Казалось, минуло всего несколько дней, однако воздух родных земель, куда я вернулся после долгой отлучки, пьянил живительной свежестью. Едва перешагнув границы владений, я жадно вдохнул полной грудью, наслаждаясь долгожданной свободой. Следом за мной тащилась повозка: Ив сидела в массивной железной клетке, а Селлу беспечно напевала себе под нос песенки, плескаясь в резервуаре с водой.

Эта женщина, упорно державшая рот на замке и цедившая лишь самые скупые слова, пока я волок её на суд гильдейского главы, в пути вдруг обратилась в на редкость болтливую и жизнерадостную русалку.

— Мама, да чему ты вообще радуешься?!

— Хи-хи, похоже на загородную прогулку.

— Твою мать, мам! Ты серьезно веселишься, когда мы даже не знаем, что этот поехавший выродок собирается с нами сотворить?!

— Полно тебе, всё в порядке. Мы и сами вдоволь набедокурили на своем веку. Сдохну так сдохну, велика беда.

Лицо Ив «украшал» внушительный чернильно-синий кровоподтек. Это было прямым следствием её дерзкой попытки разнести повозку в щепки и дать деру в первый же час после отбытия из торгового полиса. В морской стихии Ив, может, и слыла непобедимым воителем уровня Люй Бу, но на твердой земле безраздельно властвовал я. Успокоив бунтующую разбойницу увесистым хуком в челюсть, я без лишних церемоний швырнул её обратно в клетку.

Словно оправдывая статус свирепого ивентового босса из оригинальной игры, Ив обладала поистине феновучей живучестью: она двигалась так легко и свободно, будто всего пару дней назад ей не проламывали череп и не пробивали насквозь кишки. Впрочем, тяжелые ранения всё же давали о себе знать — время от времени пиратка судорожно хваталась за живот или кривилась от пульсирующей головной боли.

Сейчас она без конца растирала ушибленную скулу, осыпая меня отборной бранью. Вступать в перепалку с пленницей я не собирался. Рядом с ней Селлу мелодично мурлыкала какой-то незатейливый мотивчик, с искренним любопытством вертя головой. Для морской обитательницы, проведшей всю жизнь среди соленых глубин, извилистый горный тракт казался невиданным аттракционом.

— Эй, ты! Какого хера ты вообще приволок нас в свою глухомань?

Ив прекратила тереть щеку и в упор уставилась на меня единственным глазом. Сидя на коне во главе процессии, я осклабился:

— Ради вашего духовного исправления.

— Гребаный пиздеж! Кому я сдалась с вашим «исправлением»?! А если моя мать станет пай-девочкой, люди перестанут охотиться за её чешуей?! Вот за это я вас, религиозных фанатиков, и презираю — у вас же мозги набекрень!

— К тому же, есть кое-какие сведения, которые я намерен выяснить лично.

Меня по-прежнему занимала история загадочной Эванджелин. Однако Ив истолковала мой научный интерес в весьма фривольном ключе. Окинув подозрительным взглядом меня и блаженствующую в баке мать, разбойница брезгливо скривилась:

— Блять, ну ты и озабоченный маньяк... Как ублюдку в жреческой сутане вообще могло прийти в голову трахнуть рыбину?!

— А по-моему, идея прелестная... хи-хи, — подала голос из воды Селлу.

— Мама! Заткнись, ради всего святого!

Стоило нам показаться на окраине деревни, как взгляды крестьян приковались к нашему каравану. Люди толпами высыпали навстречу, восторженно приветствуя возвращение своего законного господина, однако их радостные возгласы мигом стихли, сменившись немым изумлением при виде двух пленниц за моей спиной. Одна — статная девица с чудовищным синяком на пол-лица, вторая — полуобнаженная русалка в стеклянном аквариуме.

Селлу радушно замахала деревенским рукой, осклабившись в широченной улыбке. Крестьяне в суеверном ужасе шарахнулись в стороны, отводя глаза от чешуйчатой диковины.

— Кстати говоря, как тебя зовут? — поинтересовался я у пленницы.

Разумеется, её имя я прекрасно знал благодаря окну характеристик, однако во избежание лишних расспросов о природе моих тайных знаний требовалось соблюсти элементарные приличия. Русалка назвалась без малейших колебаний:

— Селлу.

— Славно, Селлу. На первых порах этот резервуар послужит тебе временным пристанищем. Наше поместье лежит в глубине континента, и поблизости нет ни единого глубокого озера. В соседних землях имеется водоем, но отправить тебя туда я пока не могу.

— Хе-хе, какая неслыханная забота. Ив мне все уши прожужжала, что люди никогда не дают русалкам пресной воды и оставляют их заживо высыхать на солнцепеке.

— Церковь Верховного Божества никогда не бросает на произвол судьбы тех, кто ступил на путь праведного исправления.

— Гребаная чушь!

Ив вновь огрызнулась, звякнув цепями. Своими дерзкими выходками девка откровенно напрашивалась на новую порцию тумаков, но я решил повременить с рукоприкладством. Сегодня дел накопилось выше крыши, чтобы размениваться на пустую трепку пиратки.

Подъехав к главному особняку, я спешился. Навстречу со стороны парадных врат неторопливо шествовала Карин Белликс. Она окинула меня и мой странный эскорт пристальным взглядом, полным искренней тревоги за благополучие лорда. Её привычка щеголять в сияющих латах даже во время исполнения сугубо гражданских обязанностей «наместницы» делала её живым воплощением благородной девы-рыцаря. Разве что венценосной родословной недоставало.

— Как ваши успехи за время разлуки?

— Карин Белликс. Не возникло ли непредвиденных затруднений в мое отсутствие? Надеюсь, рутина вас не слишком утомила? Мне право неловко. Истинному феодалу не пристало бросать владения на произвол судьбы в столь смутные времена.

— Полноте, милорд. Вы наладили все процессы столь безукоризненно, что мне практически не пришлось ни во что вмешиваться.

— Есть ли срочные донесения?

— Нет. Сколь-либо критических происшествий не зафиксировано, разве что...

Карин запнулась на полуслове. Я настороженно нахмурился, не дожидаясь продолжения фразы: неужели стряслась беда?

— Разбирая бумаги во время передачи дел, я наткнулась на донесение, согласно которому в наших землях укрывалась шайка торговцев запретными афродизиаками.

— Да, припоминаю. Но дело ведь не терпело особой спешки...

— Именно поэтому я сочла долгом незамедлительно их арестовать. Сейчас преступники заключены под стражу. К великому сожалению, двое скончались во время предварительного допроса, а третий до сих пор не пришел в сознание.

«Твою мать...» — я едва удержался, чтобы не выругаться вслух. Поскольку на королевской службе этой дамочке поручали самое жесткое выколачивание дури из каторжников, благородная воительница наверняка пришла в дикий восторг, едва завидев отчет, и лично помчалась крушить кости. Права человека в этом мире давно спустили псам под хвост, так что несчастных наверняка прогнали через все круги ада, требуя выдать тайное логово в первую же секунду после ареста.

Внезапно до моих ноздрей донесся отчетливый запах свежей крови. И это был не обман обоняния. Скованная по рукам и ногам Ив повела носом в сторону особняка и ухмыльнулась:

— Воняет резней.

— Ах, дело в том, — невозмутимо пояснила Карин, — что закоренелые душегубы нередко симулируют глубокий обморок, пытаясь избежать законной кары. Поэтому допрос продолжается вне зависимости от того, находится узник в сознании или нет.

Что ж, по сравнению с местными ревнителями порядка я выглядел едва ли не святым праведником. Тем временем внимание Карин переключилось на пленниц. Поймав оценивающий взгляд девы-рыцаря, Ив нагло присвистнула.

— Кто это? Вы приобрели русалочьих рабынь? Или эти двое совершили совместное злодеяние? Неужели перед нами те самые неуловимые...

— Да, это они. Я доставил их лично, дабы подвергнуть детальному духовному допросу.

— Вот как? В таком случае, быть может, доверите проведение допроса мне? Ручаюсь, к завтрашнему утру они добровольно выложат абсолютно всё.

Я решительно качнул головой. Доверять собственную будущую подстилку маньячке, одержимой пыточными орудиями, я не собирался ни за какие блага мира. Карин с досадой облизала губы, даже не пытаясь скрыть глубокого разочарования. В оригинале новеллы она всегда отличалась подобным нравом: фанатично презирала преступность и приходила в ярость от любых прегрешений главного героя. Но о том, что эта святоша получает чисто физическое наслаждение от свежевания грешников, игра деликатно умалчивала.

— К слову, а где госпожа Герой?

— Госпожа Герой отправилась в странствие, дабы лично проводить освобожденных из пиратского плена женщин до родных домов.

— Как и следовало ожидать... истинно великая душа, — с благоговением выдохнула Карин.

Пока она рассыпалась в дифирамбах возвышенному благородству АА, я пропускал её пафосные речи мимо ушей. Разумеется, на подобное самопожертвование человек моего склада никогда бы не пошел, однако бросать законную нареченную томиться в чужих краях ради чужих баб — поступок тоже весьма сомнительный.

Я велел стражникам разделить пленниц: Ив приказал спустить в казематы подземной тюрьмы, а Селлу временно определить в хозяйскую купальню. Пиратка ни за что не бросит мать на произвол судьбы, а значит, лучшего залога покорности придумать было нельзя.

— Суки, только попробуйте хоть пальцем тронуть мою мать — зубами глотки перегрызу! Всем ясно?! — истошно верещала Ив, пока её волокли по каменным плитам.

Карин изумленно приподняла бровь, услышав, как разбойница величает морскую деву «матерью», но я лишь небрежно отмахнулся. Вдаваться в тонкости межвидовой биологии было слишком утомительно. Конечно, я не прочь со временем затащить Карин в постель, но вряд ли её благосклонность возрастет от лекций о совокуплении людей с обитательницами морского дна.

Поднявшись в рабочий кабинет, мы с Карин занялись сортировкой накопившихся документов. Белликс Карин оказалась на редкость толковой помощницей: столичная выучка и богатый административный опыт позволяли ей щелкать бюрократические задачки как орехи. Оценив идеальный порядок в отчетах о жалобах и прошениях, я с одобрением кивнул:

— Превосходная работа. Не зря вас величают лучшим рыцарем столицы, Карин Белликс. Ваша помощь поистине неоценима.

— Вы излишне щедры на похвалу, милорд. В таком случае, позвольте мне откланяться и вернуться к исполнению...

— Стойте.

Лишь в этот миг я вспомнил предостережение эльфийской принцессы. Эрина ведь настоятельно просила доложить королевскому двору о происках таинственной Эванджелин. Окликнув готовую к отбытию воительницу, я добавил:

— Есть еще одно донесение, касающееся поверженного Повелителя Демонов.

— О Повелителе Демонов?

— Перед самой кончиной чудовище обронило загадочные слова: «Я дал нерушимую клятву Эванджелин».

— Эванджелин?

Карин озадаченно нахмурила лоб. Похоже, это имя ни о чем ей не говорило. Несколько раз повторив его про себя, она вопросительно взглянула на меня:

— Приму к сведению. Однако... насколько важна эта персона?

— Принцесса Эрина утверждает, что речь идет об исключительно могущественной и опасной фигуре. Полагаю, короне следует проявить предельную бдительность, раз уж подобные сущности вмешиваются в ход войны.

— Поняла вас. Я непременно включу эти сведения в генеральный отчет вместе с известиями о подвигах Героя.

Применив магию пространственного перемещения, я отправил Карин обратно в столицу вместе с составленным в дороге докладом. В бумагах уже упоминалось, что русалка обмолвилась об Эванджелин, так что лишних пояснений не требовалось. Впрочем, детали пленения Ив и её матери я из официального отчета предусмотрительно вычеркнул.

Лишние подробности порождают лишь ненужное вмешательство столичных ищеек.

Оставшись один, я вновь спустился в казематы. Пора было навестить Ив. Место, где Карин проводила свои «следственные эксперименты», угадывалось безо всяких указателей. Подземная тюрьма напоминала бойню. Стены были густо забрызганы побуревшей кровью, на каменном полу валялись искореженные обломки железа и щепки неизвестных орудий, а тяжелый, липкий смрад свежевания буквально забивал дыхание. Сокрушенно покачав головой, я заглянул в центральную камеру.

Прямо посреди сырого помещения, насаженный на массивный мясницкий крюк, покачивался ярко-алый бесформенный шмат плоти, смутно напоминавший человеческое тело.

— Твою же мать... — опешил я.

Пока я ошарашенно разглядывал изувеченный кусок мяса, прикованная к противоположной стене Ив заходилась в истошном крике:

— Блять! Ты ебаный психопат! Что за ублюдское хобби — сдирать с живого человека шкуру и вывешивать на всеобщее обозрение?! Ты избил меня чуть не до смерти за то, что я пиратка, а сам творишь такую дичь?! Служитель веры?! Да ты вообще человек, падаль лицемерная?! Сука, меня от одной твоей рожи наизнанку выворачивает!

Внезапно окровавленный обрубок судорожно дернулся и с хрипом разверз щель, бывшую когда-то ртом:

— У... бей... те... м-меня... умоляю...

Неужели это несчастное отродье и есть торговец афродизиаками? И как, черт возьми, этой святоше Карин удалось провернуть подобное, не отправив бедолагу на тот свет?