— Твою мать...

Ив рассекла саблей воздух и отступила на полшага. Благодаря этой заминке Герой смогла перевести дух. Я вцепился в волосы поверженной русалки, наставив шипастую булаву прямо ей в темя, и отчеканил:

— Бросай оружие.

В глубине души я истово надеялся, что блеф сработает. По правде говоря, уверенности в победе над Ив у меня не было даже с заложницей в руках. Убивать столь ценный экземпляр было жалко, но и победить без увечий казалось сомнительным делом. Мирное отступление стало бы идеальным исходом для нас обоих.

Ив нетерпеливо постучала носком сапога по доскам, прожигая меня единственным глазом:

— Оружие бросить? А если нет? Что ты сделаешь, святоша недоделанный?! Давай, прирежь её, рискни! Думаешь, я медлю, потому что боюсь тебя? Сдохнет матушка — и вы оба пойдете на корм рыбам! Поглядим, каков ты храбрец в морской пучине!

Она махнула клинком в сторону бушующих волн. И была чертовски права. Стоило этой бестии оказаться в воде, и мы потеряли бы всякий шанс её достать. Сражаться под водой с русалкой — чистое самоубийство. Тем более перед нами была не простая морская дева, а чудовище ранга Аквамена, способное крушить корабли голыми руками. Убей я её мать — и эта психопатка без колебаний разнесет днище судна в щепки, утянув нас на дно.

— Ну так прыгай, — холодно бросил я.

Отступать было нельзя ни на шаг. Стоило проявить слабость и опустить булаву — и мне конец. В этой словесной дуэли проигрыш равнялся смерти. Герой стояла между мной и пираткой, чутко оценивая каждый вздох соперницы. Я опустил навершие булавы к лону русалки:

— Прыгай. И я вгоню эту сталь ей промеж ног по самую рукоять.

— Ха, черт возьми... А жрец-то с огоньком.

Однако умирать матери Ив явно не желала, поэтому резких движений не предпринимала. Возникло шаткое перемирие. Как и говорила Герой, пространство для торга имелось. Из трюмных закоулков несмело начали показываться матроски. Заметив их нерешительность, пиратка вызверилась:

— Твою мать! Чего вылупились, суки?! А ну за работу!

Женщины застыли в оцепенении. В их душах развернулась отчаянная борьба. Судя по увиденному, ни одна из них не нанималась на этот корабль по доброй воле. Их загнали сюда насилием, угрозами и животным ужасом. И прямо сейчас перед ними замаячил призрачный шанс сбросить ярмо жестокой мучительницы.

Ив с досадой взъерошила волосы, сдерживая кипящую ярость. Переведя взгляд с меня на АА, она выставила палец:

— Повторять не стану. Отпускаешь мать — и ты, жрец, убираешься на все четыре стороны целым и невредимым. Я выделю тебе баркас, плыви куда глаза глядят. А ты, АА... сука ты недобитая, бросай железяку, и я прощу тебя, даже руки отрубать не стану. Прекращай рыпаться, усекла?

— Я отказываюсь, — отрезал я прежде, чем Герой успела открыть рот.

Я нарочито медленно провел холодным металлом булавы по бедру морской девы. От прикосновения стали русалка томно всхлипнула. Ив едва не сорвалась на ультразвук:

— Сука! Только тронь её! Я вырву твои кишки живьем и засолю в бочке! А тебя, драная АА, я лично четвертую и буду забавляться с твоим обрубком до скончания веков! Слышите меня, выродки?! Бросайте оружие и отпустите маму!

Но в воду она так и не прыгнула. Сколь бы быстрой ни была разбойница, свернуть шею заложнице я успел бы быстрее, чем она пробьет дубовые балки днища. Ив прекрасно понимала, что месть будет запоздалой, а потому не решалась нырнуть.

— Чего застыли, безмозглые овцы?! Живо на них!

В тот миг, когда в голосе капитанши прорезались панические нотки, основанная на страхе власть дала глубокую трещину. Матроски ошарашенно переводили взгляды с меня и АА на беснующуюся Ив. И в эту секунду тишину разорвал спокойный, чистый голос Героя:

— Не нужно бояться.

Ив, захлебнувшись очередной порцией брани, осеклась. Герой сделала шаг вперед, твердо глядя на женщин:

— Мы все можем спастись. Если вы поможете нам, мы одолеем её.

— Ха, черт... эта девка совсем спятила?! А ну живо вниз, шлюхи! Жить надоело?!

— Вы ведь хотите вернуться домой? — проникновенно продолжила АА. — Мы поможем вам вернуться к семьям. Сколько вы не видели родных? Год? Два? Мы вернем вас! Каждую из вас!

— Заткнись, тварь! Пошли вон! Все в трюм, иначе я...

Грохот!

Из дула старого кремневого пистолета вырвалась вспышка порохового огня. Ив с диким изумлением уставилась в сторону стрелявшей. Молодая матроска сжимала дымящееся оружие в трясущихся руках. Пуля оставила глубокую вмятину в деревянной обшивке рядом с капитаншей. Пиратка криво усмехнулась, не веря собственным глазам:

— Ха... твою мать...

— Я... я... — морячка колотилась мелкой дрожью, но взгляда не отвела. Уперев дрожащие ноги в доски, она со слезами закричала: — Я домой хочу! Домой хочу, сука ты бешеная!

Она лихорадочно принялась засыпать порох в ствол. Сил Ив с лихвой хватило бы, чтобы свернуть нахалке шею до повторного выстрела. Но стоило предводительнице сделать шаг, как на неё с яростными криками бросилась вся команда:

— Верни мне мужа, мразь!

— Отпусти нас! С меня довольно!

— Я больше не могу убирать за тобой кровавые ошметки! Я возвращаюсь домой!

Десятки женских рук вцепились в пиратку, сковывая её движения. Ив яростно отшвырнула нападавших, но на долю секунды потеряла равновесие. Этой крошечной заминки для АА оказалось более чем достаточно.

Подавшись вперед, Герой молниеносно выбросила клинок вперед. Её силуэт смазался, рассекая воздух со скоростью молнии. Облепившие Ив морячки разлетелись в стороны, а стальное лезвие сабли с хрустом вошло пиратке в живот, выйдя из спины.

— Кх... а-ах!..

Ив замерла, ошеломленно глядя на вошедшую в плоть сталь. Я от души врезал кулаком по затылку барахтавшейся русалки, отправляя её в глубокий нокаут, и ринулся в атаку. Никаких мыслей о дрессировке или рабстве — на кону стояло собственное выживание!

Истекая кровью, Ив вскинула клинок в свободной руке, готовая забрать соперницу с собой в могилу, но Герой не отступила ни на пядь. С губ пиратки сорвалась струйка лазурной крови. Перехватив булавы в обе руки, я гаркнул:

— Ив!

Она дернула головой в мою сторону. Мое оружие смотрело ей прямо в грудь:

— Именем веры, я объявляю тебя Злом!

Дзынь!

Над головой разбойницы с отчетливым системным звуком развернулось сияющее окно:

[Инквизитор]

[Вы можете объявить цель принадлежащей к атрибуту Зла или Тьмы.]

[Вы наносите двойной урон целям с атрибутом Зла или Тьмы и получаете от них на 50% меньше урона.]

Я ринулся на врага. В то же мгновение АА выдернула клинок и ловким перекатом ушла в сторону. От резкой боли Ив рухнула на колени, а палубу залила ярко-синяя кровь.

Сжав булаву обеими руками, я обрушил сокрушительный удар на поверженную бестию. В расширившемся зрачке Ив мелькнуло отражение приближающегося металла — казалось, перед её мысленным взором пронеслась вся прошлая жизнь.

Хрясь!

На её душевные метания мне было плевать: эта дрянь посмела покуситься на мою добычу! От чудовищного удара тело Ив отшвырнуло словно пушечное ядро. Проломив фальшборт, она рухнула в обломки на полуразрушенной корме.

— Кха...

И даже после этого она дышала! Невероятная живучесть. Синяя кровь струилась по её лицу, заливая единственный глаз. Её действия и впрямь не походили на человеческие, но теперь я видел, что и кровь её иной природы. Слабо шевельнув пальцами, она прошептала:

— Мама...

Матроски на палубе со слезами обнимали друг друга. АА спешно сбрасывала канаты тем, кто упал за борт. Очнувшаяся русалка на брюхе ползла к поверженной дочери. Мешать я не стал. Коснувшись дрожащей рукой ладони Ив, морская дева ткнулась лбом в доски и окончательно лишилась чувств.

— Похотливые твари, — тихо, сквозь зубы процедил я.

Чтобы пиратка не вздумала чудить после пробуждения, я намертво стянул её по рукам и ногам тяжелыми трюмными цепями. И на всякий случай не выпускал булаву из рук до самого конца плавания, готовый раскроить ей череп при первой же попытке порвать оковы.

Впрочем, до самого захода в гавань Ив так и не пришла в себя.

Появление пиратского корабля у причалов Эсты вызвало невообразимый переполох. По набережной разнеслись панические крики и вой тревожных рогов — горожане решили, что разбойники пошли на штурм города. Лишь когда береговая стража приготовилась открыть огонь, мы с АА вывели на бак намертво закованную в цепи Ив, развеяв все опасения.

Очнувшись от шума, пиратка глухо простонала:

— Отпустите матушку... Это я их убивала. Я заманивала и казнила их... Мама никого пальцем не тронула.

— Сильно сомневаюсь, — усмехнулся я.

— Отпусти её! Я за всё отвечу! Разве защищать сородичей от охотников — грех?! Моя мать невиновна, пощадите её!..

Пока АА передавала стражникам найденные на борту припасы, Ив продолжала молить меня о пощаде. Я лишь презрительно усмехнулся. Видя, в какой ужас пришли матроски при виде её родительницы, не было сомнений, что старая карга принимала в расправах самое деятельное участие. В конце концов, услаждать себя перед телами умирающих — уже достаточное доказательство соучастия.

— Неужто русалки столь ценны, что за ними охотятся целыми отрядами? — поинтересовался я.

— Их кровь стоит целое состояние... Постой, ты же не... твою мать, неужели ты задумал...

Ив в ужасе уставилась на меня. Странная особа: сама без зазрения совести пускала людей на фарш, но пришла в неописуемый шок от мысли о вполне законной работорговле. Я намеревался выдать бесчувственную русалку главе гильдии под видом главной виновницы всех бедствий.

Тот как раз точил зуб на разбойниц за поруганную честь супруги, так что найдет морской деве достойное применение. Русалки — универсальный ресурс: мясо можно съесть, кровь пустить на редчайшие зелья, а тело использовать для плотских утех. Из-за их редкости и хитрости поймать такую тварь нелегко, но спрос на них поистине колоссальный.

А уж полукровка вроде Ив представляла собой небывалую диковину. И раз уж я заполучил эту строптивую хищницу, оставлять её в Эсте я не собирался — наша дорогая Ив отправится прямиком в мое родовое поместье.