— Он согласился. Свадьба назначена на май. В любом случае, лучше с этим поторопиться.

— Грейсон сам это сказал?!

— Да, Лилиан. Когда Его Величество впервые завел об этом речь, я и сам сомневался, что что-то выйдет. Но герцог Майерс отнесся к этому браку с поразительным энтузиазмом. Похоже, он изрядно увлечен её внешностью.

«Быть того не может».

Эдит видела Грейсона лишь однажды, на каком-то приеме.

Их взгляды пересеклись на кратчайшее мгновение, и он отвернулся с таким равнодушием, словно она была не более чем проплывающим мимо деревом. В тех высокомерных синих глазах не было ни капли нежности или интереса.

«В чем же причина? Зачем герцогу Майерсу соглашаться на брак со мной?»

Наблюдать за истерикой Лилиан было забавно, но глубоко внутри Эдит зашевелилась тревога. Покинуть этот дом благодаря молодому, красивому мужчине из знатного рода со стороны могло показаться великой удачей, но...

«Моя жизнь превратится в ад».

Она слишком хорошо знала, чем оборачивается брак между людьми столь неравного положения — жизнь матери преподала ей этот урок сполна.

Ее мать, Элиана, не хотела выходить замуж за маркиза Рейнольдса. И все же люди винили во всем только её. Ведьмица, бросившая мужа ради денег и власти. Соблазнительница, которая околдовала доброго, почтенного маркиза и заставила возвысить её выше положенного статуса. Бесстыжая женщина, посмевшая войти в дом Рейнольдс как хозяйка и щеголять в титуле маркизы, имея при этом дочь от предыдущего брака.

Выйдя замуж, Элиана жила одинокой жизнью, и никто её не уважал. Даже слуги в доме не признавали её законной маркизой.

А теперь Эдит предстояло выйти замуж за герцога Майерса — третьего принца королевства, обожаемого всеми от мала до велика. По сравнению с ним Эдит была дочерью Элианы, «ведьмы из Моулда», и какого-то захолустного барона. Хуже того, теперь она на всю округу слыла сумасшедшей. Когда новость о браке разлетится, она прекрасно понимала, как люди, столь преданно любящие герцога, станут поливать её грязью.

«Да и королевская семья Райли тоже будет меня презирать».

Кем бы ни был задуман этот брак — королем или самим герцогом, Эдит была уверена, что далеко не все в доме Райли одобряют его. За исключением тех немногих, кто получит от этого выгоду, остальные будут против. Жизнь под грузом постоянного осуждения и враждебности рисовалась в мыслях без труда.

«Но это ничего. Пусть».

Эдит крепко сжала кулаки под столом. Наконец-то у нее появился шанс покинуть этот дом. И не просто уйти, а войти в семью, ничуть не уступающую по влиянию Рейнольдсам.

— Грейсон знает, какой была мать этой девки, и все равно согласился на брак? Отец, ты ведь точно объяснил ему, на ком он женится?

Благодаря этому Эдит сносила наглость Лилиан со странной легкостью на сердце. Если это означало побег из особняка, она была готова вытерпеть людское презрение, ненависть и все, что они решат в неё бросить. В конце концов, терпеть и выживать в таких условиях — это то, чем она занималась каждый божий день своей жизни с самого детства.

— Да, Лилиан. Он все знает и тем не менее согласился. Каким бы благородным ни притворялся герцог Майерс, в конце концов, он всего лишь мужчина, ослепленный женской красотой. Но он далеко не дурак, Эдит. Следи за своим поведением. Если ты выкинешь что-то, что заставит его передумать, это добром не кончится.

Разумеется. У самой Эдит не было ни малейшего желания, чтобы герцог передумал. Каковы бы ни были его причины для согласия, упускать такую возможность она не имела права.

«Мама всегда мечтала отомстить за отца».

Но у неё не было сил. И Эдит, её дочь, ничем от неё не отличалась.

«Сейчас я тоже ничего не могу им сделать».

Но все изменится, едва она станет герцогиней. И не просто герцогиней, а частью королевского дома Райли.

«Возможно, герцог Майерс окажется таким же, как маркиз — и станет обращаться со мной так же, как тот обращался с матерью. Но все в порядке. Я не моя мать. Я могу действовать иначе».

Она видела, как её мать прожила жизнь, будучи лишь красивым украшением маркиза Рейнольдса. Эдит поклялась никогда так не жить.

«Я завоюю сердце герцога. Я заберу себе всю законную власть, которая полагается герцогине Майерс».

Лилиан все еще что-то капризно выговаривала маркизу, а Матео выспрашивал подробности. Эдит же с полным самообладанием подняла ложку и пригубила суп. Он был восхитителен.

Как обычно, семейный ужин Рейнольдсов закончился натянуто и скверно. Довольны остались лишь маркиз и Эдит.

Вернувшись в свои покои, Эдит даже не стала снимать платье. Она присела на диван и принялась считать:

«Один. Два. Три. Четыре...»

Когда она дошла до пятнадцати, раздался стук, и дверь с грохотом распахнулась. Разумеется, Лилиан.

— Я не помню, чтобы разрешала тебе войти.

От этих слов глаза Лилиан вспыхнули. Она открыто сверкнула яростным взглядом на Эдит, перешагнула порог и с шумом захлопнула за собой дверь.

— Откажись от этого, Эдит.

— Что?

— От этой помолвки. Ты ведь не хуже меня знаешь, как это абсурдно.

— Да неужели? Если обе стороны согласны, для помолвки больше ничего и не требуется.

— Это так, когда партия равная. Но речь идет о герцоге Майерсе. Он принц королевства. Ты правда думаешь, что сможешь совладать с Грейсоном и его семьей?

— Смогу я или нет — не твоя забота. Это решать мне и герцогу.

— «Решать сторонам», — фыркнула Лилиан. — Ты с Грейсоном даже словом ни разу не обмолвилась, а ведешь себя так, словно уже герцогиня. Ты хоть понимаешь, как дешево и нелепо выглядишь?

— Не дешевле, чем графиня, которая не может держать рот на замке, когда речь идет о чужом замужестве.

Пощечина!

Ладонь Лилиан с размаху опустилась на её щеку. Резкая боль была слишком знакомой. Эдит сжала губы, а затем, ничуть не дрогнув под взглядом Лилиан, договорила:

— Не дешевле, чем ты, Лилиан.

— Для тебя я «леди Лилиан», Эдит.

— Это было в прошлом.

Хотя по закону Эдит считалась дочерью маркиза, она всегда обращалась к Лилиан «леди». Лилиан ни разу не признала ни Эдит, ни её мать частью семьи и никогда этого не скрывала. Она относилась к Элиане и Эдит хуже, чем к прислуге, но на людях строила из себя жертву, проливая крокодиловы слезы. В рассказах Лилиан Элиана превращалась в злобную мачеху, которая изводила детей покойной маркизы, а Эдит — в неблагодарную, распутную девку. Большинство слухов, гулявших по свету, были сфабрикованы именно стараниями Лилиан.

Эдит знала об этом, но пока Элиана была жива, молча все терпела. Чтобы не навлекать гнев семьи Рейнольдс, она вела себя кротко и называла их так, как они того желали: Хозяин, Молодой господин, Леди.

Но больше быть их козлом отпущения она не собиралась.

Эдит мертвой хваткой перехватила занесенное запястье Лилиан. Затем сделала шаг вперед, приблизила свое лицо к её лицу и заговорила тихим голосом:

— Я до сих пор не верю, что смерть моей матери была несчастным случаем, Лилиан.

Лилиан презрительно расхохоталась:

— То есть ты думаешь, что кто-то из нашей семьи убил её? Что бы мы вообще выиграли от убийства такой женщины?

— Вот именно. И все же... разве не было причины, по которой вы силой удерживали её в этом доме, когда она хотела уйти?

— Из жалости, Эдит. У нашего отца великодушное сердце. Что еще оставалось делать женщине вроде твоей матери, разведись она с ним? Торговать телом? И ты закончила бы точно так же, как она.

Лилиан с силой вырвала свое запястье.

— Так что тебе стоит быть чуточку благодарнее нашей семье.

— Я бы сказала, что и так достаточно благодарна. Ведь когда поползли слухи о том, что ты без ума от герцога Майерса, и та танцовщица, которую ты презирала, прислала тебе отрубленную кошачью голову, я держала язык за зубами.

Лицо Лилиан мгновенно побелело. Она уставилась на Эдит, словно не в силах понять, откуда та могла знать о подобном.

Эдит сладко ей улыбнулась:

— Так что, возможно, тебе стоит проявить ко мне чуточку больше уважения?

— Наслаждайся, пока можешь, Эдит. Смакуй этот момент. Если повезет, ты, может, даже доживешь до свадьбы. Но тебе никогда не сдобровать с Грейсоном. Из-за тебя вся репутация, которую он выстраивал годами, рухнет в один миг. Все будут его жалеть — абсолютно все будут думать именно так!

— И это вряд ли тебя каса...

Громкий стук двери!

Лилиан в ярости вылетела из комнаты, не дав Эдит закончить фразу.

Стоило двери захлопнуться, как улыбка мгновенно исчезла с лица Эдит.

В памяти вновь всплыли призраки прошлого — то, как в детстве она верила, будто обрела в лице Лилиан добрую сестру, во всем слушалась её... и едва не поплатилась за это жизнью.

«А мама и в самом деле погибла».