«За исключением знати, находящейся у линии фронта и организующей оборону на месте, дворянские армии со всей провинции уже отправились в путь и, как ожидается, будут прибывать на линию фронта одна за другой в течение следующих пяти–десяти дней. Ближе всего к нам сейчас дворяне из региона Хансен — они всего в сорока с лишним километрах, но передвигаются по-черепашьи: меньше пяти километров в сутки. Дворяне из регионов Уоррен, Кадар и Кайму тоже менее чем в шестидесяти километрах от нас, однако они намеренно замедлили поход — не больше десяти километров в сутки».

Как только офицер средних лет закончил говорить, граф Пирс вспыхнул от гнева.

Это было настоящее издевательство: приказ о призыве разослали более полумесяца назад, а подкрепление всё ещё в пути. Непосвящённый мог бы решить, что Юго-Восточная провинция необъятна, но на самом деле самые дальние от крепости Эйзель владения знати находились всего в двухстах километрах. И при таком-то расстоянии они всё ещё не дошли, растянув поход более чем на полмесяца; неудивительно, что граф Пирс был в ярости.

Однако гневаться — одно, а его затея отсиживаться в горах и смотреть, как тигры дерутся между собой, рассчитывая стать рыбаком, который вытащит выгоду из чужой схватки, — это то, о чём никогда нельзя было говорить вслух. Нынешняя реакция знати стала прямым следствием этих его расчётов.

Поучительная история дворян из графств Райт и Уэйтон заставила местных аристократов Юго-Восточной провинции с опаской относиться к графу. В этом мире никогда не было недостатка в умных людях; если Хадсон сумел всё проанализировать, другие дворяне, несомненно, тоже нашли подсказки.

Для самозащиты каждый, естественно, должен был проявить свои способности. Хотя граф Пирс и приказал заблокировать распространение этой информации, для знати, желавшей узнать подробности, эти меры оказались бесполезны.

Иначе и быть не могло: все дворяне мира принадлежали к одному кругу. Хотя граф Пирс был самым влиятельным дворянином в Юго-Восточной провинции, он не мог изменить того факта, что большинство его подчинённых рыцарей происходили из мелких и средних дворянских семей. Возможно, эти люди и не предали бы своего сюзерена, но передать кое-какие сведения своим семьям всё же могли. Нельзя же ожидать от всех стопроцентной лояльности, верно?

«Идиоты! Все они — кучка идиотов! Чем дольше это тянется, тем сильнее становятся повстанцы. Когда начнутся бои, им придётся очень тяжело…» — сердито отчитывал их граф Пирс.

В глубине души он твёрдо решил как следует проучить эту группу мелких и средних дворян, которые публично подчинялись, а в частном порядке выступали против.

Рассуждать — это одно, но на деле всё оказалось крайне проблематично. Все занимались пассивным саботажем, оставляя его, начальника, в одиночку отдуваться на передовой. Даже имея тысячу вариантов, если люди просто не приходят, у Пирса не остаётся выбора!

Он ведь не мог пропустить мятежников и отправиться искать неприятности на дворян, верно? Если бы он так поступил, знать, вероятно, была бы вне себя от радости. Судя по повадкам повстанцев, если бы те прошлись по краю огнём и мечом, семье Далтон пришёл бы конец.

Дворяне пользовались многими привилегиями, но несли и соответствующие обязанности. Достаточно взглянуть на дворян графств Райт и Уэйтон: почти все они погибли в бою. Даже если кто и выжил, в мире знати они уже были «мертвецами». «Защита земли» — важнейшая обязанность дворянина, от неё нельзя просто убежать. Потеря территории означала для дворянина потерю всего: дворянский статус, честь клана — всё исчезало в одно мгновение. Жестокая реальность вынуждала их оставаться и бороться за свою жизнь.

Конечно, потомки, находившиеся за пределами владения, не учитывались. Это были семена: в случае чего благородные отпрыски, скитавшиеся на чужбине, всё ещё могли унаследовать титул и возродить клан.

«Ваша светлость губернатор, сейчас не время искать виновных. Неотложная задача — призвать знать со всех уголков провинции как можно скорее выступить со своими войсками нам на поддержку. Хотя крепость Эйзель и прочна, она не может полностью остановить продвижение повстанцев. Если враг обойдёт замок и, разделившись, войдёт в Беду и посеет хаос, это станет большой проблемой», — напомнил офицер средних лет.

Это не были панические речи: будучи повстанцами, они не обязаны следовать правилам игры. Поскольку стабильного тыла у них не было, вопрос тыла для них вообще не стоял. Когда дело дойдёт до этого, независимо от желания графа Пирса, ему придётся задействовать основу клана и сражаться с повстанцами до конца.

После недолгих колебаний, осознав ситуацию, граф Пирс взглянул на лагерь повстанцев за стенами замка, ожесточился и сказал: «Передайте приказ: всем дворянам прибыть в течение трёх дней. Скажите им, что Уэйтон и Райт — два графства, разорённых повстанцами, — ждут, когда их возьмут. Если они внесут значительный вклад в предстоящую битву, эти бесхозные владения станут их военной добычей. Я гарантирую честью семьи Далтон: я честно доложу в королевскую столицу и прослежу, чтобы каждый, кто отличится, получил должное».

Проблемы, которые он сам себе создал, ему и приходилось расхлёбывать. Чтобы вращаться в аристократическом кругу, нужно соблюдать определённые правила. Чтобы спасти положение, графу Пирсу пришлось пойти на серьёзные уступки. В конце концов, эта волна оказалась слишком масштабной; его клан не мог справиться с ней в одиночку. Даже если бы он захотел прибрать земли двух графств к рукам единолично, королевская столица не согласилась бы.

Если бы он не нашёл способ заручиться поддержкой местных аристократов, семья Далтон не выдержала бы давления, и вполне возможно, что вмешался бы королевский клан. Если бы королевский клан взял ситуацию под контроль и воспользовался случаем, чтобы пожаловать здешние земли принцу, трудно было бы сказать, кто станет главой Юго-Восточной провинции.

Граф Пирс, сумевший прочно удержать место феодального лорда, занимался этим делом не зря. Разобравшись во всех аспектах, он решительно пошёл на компромисс.

...

Когда скорость продвижения упала примерно до пяти километров в день, марш превратился в прогулку. Напряжённая военная атмосфера исчезла, а праздное настроение стало ещё сильнее.

По мере продвижения отряд Альянса быстро рос, к нему присоединялось всё больше дворян. Большее число людей не обязательно означало большую силу, зато сведениями они располагали куда лучше. Каждый использовал свои связи для целенаправленного расследования, информации становилось всё больше, и постепенно все поняли, что происходит.

Когда всё стало очевидно, знать, включая Хадсона, отбросила опасения. Отдав дань скорби несчастным дворянам графств Райт и Уэйтон, все яростно критиковали графа Пирса, готовы были отведать его плоти и выпить его крови.

Конечно, критика оставалась словесной. Трудно было заставить всех встать и отстаивать справедливость. В конце концов, каждый был человеком умным и знал, чего стоит сам. Единственное, что им оставалось, — продолжать пассивный саботаж. Раз граф Пирс допустил восстание, он и должен нести ответственность за последствия; иначе, когда королевство спросит с него, ему несдобровать.

Благодаря тому, что кто-то держал оборону на передовой, повстанцы не могли разорять их земли, и паника поутихла. Что касается задержек, все уже придумали отговорку — преследование со стороны повстанцев. Раз сказали, что было нападение, значит, оно было; правда не имела значения. Граф Пирс нёс неоспоримую ответственность за это восстание, послужившее удобным предлогом, и никто не стал бы копать слишком глубоко.

Ситуация изменилась лишь после нового приказа графа Пирса. По сравнению с прежней чисто обязательной службой теперь появилась надежда на материальные награды.