, как ты потеряла родителей и брата из-за доченцев. Если примешь решение, свяжись со мной по этому номеру.

Джерард протянул ей клочок бумаги. Дрожащая, бледная рука Саши помедлила, но все же взяла записку.

— Я сойду здесь. Фрэнк отвезет тебя обратно в госпиталь.

За окном автомобиля пошел дождь. Подняв воротник пальто, Джерард растворился в безлюдном переулке. Фрэнк молча развернул машину и направился к госпиталю. В тишине Саша развернула смятую в кулаке записку. На ней был небрежно написан один-единственный номер телефона — без имен и каких-либо обозначений. Саша вспомнила родителей, которые упали перед ее глазами, словно сорванные лепестки цветов. Вспомнила брата, который исчез из виду в полном военном снаряжении, напоследок сказав, что скоро они смогут получить гражданство в стране-убежище. Саша пробормотала себе под нос, глядя на проплывающий мимо пейзаж:

— В конце концов… никто ведь так и не вернулся… Правда же?…