Знаменитый клинок, ради обладания которым любой рыцарь отдал бы все на свете.

Духовное снадобье, ради глотка которого любой адепт маны рискнул бы жизнью.

Чхонхвагом и Магический камень Полуликантропа.

Бесценные сокровища, лично заготовленные Эммой Эвразией для победы сына в борьбе за наследие рода.

— ......

— Вы ведь вызвали меня сегодня ради карательного похода, верно?

— Да... Значит, вы понимаете, какое предложение я собиралась сделать.

Киллиан равнодушно пожал плечами:

— Подготовьте мне место в рыцарском ордене. Я сделаю так, чтобы мой дражайший брат снискал подобающие заслуги.

Это было не предложение, а приказ, не терпящий возражений.

И добавил:

— Но посмеете спровоцировать меня еще хоть раз — этим дело не ограничится.

Он недвусмысленно дал понять, кто в их союзе занимает главенствующее положение.

— ......

— Я жду ответа. Вы согласны?

Встретив ее ядовитый взгляд, Киллиан жестко потребовал подтверждения.

Спустя добрых десять секунд молчания...

— ......

Она едва заметно кивнула. Было видно, как мелко вздрагивают ее опущенные ресницы.

На первое время этого было более чем достаточно.

— Дворецкий Хаман, возвращаемся.

— Слушаюсь, ваше высочество.

Избитый Хаман поплелся следом за Киллианом, безмятежно переступившим порог гостиной.

Глядя им вслед, Эмма Эвразия до белизны в костяшках сжала кулаки.

Капли крови проступили там, где острые ногти впились в ладони.

......

Эмма разомкнула губы лишь тогда, когда обе фигуры окончательно скрылись из виду:

— Безродная дворняга без роду и племени...

В памяти сам собой всплыл тот день, когда глава рода вернулся из странствий по континенту с младенцем на руках.

— ......

Окинув взглядом распростертых на ковре рыцарей, она разразилась отборными площадными ругательствами.

Впрочем, унижение владело ею недолго.

Хоть она и носила фамилию Эвразия, в ее жилах текла кровь торговцев, а разум был воспитан купеческой гильдией. Истинный делец обязан извлекать выгоду при любых непредвиденных обстоятельствах.

— Признаю... ты стал настоящим чудовищем.

Сравнивать его с ее собственным сыном было уже смешно. Этот щенок вырос в монстра, ничуть не уступавшего Демиану и Пайану, слывшим гениями.

Нет, если учесть, что такую мощь он явил сразу после выхода из комы...

«Он куда опаснее Демиана».

Купеческое чутье подсказывало безошибочно:

Киллиан Эвразия в самом скором времени станет сильнейшим среди всех принцев.

Быть может, он шагнет в сферу Сверхлюдей еще до того, как разменяет четвертый десяток.

«Я совершила глупость, совсем на меня непохожую».

Вступать в открытую вражду с таким чудовищем — значило понести огромные убытки даже в случае триумфа.

Главнейшей же ее целью оставалось возведение Юлиана во главу рода.

«Нужно обратить сегодняшнее унижение в золотую жилу».

Она признала: первую пуговицу они застегнули криво.

— Но то, что я первой узнала об истинной силе четвертого принца — уже колоссальный куш.

Киллиану отчаянно не хватало за спиной могущественного клана матери, а Юлиану — воинской доблести и заслуг, способных сокрушить соперников.

Борьба за власть и восхождение по ступеням рыцарства.

Эти две цели, на первый взгляд столь разные, невозможно было покорить в одиночку.

— Я обязана накинуть на него ошейник.

Губы женщины дрогнули, когда в ее воображении начала вырисовываться новая партия.

На языке проступил солоноватый привкус собственной крови.

— Высокомерный щенок. Так и быть, пока я сыграю по твоим правилам.

Ее ядовитый взгляд впился в опустевший дверной проем, где недавно исчез четвертый принц.

......

Бух—

Вернувшись в свою спальню, Киллиан рухнул на пол, словно подкошенный.

Даже просто сидеть было невыносимо трудно, поэтому он плашмя растянулся на деревянных досках.

— Какое-то время лучше тренироваться в одиночестве.

Всего несколько взмахов клинком и краткий выброс маны — а тело уже отказывало.

Сейчас закалка выносливости, подобающей рыцарю, была куда важнее дальнейшего расширения Сердца маны.

Он мысленно прокрутил недавнюю схватку в гостиной.

«Не будь со мной Чхонхвагома и духовного снадобья, все могло кончиться плачевно. Второй раз подобная дерзость не прокатит».

Зодиак Штерн по праву заслуживал звания мастера пяти звезд.

Сойдись они снова в затяжном бою, и проигравшим остался бы Киллиан, чья неразвитая плоть не выдержала бы нагрузок.

«До похода остался примерно месяц?»

Зачистка горного хребта Курт.

На нынешнем рубеже он мог почерпнуть глубокое озарение, лишь рассекая плоть пятизвездных чудовищ.

Как выжать из себя максимум выносливости и выковать тело, достойное воина четырех звезд?

И пока он перебирал в уме самые безжалостные методики тренировок...

— Мне так жаль...

Едва слышно пролепетал стоявший подле него Хаман.

Голос старика сочился горькой виной: он искренне верил, что из-за своей оплошности втянул господина в смертельную передрягу.

— Значит, сам понимаешь.

— ......

Киллиан прекрасно осознавал, что вины дворецкого здесь нет.

И все же тон принца оставался сухим.

«Скорее уж я сам сплоховал, не приняв мер заранее».

Но извиняться вслух было бы верхом неловкости.

— Расправь плечи. Все прошло не впустую.

— Что?

— Благодаря тебе я получил законный повод сколотить собственную фракцию.

Фракция и предлог. Два краеугольных камня в битве за трон клана.

Для самого Киллиана это также служило прочным фундаментом для быстрой адаптации в роду.

— Неужели... вы собираетесь объединиться с третьей госпожой?

— А у тебя есть варианты получше?

— Нет, но...

— Тогда вопрос закрыт.

Каким бы выдающимся ни было личное мастерство, оставаться в одиночку в такой своре было непозволительной роскошью.

Будь он прямо сейчас семизвездным рыцарем — разговор был бы иным.

«Но с четырьмя звездами выстоять против фракций всех трех матерей нереально».

Он еще недостаточно изучил подковерные течения клана, чтобы безрассудно переть напролом на одном лишь голом клинке.

И в этот момент Эмма Эвразия сама выложила карты на стол.

«Торговая гильдия Сепия. Если грамотно ее использовать, польза будет колоссальной».

Золото и осведомители гильдии станут питательной почвой для его рывка в статус Сверхчеловека.

— Тебе сегодня здорово досталось.

Несмотря на искреннее сочувствие в голосе принца, лицо Хамана оставалось пасмурнее тучи.

— Что такое? Отведал хозяйской ласки и решил дать деру?

Даже в те годы, когда Киллиана клеймили позором семьи, хозяйки замка не марали рук о слуг лично. Было бы вполне естественно испугаться и захотеть сбежать подальше.

— Дело вовсе не в этом...

Голос Хамана звучал глухо.

И едва заметно подрагивал.

— Я боюсь... боюсь, что сегодняшний кошмар повторится, и меня снова выставят заложником, чтобы шантажировать вас, ваше высочество.

— Знаю.

— Я боюсь, что вам причинят вред. Вы слишком сильно привлекаете к себе внимание.

— Что сделано, то сделано. Теперь, когда за мной маячит тень Сепии, остальные принцы тоже не останутся в стороне.

Их взволнует перемена в поведении четвертого принца, но косые взгляды неизбежно обратятся и на дворецкого Хамана.

Чем сильнее будет становиться Киллиан Эвразия, тем больше шакалов захотят вонзить зубы в Хамана.

«Повезло, что сегодня все обошлось банальным пленом и парой оплеух. В следующий раз его могут просто тихо прирезать в темном углу».

Окажись остальные матери такого же пошиба, как Эмма Эвразия, подобный исход был более чем вероятен.

— Кажется... я становлюсь для вас обузой, ваше высочество.

— Вот как.

Киллиан безучастно обронил ответ, разглядывая каменный потолок.

[«Адамас, мне кажется, я недостоин быть твоим хозяином».]

[«Прости. Если бы вместо такой никчемной девки тебя пробудил кто-то другой... они смогли бы разорвать твою печать».]

В памяти всплыли силуэты старых боевых соратников, упершихся в собственный потолок и впавших в отчаяние.

Что же он отвечал им тогда?

[«— И ты просто сбежишь?»]

— Значит, решил просто сбежать?

Плесень, въевшуюся в вещь, можно легко счистить.

Но сомнения, пустившие корни в человеческом сердце, искоренить куда сложнее.

И уж подавно, если этот человек вырос в клане клинка и сам некогда грезил о рыцарской славе.

— Хаман.

— Да, ваше высочество.

— Знаешь, чем человек отличается от скота?

— ......

— Тем, что человек обязан делать выбор в каждое мгновение своей жизни. И каждое мгновение доказывать свое право на него.

И далеко не всегда этот выбор давался легко.

Так было в древние эпохи, когда он смертным муравьем восстал против Богов; так было в века заточения в холодной стали, когда он изрыгал проклятия в небеса; так было и сейчас, когда он занял плоть Киллиана Эвразии.

— ......

— ......

Киллиан неподвижно лежал на полу, ожидая, что скажет дворецкий.

И когда буря в Сердце маны улеглась, дыхание выровнялось, а на истерзанное тело начала накатывать сонная истома...

— Я хочу остаться подле вас, ваше высочество.

Услышав этот ответ, Киллиан разомкнул веки.

— А если настанет миг, когда враги решат растоптать меня, выставив наживкой твою жизнь?

— В тот миг...

Губы Хамана задрожали:

— Я не позволю этому случиться.

— И как же?

— Молю вас... обучите меня мечу.

Вся прежняя робость испарилась из его голоса.

— Я постигну науку клинка и стану вашей защитой, ваше высочество.

Пусть старик и подрагивал от волнения, но в его словах звенела непоколебимая решимость.

— ......

Не потому ли, что именно этот ответ он надеялся услышать — тот самый, что когда-то давали ему великие герои прошлого?

Вопреки свинцовой усталости в мышцах, губы Киллиана растянулись в широкой, искренней улыбке.

Он оперся на локти и приподнялся:

— Хаман. Всякому человеку найдется свое применение.

В свое время Хаман с треском провалил вступительные испытания во все три рыцарских ордена старших принцев. Лишь после этого судьба связала его с Киллианом в качестве личного дворецкого.

— Однако несгибаемая воля значит куда больше, чем любой врожденный талант.

— Значит...

— Да.

Киллиан уверенно кивнул.

Быть может, в старике дремал сокрытый рыцарский дар. Или даже колдовской потенциал, о котором в клане никто и слыхом не слыхивал.

Но даже будь он круглой бездарностью...

— Я сделаю тебя достаточно сильным, чтобы никто и никогда не посмел безнаказанно вытирать об тебя ноги.

Лицо Хамана озарилось ликованием, в уголках глаз заблестели слезы.

«Вот же старый дурак. Строит такие рожи с разбитой физиономией — прямо за живое берет».

— Э-э... но, ваше высочество...

— М?

— Когда вы так говорите... вы кажетесь старше самого главного аптекаря Лоэн.

«Черт. Опять вылезли замашки времен Адамаса».

Киллиану Эвразии едва стукнул двадцать один год.

Манеру речи следовало подогнать под возраст смертного тела, но за тысячелетия в роли наставника эта привычка въелась слишком глубоко.

— Кхм! Ты что, передумал учиться?

— Н-нет!! Я буду защищать вас до последнего вздоха, ваше высочество!!

Киллиан тепло улыбнулся, глядя на дворецкого, распластавшегося в земном поклоне.

Первый ученик не Адамаса, но самого Киллиана Эвразии.

И в этот самый миг для дворецкого Хамана распахнулись врата в персональный ад.

......

Кабинет главы рода Эвразия.

Саймон отложил свиток с отчетом.

— Пока я был в затворе, рыцари заметно прибавили в выучке.

— Чтобы не отставать от главы рода, мы обязаны соответствовать.

— Значит, кувшин Чхонхвамёнджу пошел впрок?

— Само собой, мы и прежде выкладывались на полную.

Умело парировал Эскардо, приглаживая короткую аккуратную бородку.

Саймон с довольным видом поднес чашку к губам:

— Это радует. Предстоящий поход как раз покажет, на что способны их клинки.

Алый, Белый, Черный, Синий.

Четыре рыцарских ордена, составлявших военную мощь клана.

Среди них особенно выделялись успехи Белого и Черного орденов.

— Ты сказал, Пайан шагнул в сферу пяти звезд?

— Все верно. Демиан уже полноценный мастер пяти звезд, а Пайан вплотную подошел к этому рубежу. Эти двое сполна унаследовали кровь главы рода.

— Не сумей они даже этого, им не под силу было бы взвалить на плечи будущее Эвразии.

— Глава по-прежнему скуп на похвалу.

— Куда важнее другое...

Саймон замолчал, опустив взгляд на раздел отчета, посвященный Ордену Синих Рыцарей:

— Юлиан все еще топчется на двух звездах?

Командир Белого ордена — Демиан Эвразия, командир Черного ордена — Пайан Эвразия.

В отличие от старших братьев, под чьим началом уже состояло по одному пятизвездному воину, большинство бойцов Юлиана, за исключением заместителя и сотника, оставались на уровне одной-двух звезд.

Причиной тому служил строгий закон клана: в рамках состязания за главенство ни один рыцарь трех звезд или выше не имел права добровольно вступать в ордена принцев со стороны.

— Командир ордена обязан отвечать не только за личный рост, но и за выучку своих людей. Юлиан не справляется ни с тем, ни с другим.

Саймон разочарованно цокнул языком.

Юлиан, так и не покоривший трех звезд, наглядно демонстрировал свой потолок: он был не способен вырастить рыцарей сильнее самого себя.

Единственным его сомнительным плюсом была огромная толпа низкоранговой пехоты, но и то держалось исключительно на золоте купеческой гильдии, а потому не стоило выеденного яйца.

— Статус ордена зависит от скорости его собственного прогресса. Как думаешь, сколько времени уйдет у него на прорыв к трем звездам?

Услышав прямой вопрос, Эскардо помрачнел:

— Я тоже надеялся, что он вот-вот возьмет три звезды, но... кажется, в последнее время он угодил в глухой тупик.

— Застрять на двух звездах при колоссальной поддержке материнского клана... Это полнейший позор.

— Не судите слишком строго. Третий принц еще может принести свою пользу. Но куда важнее другое: у меня есть вести о четвертом принце.

— О нем-то что?

Голос Саймона обдал стужей.

Его не устраивал даже Юлиан; было бы странно ожидать теплых чувств к Киллиану, приносившему отцу лишь разочарование и стыд.

Внимательно глядя в лицо главы рода, Эскардо негромко произнес:

— Глава, похоже, Киллиан пережил великое озарение.

Глава 13