Ян Цзянь прибавил шагу и продолжил пробираться сквозь темноту.

— Топ, топ…!

Но чёткие шаги за спиной всё так же неторопливо следовали за ним по пятам.

Как бы Ян Цзянь ни ускорялся, он никак не мог от них избавиться, а со временем шаги становились всё ближе.

Сначала казалось, что они звучат метрах в пяти-шести позади.

Затем послышались уже метрах в трёх.

А чем дальше он шёл, тем отчётливее они раздавались почти в метре за спиной.

Ян Цзянь до боли сжимал телефон — он не решался дать экрану погаснуть, потому что в любую секунду готов был открыть тот самый аудиофайл.

Если этот призрак снова нападёт на него.

Стук в дверь из этого файла был единственным средством, что могло спасти ему жизнь.

Всё тело напряглось до предела, он был готов в любой момент отогнать призрака.

Однако вышло совсем не так, как он ожидал: шаги за спиной держались на расстоянии около метра — не отставали и не приближались.

И ускорялся Ян Цзянь, и замедлялся — шаги сохраняли эту странную дистанцию.

«Неужели эта тварь ждёт, пока у меня сядет батарея?»

Внезапно лицо Ян Цзяня изменилось, и, взглянув на жалкие десять процентов заряда, оставшиеся на телефоне, он забеспокоился ещё сильнее.

Если всё так, то оказаться в руках призрака — лишь вопрос времени.

Выбраться отсюда живым не было ни малейшей возможности.

Он снова посмотрел на заряд: семь процентов. «Если упадёт ниже пяти, телефон может отключиться в любой момент».

Сейчас Ян Цзянь пожалел, что днём заигрался с телефоном и посадил батарею.

«Но сейчас не время об этом думать. Если я не хочу сдохнуть здесь, надо выбраться из этого проклятого места, пока телефон не сдох, иначе…»

Стиснув зубы, он побежал.

Со всех ног — в сторону, откуда доносилось кап-кап падающих капель.

— Топ, топ-топ…!

Шаги за спиной не отставали, словно привязанные.

Ян Цзянь уже чувствовал за спиной могильный холод и лёгкий запах разложения.

Призрак шёл за ним как тень, не отпуская ни на шаг.

Он бежал изо всех сил, и звук капель становился всё ближе.

Но тут экран телефона загорелся сам собой.

Заряд: пять процентов.

На экране высветилось: чтобы телефон не выключился автоматически, вовремя заряжайте его.

«Чёрт побери».

Задыхаясь, весь в поту, Ян Цзянь бросил взгляд на экран — тревога его только возросла.

Хотя он уже выбился из сил, остановиться он не смел.

Остановиться — значит дождаться смерти.

И он снова рванул вперёд, стиснув зубы.

И вдруг в темноте перед ним мелькнул слабый огонёк.

Огонёк был тускло-красным, и в темноте он выделялся особенно чётко — как искра в ночи: слабая, но заметная.

«Это же…»

Глаза Ян Цзяня вспыхнули, сердце бешено забилось от радости — словно он увидел надежду выжить.

Но в этот миг телефон в руке дрогнул, и экран снова загорелся.

На нём было написано: идёт автоматическое отключение.

Заряд ещё немного оставался, но телефон уже начал принудительно выключаться.

И в тот миг, когда экран окончательно погас,

Ян Цзянь почувствовал, как за спиной его окутывает ледяное дыхание, а шаги стремительно приблизились… эта тварь в мгновение ока оказалась вплотную, вместо того чтобы держаться в метре.

Прямо за спиной.

В темноте ничего не было видно, но он ощущал, как к нему тянется холодная, мертвенно-бледная ладонь, скользит мимо уха и тянется к шее.

Как бы он ни бежал, от этой ладони было не уйти.

«Неужели мне суждено здесь умереть…» — Ян Цзянь уже чувствовал, как ледяные пальцы касаются кожи на шее.

Холод, как от льда, мгновенно разлился по всему телу, покрыв его мурашками.

В носу разливался слабый запах разложения.

Дороги дальше не было.

А красный огонёк в темноте становился всё заметнее.

И вдруг шаги за спиной стихли и в одно мгновение исчезли; холодная ладонь, едва коснувшись шеи Ян Цзяня, внезапно застыла, так и не сомкнувшись на ней.

Пробежав ещё несколько шагов, Ян Цзянь почувствовал, что тварь за спиной отстала.

Похоже, призрак перестал за ним гнаться.

«Что… что это только что было…»

Он пробежал ещё немного, но окончательно выдохся, остановился и стал жадно хватать ртом воздух; холодный пот струился по всему телу, душа ещё не пришла в себя после пережитого.

Он мысленно возвращался к той жуткой сцене.

Он был уверен: выжил он вовсе не потому, что ему повезло, а потому, что призрак сам отказался его преследовать. Но почему?

Он прислушался — слева, справа.

Шаги, что преследовали его совсем недавно, больше не повторялись.

Похоже, пока что он в безопасности.

«Ладно, плевать. Раз эта тварь за мной не погналась, значит, сейчас со мной всё в порядке. Как бы там ни было, надо убираться отсюда как можно быстрее». Ян Цзянь перевёл дух, поднял голову, поглядел на красное свечение и зашагал к нему.

Вскоре он добрался до места, откуда лился красный свет.

«Лампочка? Стеклянный шарик?» Ян Цзянь опешил — в темноте он толком не мог разобрать, что это такое.

Он осторожно протянул руку и нащупал источник красного света.

— А-а-а!

В то же мгновение острая, пронзительная боль прошила его — он резко отдёрнул ладонь.

— Это… это не лампа.

Но ужаснуло его другое: стеклянный шарик, излучавший красный свет, прилип к руке. Он бешено шевелился, прогрыз кожу и ушёл под тыльную сторону ладони.

Холод и боль разом накрыли всё тело.

Ян Цзянь рухнул на землю; от боли его всего скручивало, будто с него сдирали кожу и вырывали жилы, будто дробили саму душу.

Но посреди этих мучений он заметил, что вокруг что-то изменилось.

Тьма, обступавшая его со всех сторон, начала стремительно отступать.

Стало видно…

Всё вокруг стало видно отчётливо.

Словно у него разом появилось ночное зрение.

Боль нахлынула быстро и так же быстро ушла.

Не прошло и трёх минут мучений, как Ян Цзянь почувствовал, что эта боль отступает, словно отлив.

Совсем обессиленный, он лежал на земле, жадно хватал ртом воздух, и мышцы по всему телу всё ещё слегка подёргивались после пережитого.

— Да что, чёрт возьми, происходит?

Спустя какое-то время, немного придя в себя, он с трудом, будто вырвавшись из лап смерти, сел.

Но когда он разглядел то, что его окружало, зрачки его резко сузились, а лицо исказилось ужасом.

Перед ним стояло дерево.

Бледное, будто выросшее из костей.

На ветвях висели обрывки человеческой кожи, грязные вонючие лоскуты ткани, головы высохших трупов, диковинные бумажные хоругви… Но сильнее всего его напугало то, что на стволе лежал человек ростом никак не меньше четырёх метров.

Нет, не человек.

А тень — тень с человеческими очертаниями, словно сгущённая из самой тьмы.

Эта огромная чёрная фигура висела на дереве вверх ногами, совершенно неподвижно.

Присмотревшись, Ян Цзянь заметил, что в грудь тени вбит железный гвоздь толщиной с человеческую руку. Нет, точнее — гробовой гвоздь, какие в деревнях используют на похоронах. Сколько же лет этот гвоздь торчал в дереве — неизвестно, весь покрылся ржавчиной, того и гляди рассыплется.

— Кап… кап!

Из места, где гвоздь пробил тень, сочилась чёрная кровь.

Так вот откуда был тот звук капель в темноте, пока он сюда шёл.

Но стоило Ян Цзяню взглянуть на голову огромной тени, как его обдало холодом.

У этой тени не было лица — лишь впадина на том месте, где полагалось быть глазам. Похоже, красный свет, что он видел раньше, шёл именно из её глаз.

Ян Цзянь посмотрел на тыльную сторону ладони.

— Бульк!

Разорванная кожа разошлась, и наружу, покрутившись, высунулось красное глазное яблоко. Одновременно в сознании возник некий странный ракурс.

Будто на тыльной стороне ладони и впрямь вырос глаз — и картинка с него передавалась прямо в мозг.

Жутко, дико, а может, и какая-то неведомая способность.

Но Ян Цзянь смотрел на это странное белое костяное дерево, на человеческую кожу, высохшие трупы и огромную тень, прибитую к стволу.

«Место здесь жуткое. Что бы это дерево ни было, лучше поскорее убраться».

Он смутно чувствовал, что эта пригвождённая к дереву огромная тень пострашнее того старика.

И ещё ему почудилось, что пустые глазницы высохших трупов, висящих на ветвях, втихую следят за ним.

По спине пробежал холодок.

Он взглянул на красный глаз, торчащий из тыльной стороны ладони, и на душе стало тяжело — будто накрыло тёмной тучей, от которой не избавиться.

Но сейчас было не время об этом думать.

Тьма вокруг словно бы рассеялась, и Ян Цзянь отчётливо видел всё вокруг.

Это было тусклое, бескрайнее пространство, пустое, и только это сухое костяное дерево.

Словно иной мир, совсем не школа, которую он знал.

Но, обернувшись, он увидел в той стороне, откуда пришёл, дверь. Это была… дверь туалета. Надо же, она оказалась так близко — а раньше он её почему-то не замечал.