Назад Том 1 · Глава 2

«Алькатрас» — круглая металлическая тюрьма в форме купола диаметром сто восемьдесят метров и высотой девяносто. Четыре этажа, и всё это сооружение бесцельно дрейфует в небе над территориальными водами Республики. 

Раз его лично построил великий мастер Мастерской, в прочности сомневаться не приходилось. Нет, разрушить «Алькатрас» было возможно, но обычной атакой на нём даже царапины не оставишь. В Мастерской хвастались, что корпус выдержит два-три драконьих дыхания огненного дракона. 

Древние драконы, правда, не считались. Эти чудовища вообще выходили за рамки здравого смысла. 

Попасть внутрь можно было только одним путём — через стыковочный отсек на самом нижнем этаже. Да и тот открывался лишь раз в месяц на считаные минуты, поэтому устроить нападение было почти невозможно. Стой тюрьма на земле, ещё можно было бы узнать координаты и попробовать прорваться, но кто найдёт постоянно дрейфующий корабль где-то в небе над бескрайним морем? 

Для человека, который от кого-то скрывался, лучшего убежища и придумать было трудно. Юди, за которым охотилась торговая компания, это устраивало полностью. 

— Чего? Ей всего двенадцать? Такая мелкая девчонка? 

— Но она Химеа. У них благословенная кровь: если захотят, в одиночку могут размотать целый легион. 

— Всё равно ребёнок же. Жалко её. Нынешней императрице, насколько я знаю, уже за двадцать, а тут явно младшую сестру пустили под нож. 

Узнав, что новая заключённая никак не связана с торговой компанией, Юди наконец успокоился и принялся читать её личное дело. Реши он, что за ним прислали человека из компании, наверняка попытался бы прикончить новичка, не раздумывая. 

Суха примерно понимал, что творится у него в голове, и снова посмотрел на бумагу. 

— Тут только имя — Офелия. Фамилии Химеа она уже лишилась. 

— Она больше не член императорского рода. В таких случаях обычно либо понижают до простолюдина, либо убивают, чтобы потом не нажить проблем. 

— В примечаниях только одна строчка: «Берегитесь её глаз»… И всё? Как-то пустовато. 

Положение Империи на континенте было колоссальным. Даже Республика могла зашататься, если Империя просто как следует кашлянет. 

Нет, по военной мощи и технологиям Республика ей почти не уступала. Проблема была не в силе, а в истории. Республика существовала чуть больше двухсот лет, тогда как Империя больше тысячелетия правила континентом как безусловный гегемон. Случись между ними конфликт, большинство людей поддержало бы Империю. Она всё-таки удерживала эти земли не пустыми словами. 

А на самой вершине Империи стоял род Химеа. 

Безграничная божественная сила и особые чары, словно дарованные самим небом. Даже капля крови Химеа давала человеку огромное влияние, где бы тот ни оказался. 

Поклонник Демонического бога, двести лет назад заливший континент кровью, тоже был незаконнорождённым Химеа. Он начал на крайнем севере и всего за пять лет едва не уничтожил весь мир, пока на самом юге, у Великой горы, его наконец не убили в сражении с поклонниками Бога Меча. 

После этого прежний император приказал разыскать и вырезать всех внебрачных детей рода Химеа. С тех пор ни одна боковая ветвь династии за пределами Империи больше не появлялась. 

— Наверное, предупреждение про глаза надо понимать буквально, — сказал Юди. — Насколько я слышал, нынешняя императрица может сжечь всё, что видит. Они сёстры, так что, может, и чары достались похожие. 

— С этими чарами в любую эпоху одни проблемы. Тот ублюдок, поклонник Демонического бога, вообще получал раны только от серебряного оружия. Может, эта всё, что видит, замораживает? 

— Не суди о чарах так примитивно. Кстати, у поклонника Демонического бога правда была такая способность? Интересно, сколько времени ушло, чтобы это выяснить. Жуть какая. 

«Чёрт. Не стоило говорить вслух про его чары.» 

Суха украдкой покосился на Юди. К счастью, тот словно ничего не заметил. 

Разновидностей чар существовало столько, что некоторые спокойно принимали подобные сведения как должное. Другие же могли вцепиться и допытываться до последнего, откуда ты вообще это знаешь. 

В Республике тайны, которые тебе известны, лучше держать при себе. 

Суха сделал вид, будто ничего особенного не сказал, и сменил тему. 

— В час судно снабжения зайдёт внутрь. Я вам, конечно, многое позволяю, но заключённому видеть маршрут поставки нельзя. Так что возвращайтесь в камеру. 

— Ладно, всё равно никуда не собирался. Потом только пришли мне в комнату то, о чём я просил. 

Юди вернулся в камеры второго этажа. 

Заключённых было мало, и давать им немного свободы само по себе не мешало. Но если новая узница в первый же день увидит, как другой заключённый спокойно разгуливает где хочет, дальше Сухе придётся очень тяжело изображать строгого надзирателя. 

К тому же Офелию не казнили после проигранной борьбы за престол, а отправили сюда. Шанс, что императрица когда-нибудь передумает и потребует сестру обратно, был мизерным, но всё-таки существовал. 

И вот вернётся принцесса в Империю и скажет: «А “Алькатрас”? Там заключённые с надзирателем чуть ли не друзья». 

И тогда головы Сухи и Юди дружно покатятся с плеч, а престиж Республики — следом за ними. 

Даже представлять не хотелось. 

Юди придётся потерпеть. Какое-то время Суха будет образцовым строгим надзирателем. Юди наверняка поймёт и подыграет. 

Ровно в час Суха снова поднялся на террасу. Судно снабжения входило снизу «Алькатраса», медленно поднималось через корабль, ненадолго останавливалось у террасы, а затем уходило через верх. 

После разгрузки пустое судно просто дрейфовало в воздухе, пока не заканчивалось топливо, после чего само сжигало себя. По нему невозможно было отследить местоположение тюрьмы. 

Раздался механический сигнал, сообщая, что наступил час. 

В следующий миг судно уже остановилось перед Сухой. Обычно поставке он радовался, но не сегодня. Мысленно попросив Небесного бога, чтобы девочка внутри оказалась тихой, доброй и послушной, Суха медленно потянул рычаг. 

Внутри похожего на бункер судна лежал месячный запас еды и припасов. Перевозка была полностью автоматизирована: стоило открыть дверь, как дроны подхватывали груз и уносили его на склад «Алькатраса». 

Суха распахнул проход пошире и заглянул внутрь. Там стоял старый стул, а на нём сидела маленькая девочка. 

Глаза у неё были красными — яркими, будто горящие рубины. Белоснежные волосы напоминали заснеженное поле, а сама она была маленькой и красивой, словно сошла со страниц сказки. 

Ей было двенадцать — столько же, сколько погибшей младшей сестре Сухи. Только эту девочку с рождения обучали при императорском дворе — элита среди элит. Суха прекрасно понимал: если увидеть в ней просто ребёнка, дело закончится кровью. 

Чтобы уйти от возможной погони, судно не летело к «Алькатрасу» напрямую, а несколько дней дрейфовало по небу, прежде чем встроиться в его маршрут. Наверняка Офелия провела в пути около недели. 

И всё равно сидела с идеально прямой спиной. 

— Добро пожаловать на «Алькатрас». Я… 

— Отойди. Я устала. 

«Вот же невоспитанная…» 

Суха ограничился мыслью. После недели в полёте на одном стуле он и сам разговаривал бы не ласковее. 

Офелия перешагнула порог и вошла внутрь тюрьмы. Она сразу принялась внимательно осматривать всё вокруг, будто изучала местность, и Суха невольно задумался, не планирует ли она побег уже в первую минуту. 

— Я слышала, сюда по знакомству с главой Республики пристроили какого-то надзирателя. Значит, это ты. Как тебя зовут? 

«Ещё раз потерплю. Она всё-таки ребёнок.» 

Но если девчонка продолжит разговаривать в таком тоне, Суха тоже превратится в чудовище. 

Едой заключённых заведовал надзиратель. Вот и будет кормить растущий организм исключительно полезной смесью риса, фасоли и шпината. Даже соевого соуса не даст. 

— Пак Суха. 

Офелия вздрогнула. 

— Как ты сказал тебя зовут? 

— Пак Суха. А что, есть проблема? 

— Нет… ничего. 

Сказала «ничего», а смотреть на него стала совсем иначе. До этого её взгляд ясно говорил: «Жалкий блатной надзиратель». Теперь в нём появилась настороженность. 

— Это четвёртый этаж? 

— Да, только откуда ты знаешь планировку? Вообще-то это секретная информация. 

— Ты ведь тоже знаешь моё имя. Значит, мы квиты. Не заставляй меня объяснять очевидное. 

То есть ещё и не спрашивать. Суха начал всерьёз раздражаться. Он ожидал, что выросшая при дворе голубая кровь будет разговаривать свысока, но не думал, что настолько. Да и с императорской семьёй в этой жизни он прежде не встречался, так что сравнивать было не с чем. 

— Ладно, наверняка ты и сама всё заранее разузнала. В общем, добро пожаловать… 

Офелия вдруг что-то заметила и мелкими быстрыми шагами побежала к краю террасы. Суха проследил за ней взглядом. 

«Что там?…» 

Офелия подняла с пола окурок. 

— О-о? А это что у нас такое? Сигарета… Я сама ехала на судне снабжения и прекрасно видела: табака среди груза не было. 

Пепельницу Суха убрал, но один окурок Юди, оказывается, бросил прямо на пол. 

«Вот же бесполезный тип.» 

Хотя кто мог ожидать, что девчонка первым делом заметит именно его? Может, предупреждение «берегитесь глаз» означало просто невероятную наблюдательность? 

— Сам ты её сделать не мог: материалов здесь нет. Значит, торгуешь с заключёнными? 

— Не понимаю, о чём ты. Я сам её сделал. 

— Ха! Не отпирайся. Я знаю, кого здесь держат. Подумать только: в такой важной тюрьме надзиратель вступил в сговор с опасным заключённым… Интересно будет посмотреть на лицо министра иностранных дел Империи, когда он приедет в следующем месяце и узнает об этом. 

Сговор? Ничего подобного, Суха мог поклясться. 

Только оправдываться было уже поздно. Когда хищник заглотил наживку, дёрганья добычи для него лишь развлечение. 

Существовал ли у Офелии настоящий канал связи с министром, Суха не знал. Но раздувать проблему было нельзя. 

— Чего ты хочешь? 

— Люблю сообразительных людей. Многого мне не нужно: дай немного свободы и помоги встретиться с другими заключёнными. Сделаешь это — и до тех пор, пока я снова не стану императрицей, тайна останется между нами. 

«Ничего себе “немного”. И ведь даже не стесняется.» 

Похоже, только что она ещё и выдала фразу, от которой в Империи случился бы коллективный припадок. Но Суха был гражданином Республики. Не его проблема. 

— Сразу предупреждаю: никакого переворота с местными заключёнными ты не устроишь. Максимум, что из меня можно вытрясти, — лишний кусок мяса на ужин. 

— Мне безразлично. Я голодна, так что для начала принеси поесть. 

Три раза он стерпел. Всё, хватит. 

«Я лично позабочусь о твоём ужине.» 

С самым недовольным видом он повёл Офелию вниз. 


— Жить будешь на втором этаже. Здесь держат всех людей. В пределах этажа можешь «свободно» ходить где хочешь. 

Офелия промолчала. 

— На третьем этаже комната надзирателя и столовая. Если возникнут проблемы — приходи туда. 

Она слушала вполуха и осматривалась. Тёмные стены из алхимической стали, камеры, в которых оставили только самое необходимое, — минимализм в чистом виде. Просто, даже слишком просто, зато практично. 

— Тогда, как вы и приказали, я принесу ужин. А ты пока посиди спокойно, ладно? 

— Где остальные заключённые? Где злой дракон Хамаргеддона? Великий мастер Великого леса? Жрица в повязке на глазах? 

Вот это уже плохо: она знала весь список заключённых. Зачем она вообще сюда приехала? 

Отмахнуться от вопроса не получалось: слишком уж сильный интерес горел в её глазах. Суха решил отделаться обещанием. 

— Потом познакомлю. Через две камеры отсюда сидит Юди, можете пока развлечь друг друга. Всё, я пошёл! 

Он тут же распахнул нужную дверь. Юди, который изображал трагичного узника и отжимался от пола, увидел Офелию под боком у Сухи и вопросительно посмотрел на него. 

«Что случилось?» 

Суха ответил одним взглядом: 

«Хотите жить — подыгрывайте ей!» 

Старый товарищ по сигаретам понял без слов. Юди вытащил из кармана сигарету и протянул Офелии. 

— Будешь? 

— Отвали. От тебя мне ничего не нужно. 

Юди застыл: от двенадцатилетней девочки такой грубости он явно не ожидал. Суха немедленно прожёг его взглядом. 

«Ей двенадцать! Какие сигареты?!» 

— А мне что делать?! Ты такого не говорил! 

Юди не выдержал и заорал вслух. Взгляд Офелии, обращённый к двум жалким взрослым, оказался острее ножа. 

— Ха-а… Пак Суха. Юди Айнстон. От вас двоих мне сейчас ничего не нужно. Мне нужны две вещи. 

Она выпрямилась и подняла два пальца. 

— Во-первых, дайте мне встретиться с остальными заключёнными. Мне надо с ними поговорить. Во-вторых, разрешите осмотреть «Алькатрас». Здесь есть кое-что, что я должна сделать. 

Нельзя ни то ни другое. Суха и Юди переглянулись: надо остановить эту безумную принцессу раньше, чем им обоим отрубят головы.