Волна тоски едва не вызвала слезы на её глазах, но Эдит стиснула зубы и сдержалась.

Сейчас было не время плакать. Не тогда, когда она ни на что не могла повлиять.

Из угла, где она тихо пряталась, осторожно подошла Ленни:
— Миледи, вы в порядке? О боже, у вас щека опухла! Я принесу что-нибудь, чтобы снять отек.
— Нет, всё хорошо. Сама пройдет, если её не трогать.

Эдит побрела через комнату и словно подкошенная опустилась на диван.
— Но к чему всё это было? Почему вдруг всплыло имя Третьего принца?
— Ах, это... — Эдит издала сухой смешок. — Я выхожу замуж, Ленни. За герцога Майерса.
— Ч-что? Так внезапно? За... за герцога Майерса?!
— Да. За того самого герцога Майерса.
— Небеса, небеса... Как же это вышло? Что это значит? Его Высочество сам пришел сделать предложение? Вы встречались с ним за моей спиной? Миледи, расскажите мне всё, умоляю!

Пылающие щеки и взволнованный голос горничной — будто предложение сделали ей самой — странно утешали. Со дня смерти матери Ленни оставалась для Эдит единственным прибежищем.

Пока Эдит пересказывала то, что произошло за ужином, её мысли блуждали в стороне, прокручивая истинные намерения герцога. Возникали бесчисленные варианты, но правда оставалась скрытой. Единственное, в чем она могла быть уверена, это следующее:

«В этом браке — будь то королевская семья Райли, дом Майерс или сам герцог — кто-то преследует свою выгоду. И маркиз Рейнольдс в первую очередь. Поэтому я должна действовать осторожно и прибрать власть к своим рукам».

Прошло меньше двух недель с тех пор, как король Франклин Райли, герцог Грейсон Майерс и маркиз Уайетт Рейнольдс встретились, чтобы обсудить этот союз.

— Это правда, что ты женишься на той женщине, которую называют сумасшедшей?

Слухи распространились так далеко, что примчался даже Эдвард, который обычно с головой зарывался в исследовательские лаборатории Академии и мало интересовался светскими сплетнями. Грейсон еще ничего не говорил собственным домочадцам, так что слухи, должно быть, утекли из другого источника. Кто-то намеренно их распускал.

— Поговаривают, будто эта женщина принудила тебя к браку, шантажируя какой-то тайной. Что, черт возьми, у тебя за слабость? Почему я об этом не знаю?

Похоже, у Эдит не было недостатка во врагах. В глазах общества она превратилась в злодейку века. Из-за этого Грейсон представал в роли несчастного принца, пойманного в ловушку брака посредством шантажа — и эта мысль раздражала его сильнее всего.

Жалость порой могла быть полезной, но прослыть человеком с постыдной слабостью, которого принудили к нежелательному браку? Этого он вытерпеть не мог. Он бы предпочел, чтобы люди думали, будто он без памяти влюбился в сумасшедшую, чем верили в подобное.

Посмотрев на лицо друга — Эдвард явно был больше расстроен тем, что не знает его мнимой слабости, чем самим фактом женитьбы, — Грейсон решил положить конец этим абсурдным слухам.

Успокоив и выпроводив Эдварда, он удалился в свой кабинет. Сев за стол с незажженной сигарой в зубах, он долго и напряженно думал, прежде чем наконец открыть ящик и достать лист дорогой почтовой бумаги.

[Мисс Эдит.]

Ему и раньше доводилось писать немало официальных писем, но никогда — личных. И надо же, чтобы его первое личное письмо было адресовано женщине, которая вскоре станет его женой.

Он долго смотрел на имя на странице. Возможно, стоит добавить «Уважаемая»?
Он скомкал лист и потянулся за другим.

[Дорогая мисс Эдит.]

Но перечитав, он понял, что это звучит слишком фамильярно для двух людей, которые никогда не перемолвились и словом. Это тоже не годилось. Еще один испорченный лист.

[Леди Рейнольдс.]

Теперь это казалось еще более сухим и натянутым, чем в первый раз.
К тому времени, как корзина для мусора переполнилась скомканной бумагой, Грейсон наконец подобрал нужные слова и закончил письмо, которое собирался отправить Эдит.

Жизнь Эдит неожиданно стала комфортной, едва её брак с Грейсоном был решен. Маркиз Рейнольдс, желая выставить себя любящим отцом, выдающим драгоценную дочь замуж за герцога, приказал слугам обеспечивать её всем необходимым. Он даже выставил рыцаря у дверей её покоев, гарантируя, что даже члены семьи Рейнольдс не смогут войти без спроса.

Сластолюбивые поползновения, которые маркиз изредка демонстрировал со дня смерти её матери, тоже исчезли. Эдит приняла этот хрупкий мир.

— Миледи, миледи! Третий принц прислал вам письмо!

Она как раз пила чай на террасе, когда прибежала сияющая от восторга Ленни. Эдит поспешно закрыла дневник покойной матери и подняла глаза:
— Герцог Майерс?
— Да! Скорее, прочитайте его!

Эдит приняла конверт, запечатанный красным воском, и молча уставилась на него. Она не могла представить, зачем Грейсону писать ей. До свадьбы оставалось еще четыре месяца. Торжество организует королевский двор, платье и приданое — поместье маркиза. Самой Эдит заниматься было нечем, и герцог, без сомнения, думал так же.

«Неужели он хочет всё отменить?»

Этого нельзя было допустить. В конце концов, единственное подтверждение его мнимого рвения к этому союзу исходило от маркиза. Сам Грейсон никогда не говорил ей об этом лично. Было вполне возможно, что этот брак был устроен исключительно между королем и маркизом. От этой мысли её бросило в дрожь.

— Миледи, почему вы колеблетесь? Прочитайте его и отправьте ответ!
— Разве я должна ответить прямо сейчас?
— Конечно! Посыльный ждет.

Значит, Грейсон даже не даст ей времени подумать. Почувствовав, как перехватило дыхание, Эдит сломала печать.

[Эдит Рейнольдс,

Ниже приведен план завтрашней прогулки.

12:00 — Встреча в поместье Рейнольдс.
12:20 — Прогулка по набережной.
13:00 — Обед в «Вамонте».
14:30 — Посещение театра.
16:50 — Чай в «Эвергрине».
18:30 — Возвращение в поместье Рейнольдс; завершение прогулки.

Ознакомившись с планом, пожалуйста, добавьте любые дополнительные пожелания в своем ответе. Если дополнений нет, вы можете отпустить посыльного, не отправляя ответного письма.

— Грейсон Райли Майерс]

Эдит очень долго смотрела на письмо.
«Что это такое?»

До того как поползли слухи о её безумии, мужчины изредка присылали ей приглашения на прогулки. Те письма обычно были длинными, полными витиеватых похвал её красоте и цветистых признаний в чувствах, и заканчивались мольбой оказать им честь своим временем. Она впервые получала расписание, разбитое буквально по минутам. Она понятия не имела, как ей следует это понимать.

Ленни, которая с любопытством вытягивала шею, не в силах больше сдерживаться, спросила:
— Что пишет герцог?
— План...
— ...Простите?
— Нет, он просто пишет, что завтра у нас свидание.

Это не походило на то, что стоило показывать посторонним, поэтому Эдит аккуратно сложила письмо прежде, чем Ленни успела его прочесть, и опустила в карман юбки.

«В любом случае, это приглашение на свидание. По крайней мере, не похоже, чтобы он пытался расторгнуть помолвку».

Каким бы странным ни был этот шаг, главным оставалось то, что это была не отмена.

— О боже! Герцог пригласил вас на свидание? Какое чудо! Наконец-то все эти люди, которые несли чепуху об этом браке... — Ленни осеклась, покосившись на Эдит.

Эдит прекрасно знала, о чем шепчутся люди. Ведьмица, заманившая принца в ловушку. Распутная женщина, вымаливающая брак и цепляющаяся за мужскую слабость. Бесстыжая дочь, точь-в-точь как её мать.

Неважно, что болтают невежды. Если это поможет отомстить за мать — и за отца тоже, — Эдит станет ведьмой, злодейкой или блудницей, кем угодно.

— Тогда, миледи, вы должны написать ему ответ.
— Он сказал, что в этом нет необходимости.
— Ах, но как можно отпустить посыльного с пустыми руками? Даже короткая записка наверняка порадует герцога.

Порадует ли? Мужчина, приславший такое письмо, вряд ли походил на того, кого заботит ответ. Тем не менее, у Эдит не было желания спорить, поэтому она послушно потянулась за листом бумаги.

К тому времени, как посыльный вернулся в поместье Рейнольдс, Грейсон не спеша нежился в теплой ванне. Слуга передал ему ответ Эдит.

Сгорая от любопытства и желая узнать, какие же изменения она внесла в его до безупречности выверенное расписание, он сломал печать.

Едва заметная улыбка тронула его губы и тут же растаяла.

[Герцогу Майерсу,

Да, всё в порядке.

— Эдит Рейнольдс]

Ответ был простым, лаконичным и бьющим точно в цель.

И это ему понравилось. Ничего лишнего, никакой суеты — лишь деловая ясность. Подобное письмо вполне могло бы послужить образцом для официальной переписки между крупными торговыми домами.

Грейсон аккуратно сложил послание, оставил его на рабочем столе и с чувством полного удовлетворения закрыл глаза.