Сны снятся всем.

Вот только настоящей силы снов не знает никто.

Потому что у неё нет предела.

— Сейчас? Заснуть?

До сих пор любой, увидев, как я засыпаю, в ужасе кидался будить меня.

А вот чтобы кто-то подталкивал меня ко сну — такого не было ни разу.

— Немедленно.

Слова женщины в белоснежном ханбоке звучали как приказ.

В смятенной голове её голос, звенящий в ушах, был холоден.

Холоден — и всё же где-то.

Казалось, он проникает в самую глубь, в самую сердцевину души.

Почему так?

Почему именно сейчас.

Неужели мне и правда стало хотеться спать?

И тут.

Она подошла и что-то тихо пробормотала мне.

— ……

Когда память уже начала туманиться.

Я краем уха уловил её слова.

От этих слов по спине поползли мурашки.

Не успел я и рта раскрыть, чтобы ответить, как сознание покинуло меня.

Сколько же я проспал?

Очнувшись в оцепенении, я понял, что солнце уже клонится к закату.

— А?

Я лежал на веранде — выходит, я и правда заснул в её доме.

— Ах, вот дела.

То есть.

Взглянув на телефон, я обнаружил, что проспал больше шести часов.

— Э-э.

Я окликнул её.

Ту самую женщину, которая, зная о моей нарколепсии, велела мне немедленно заснуть.

Нет, приказала.

Я принялся искать, где она.

— Эй?

Вокруг было тихо.

Клумба, за которой она ухаживала, уже была приведена в порядок.

В свете догорающего заката белые цветы на клумбе наливались красным.

— Я тут один, что ли?

Было тихо.

Тишина стояла такая, что казалась смертельной.

— Хм.

Я решил, что нужно вернуться домой, пока цветы на клумбе не потонули окончательно в темноте.

По всему телу разливалась жуть.

Почему-то казалось, что оставаться здесь — страшно.

— Странный день.

Еле волоча ноги.

По дороге домой с пустыми руками меня не покидало какое-то тягостное чувство.

— И женщина странная.

Та женщина с длинными волосами, в белоснежном ханбоке.

Она не выходила у меня из головы.

Атмосфера была особенной, но описать её было трудно.

Красавица — но в ней было что-то спокойное и вместе с тем чарующее.

И одновременно во взгляде таилась холодность, ледяная стужа.

Человек, о мыслях которого невозможно было догадаться.

И зачем ей понадобился человек с нарколепсией — тоже непонятно.

— А, да ладно, ничего не понимаю.

С этим тягостным чувством я зашагал домой.

По привычной дороге к дому.

Шорох.

Того, что переулок, по которому я шёл, немного изменился.

Что он стал не таким, как прежде.

Я не заметил ни капли.

— Фух.

День выдался утомительным, хоть я и много спал.

Может, из-за того, что было муторно.

Может, из-за того, что слишком многое не давало покоя.

Войдя в многоквартирный дом, я встал перед лифтом.

— Двадцать шестой этаж, кажется.

Лифт был на самом верхнем этаже.

Пока медленно спускался лифт, я ни о чём не думал.

Просто ждал, когда вернусь домой и закончится этот странный день.

Вж-ж.

24F.

20F.

…

17F.

12F.

…

9F.

Лифт всё спускался и вдруг остановился.

4F.

На четвёртом этаже он задержался надолго.

— ……

Поначалу я не придал этому значения.

Но.

На четвёртом этаже он стоял слишком долго.

— Что такое?

Лифт не спускался.

Такого не бывало ни разу.

Сегодня был странный день.

Одно за другим происходило то, чего никогда не случалось.

С каждым мгновением становилось всё более не по себе.

Мало того — огонёк, указывающий на 4F, мигнул несколько раз.

И такое я видел впервые.

Дз-з-з.

Лифт снова двинулся.

Может, показалось?

Было как-то зябко, не как обычно.

Словно я один в темноте.

От этого было неловко.

Или жутко.

Я был настолько вымотан, что даже не мог различить.

1F.

Двери лифта медленно разъехались.

И тут внезапно откуда-то донёсся неведомый голос.

«**Область переключается.»

Что?

Вот тогда мне следовало насторожиться.

От этого странного звука и от того, что лифт ощущался неправильно…

Если бы я понял.

Если бы понял раньше.

_«Если бы я знал, что это выбор, который перевернёт жизнь.»_

Я бы ещё раз подумал, стоит ли садиться в этот лифт.

Дз-з-з.

Домохозяйка с ребёнком, старик, мужчина — и я.

Двери лифта, в котором ехали пятеро, начали медленно закрываться.

— Подождите!

В последний момент подбежала школьница и тоже вошла.

— Спасибо.

Так в лифте оказалось шестеро.

Это был самый обычный день, ничем не отличавшийся от других.

А то, что мгновение, когда закрывались двери лифта, показалось медленнее обычного, — не было ли это обманом?

Я решил, что мне просто так показалось от усталости.

Слишком утомительным выдался день.

— ……

Люди нажимали кнопки своих этажей.

Я тоже машинально нажал 21F.

Лифт начал понемногу двигаться.

Словно великан поднимал своё тяжёлое тело, он медленно, неспешно пополз вверх.

Дз-з-з.

1F.

Лифт остановился, не успев подняться.

— А?

То, что лифт в многоквартирном доме останавливается из-за поломки, вообще-то было редкостью.

Тем более посреди ночи.

— Сломался, что ли?

Все выглядели растерянными, но ведь это был первый этаж.

Достаточно было бы просто открыть двери и выйти.

Однако двери не открывались.

— И двери тоже сломались?

Люди с растерянными лицами переглядывались.

Все на миг оценили обстановку и принялись нажимать кнопку, чтобы открыть двери, но лифт молчал.

Я, словно смирившись, нажал кнопку вызова.

— Алло.

Ответа не было.

Треск.

Вместе со странным механическим шумом послышался жуткий голос.

Скрипучий, словно металлическая стружка, голос.

[Что случилось?]

— У нас тут двери лифта не открываются.

[Вот как?]

Повисла тишина.

Спустя мгновение.

[Я знаю.]

Что?

Ответ был странным.

[Что в лифте заперты шесть человек.]

Знает?

Ну да, наверху же камера.

— Вы видите на экране? Тогда пришлите кого-нибудь. Вытащите нас отсюда.

[Это невозможно.]

— Что?

[То, что вы вошли в этот лифт, — ваш выбор. И то, что вы сможете выйти невредимыми, — тоже ваш выбор.]

Я не понимал, о чём речь.

— Ты кто такой? Шутишь? Быстро выпусти нас.

Стоявший рядом мужчина вспыхнул и закричал в динамик.

Он, похоже, выпил — разило водкой.

[Шучу? Если вам так хочется верить — верьте.]

Короткое молчание.

Затем последовал долгий ответ.

[Вы приглашены на 1444-ю игру.]

Что это значит?

С самого начала было непонятно.

— Хватит, не буду больше слушать.

Телефон.

Домохозяйка достала из кармана мобильник, но сигнала не было.

Рядом ребёнок, глядя на мать, слегка дрожал.

— Сигнала нет.

— Что?

Все в панике принялись проверять свои телефоны.

Сигнала действительно не было.

Не ловить связь в сеульском многоквартирном доме.

Такого быть не могло.

Ладно.

Тук-тук.

— Эй! Есть там кто-нибудь снаружи?

Мужчина забарабанил в двери лифта.

Он кричал, зовя на помощь, но никто не отозвался.

— Что за чёрт. Никого, что ли?

Это многоквартирный дом.

Пусть и старый, но высотка, где живёт много людей.

И вот так никто не реагирует?

Как бы люди ни были индивидуалистами, они не станут игнорировать просьбу о помощи.

Тем более на первом этаже есть консьерж.

Я же только что поздоровался с ним, когда входил.

— Эй, дяденька?

И вот так, пиная двери изо всех сил, — и никто не слышит?

Мало-помалу становилось жутко.

Здесь.

Возможно.

— Что-то изменилось, что ли.

Мои слова разошлись волной во все стороны.

Все как раз начали осознавать, что происходящее сейчас — совершенно не обычное.

Слова, что превращали это в уверенность.

Слова, что заставляли признать это реальностью.

Словно брошенный в озеро камень поднимал по воде рябь.

Маленькая перемена разрасталась, набирая силу.

[Вы немного успокоились?]

Снова послышался голос из динамика.

— Ах ты. Что вообще происходит?

[Сейчас я объясню вам ситуацию.]

Голос из динамика лифта.

Он стал спокойнее, чем прежде, — и оттого ещё более жутким.

[Вы — незваные гости этого лифта.]

Что?

Шестеро переглянулись.

[Слушайте внимательно. Запомните правила, которые я сейчас сообщу. Я расскажу вам единственный способ отсюда выбраться.]

Дар речи пропал.

Приходилось вслушиваться в указания странного мужчины из динамика вызова.

[Сейчас лифт будет двигаться этаж за этажом. На каждом этаже двери будут открываться. И вы сможете выйти только один раз.]

Только один раз?

[Если выйдете один раз, то сесть в лифт снова уже не сможете. Если место, где вы вышли, окажется верным — вы спасётесь. А если выйдете не на том этаже…]

Он оборвал фразу.

Продолжение было настолько шокирующим, что иначе и быть не могло.

[Умрёте.]

Это не было предупреждением.

Это было послание, сообщающее жестокое правило.

— ……

Никто не мог ответить.

Это сообщение, звучавшее металлическим голосом, вовсе не казалось шуткой.

Правда?

Или.

Дз-з-з.

[Лифт движется.]

Словно и не ждал ответа.

Не давая времени на раздумья, лифт безжалостно пополз вверх.

Словно поднимая тяжёлую гирю, привязанную к сердцу, он медленно начал подниматься.

— ……

Взгляды людей устремились к следующему этажу.

2F.

На втором этаже живут молодая пара с собакой и одинокий молодой мужчина. Они в основном пользовались лестницей, так что никто никогда не нажимал кнопку второго этажа и двери лифта на втором этаже не открывались.

А теперь.

Это произошло.

Жуткое.

Граничащее с ужасом.

У всех, включая меня, лица побелели, словно душа окоченела.

— Сейчас. Что это за инструктаж?

Если то, что он только что сказал, — правда.

Людям придётся выйти на каком-то одном этаже.

Дз-з-з.

И наконец.

Медленно поднимавшийся лифт остановился на 2F.

[Второй этаж.]

Объявление, которое в обычное время прошло бы мимо, сейчас звучало иначе.

Может, из-за тусклого внутреннего освещения.

Сообщение, указывающее на 2F, мерцало, будто подмигивало.

И.

Послышались следующие слова.

[Двери открываются.]

Крепко закрытые двери лифта.

Те самые двери, что ни за что не открылись на первом этаже, теперь медленно разъезжались.

Двери открывались невероятно медленно — настолько, что это вызывало у всех необъяснимое чувство, скорость была заметно неспешной.

Дз-з-з-з.

Все понимали эту жуткую атмосферу.

Словно в фильме — после похищения маньяком, чувство отчаянной борьбы за выживание.

Леденящий этот страх.

Холодный пот, пропитывающий всё тело.

И тут кто-то сказал.

— Городская легенда?

Старая страшилка, что ходит по городу как предание.

Словно городская легенда.

Место, откуда нет способа связаться с внешним миром.

Сейчас это был неподвижный лифт.

А чтобы выжить, нужно было сделать верный выбор.

[Те, кто хочет выйти, выходите сейчас.]

Наконец двери лифта открылись.

Мало-помалу начал открываться вид второго этажа.

И от представшего глазам зрелища у всех по коже поползли мурашки.

— А…!

В душе теплилась надежда, что всё это — шутка или ложь.

Словно последняя оставшаяся искра надежды, но увиденное ощущалось так, будто всё рассыпалось вдребезги.

Теперь я точно понял.

«Сегодня — худший день.»