Линь Юаньси — он не просто помнил ее, он помнил ее отчетливо. Можно было даже сказать, что он не забудет ее до конца своих дней.

Когда Линь Юаньси только пришла на сталелитейный завод, Чэнь Госин все еще был начальником цеха.

Когда руководитель группы привел Линь Юаньси, чтобы он оформил ее на работу, Чэнь Госин влюбился в нее с первого взгляда — в девушку с глазами настолько живыми, что они, казалось, говорили сами за себя.

Ее появление полностью всколыхнуло его сердце, которое молчало двадцать восемь лет.

Чэнь Госин с детства рос в бедной семье. Его родители ушли из жизни один за другим, когда ему было девять лет. К счастью, его старший дядя был добрым человеком и, несмотря на возражения тети, вырастил его и помог закончить среднюю школу.

После окончания школы Чэнь Госин успешно сдал экзамен, когда на сталелитейный завод шел набор сотрудников.

С тех пор он полностью посвятил себя работе, думая только о том, как продвинуться по службе и заработать больше денег, чтобы отплатить дяде за воспитание.

Его совершенно не волновала женитьба. Он ходил на свидания вслепую с двумя или тремя девушками, но ни с одной из них ничего не вышло по разным причинам.

Что касается тех девушек, которые сами навязывались ему из-за его должности, он полностью их игнорировал.

Его дядя даже начал подозревать, что с ним что-то не так в физическом плане, и он почти сам в это поверил, пока не встретил Линь Юаньси. Только тогда он понял: дело не в том, что он не может жениться, а в том, что человек, на котором он хотел бы жениться, еще не появился.

Линь Юаньси была просто чудесной.

Она была не только способной, трудолюбивой и не боялась испачкаться, но и ее семейное происхождение было весьма достойным. Однако она не была из-за этого высокомерной. Проработав больше года, она была в порядке исключения назначена руководителем группы в цеху.

Каждый раз, когда он видел Линь Юаньси, проходящую мимо с яркой улыбкой, в сердце Чэнь Госина возникало необъяснимое чувство неполноценности.

Он был на десять лет старше Линь Юаньси и боялся, что она не сможет принять такую большую разницу в возрасте. Поэтому, как бы сильно она ни нравилась ему в душе, он любил ее только молча и не тревожил ее жизнь.

Но в итоге ценой его трусости стало то, что он увидел, как его возлюбленная стала женой другого мужчины.

Если бы тот человек был равен ей по статусу, он мог бы молча пожелать ей счастья.

Но она на самом деле вышла замуж за Сун Хао, чьи условия, по его мнению, были даже хуже, чем у него самого.

Услышав новость о ее предстоящем замужестве с Сун Хао, Чэнь Госин почувствовал себя так, словно оказался на грани нервного срыва, но, видя счастливую улыбку на ее лице, он все же решил не вмешиваться.

Видя, что директор завода долго смотрит на ее лицо и молчит, Сун Фуюй подумала, что он забыл о существовании родной матери прежней владелицы, поэтому она мягко напомнила ему:

— Дядя директор, вы теперь вспомнили?

Голос Сун Фуюй вырвал Чэнь Госина из его воспоминаний. Он закашлялся, чтобы скрыть смущение от того, что погрузился в мысли и замолчал.

— Я помню. У меня осталось впечатление о ней.

Видя, что Сун Фуюй явно хочет что-то сказать, и глядя на то, что она вся в крови, Чэнь Госин принял за нее решение прежде, чем она успела заговорить.

— Давай сначала поедем в больницу, чтобы тебе как следует перевязали голову. О чем бы ни шла речь, мы поговорим после того, как закончим с перевязкой.

Сказав это, он вызвал водителя и отвез Сун Фуюй и сопровождавшую ее Ли Цуйпин в больницу.

Сун Фуюй, которую усадили на заднее сиденье машины, смотрела на Чэнь Госина на переднем сиденье, все еще не понимая, что задумал этот директор завода.

Было ли это сочувствие к ее трагическому состоянию? Даже если они собирались поговорить после перевязки, ему не было нужды лично сопровождать ее в больницу.

В конце концов, руководитель такого крупного завода должен быть очень занят.

Но только что ей показалось, что она увидела в глазах директора вспышку печали, которую он не успел скрыть.

Более того, она чувствовала, что каждый раз, когда директор завода смотрел на нее, он словно видел в ней кого-то другого. Она не знала, было ли это игрой ее воображения. Возможно, она слишком много себе накручивала.

Машина остановилась прямо у входа в центральную больницу города Хэн. Чэнь Госин повел их прямиком в кабинет заведующего хирургическим отделением на втором этаже больницы.

— Старина Чжоу, хватит писать. Вставай и обработай рану моей племянницы.

— Племянницы?

Сун Фуюй была немного сбита с толку, услышав, как он ее представил, но в сложившихся обстоятельствах ничего не сказала.

— О боже, что случилось? Почему так много крови?

Чжоу Лунбинь, писавший документы, услышал голос старого друга и подумал, что тот шутит.

Когда он увидел Сун Фуюй позади Чэнь Госина, выражение его лица мгновенно стало серьезным.

Не обмениваясь любезностями со старым другом, он сразу потянул Сун Фуюй сесть на смотровое кресло в кабинете.

— Садись скорее. Я позову медсестру, чтобы принесла инструменты.

Через две минуты Чжоу Лунбинь вернулся в кабинет в сопровождении медсестры, несущей лоток для процедур.

Он лично проверил состояние головы Сун Фуюй, а затем спросил, нет ли у нее других травм на теле, не кружится ли у нее голова и нет ли таких симптомов, как сердцебиение.

Сун Фуюй лишь сказала, что голова немного кружится, а других серьезных травм на теле нет.

В целях предосторожности она не хотела, чтобы врач осматривал ее тело, потому что под воздействием воды из духовного родника мелкие раны почти затянулись.

Чжоу Лунбинь посмотрел на большое количество крови на ее голове и одежде и почувствовал, что это немного странно.

Обычно люди с большой потерей крови бывают бледными, с холодными конечностями, а некоторые могут испытывать учащенное сердцебиение или шок. Однако девушка перед ним, казалось, не испытывала никакого другого дискомфорта, кроме раны на голове.

Но он не стал много говорить. Некоторые люди действительно восстанавливались быстрее, поэтому он автоматически отнес Сун Фуюй к категории тех, кто быстро идет на поправку.

Медсестра осторожно промыла ее рану. Во время дезинфекции Сун Фуюй почувствовала сильную, резкую боль.

Но с тех пор, как ее родители погибли в автокатастрофе, она превратилась из изнеженной маленькой принцессы в одинокого человека.

Есть в одиночестве, ходить по магазинам в одиночестве, ходить к врачу в одиночестве… это выработало у нее привычку молча терпеть, как бы горько или больно ни было.

Она стиснула зубы и выдержала жгучую боль. В ее глазах заблестели слезы, но как бы сильно ни было больно, она не издала ни звука.

Это заставило Ли Цуйпин и Чэнь Госина, наблюдавших со стороны, почувствовать невероятную горечь.

Горечь Ли Цуйпин проистекала из ее убеждения, что Сун Фуюй выработала привычку терпеть боль из-за длительного домашнего насилия.

Горечь Чэнь Госина была вызвана тем, что болезненное выражение лица Сун Фуюй заставило его почувствовать, будто он видит Линь Юаньси в то время, когда она мучилась от болезни перед смертью. Она так же стойко переносила это, как и ее дочь, не позволяя себе закричать.

Он чувствовал себя так, словно его сердце кололи иголками, и волна раскаяния нахлынула на него.

Он сожалел о том, что тогда не выразил свои чувства матери Сун Фуюй, позволив ей выйти замуж за такого негодяя, как Сун Хао.

Он сожалел о том, что после смерти матери Сун Фуюй он не остался в этом заводском районе и не позаботился лучше о ее единственной дочери.

Если бы он тогда был хоть немного смелее и преодолел свою внутреннюю неполноценность, был бы результат сейчас другим?

Однако говорить слишком много сейчас казалось излишним.

Матери Сун Фуюй не было, и она уже никогда не вернется.