Смена закончилась.

Как только пришло время передавать пост, И Хён сняла жилет, схватила сумку и собралась уходить.

Мин Джи что-то сказала ей вслед, но слова почти не дошли до сознания.

— И Хён, ты чего так спешишь?

— Н-ничего. Просто… мне сегодня надо кое-куда пораньше.

— Встреча, что ли?

— …Что-то вроде!

Оставив после себя этот туманный ответ, И Хён почти сбежала из магазина.

Колокольчик над дверью ещё не успел стихнуть, а прохладный утренний воздух уже коснулся щёк.

Бледный свет рассвета постепенно стирал границу ночи.

И Хён поспешила по большой дороге.

Шаг становился всё шире.

А потом она почти побежала.

Обычно путь занимал двадцать минут.

Сегодня она добралась до дома за пятнадцать.

Задыхаясь, взлетела по лестнице.

Мимо собственной двери прошла, даже не взглянув.

Остановилась только у квартиры Тхэ Гона.

— …

И застыла.

Стоило оказаться перед закрытой дверью, как в голову пришла одна мысль.

«Стоп… А что я вообще делаю?»

Она уставилась на носки обуви.

На всякий случай сильно ущипнула себя за щёку.

Больно.

«Даже если так, стучаться к человеку в шесть утра — это же ужасно невежливо… Я совсем спятила».

Сердце быстро колотилось.

«А если его “поедим завтра” было просто вежливостью?..»

Одна плохая мысль тянула за собой другую.

И Хён медленно отступила на полшага.

«Может, он просто поддался настроению. Если я и правда сейчас заявлюсь, он растеряется?»

По затылку скатился холодный пот.

Мигающая лампа в коридоре будто повторяла ритм сердца.

«Откроет дверь и скривится: “Вы и правда пришли?”…»

От одного воображения грудь сжалась.

Она уже видела Тхэ Гона, который устало вздыхает или натягивает вежливую улыбку.

«Если увижу такое лицо, я точно…»

Вернусь к себе.

Залезу под одеяло.

И буду плакать.

И Хён прикусила губу.

Она всерьёз задумалась, не развернуться ли обратно.

Тело уже почти послушалось.

«…Но ведь это обещание».

Ноги остановились.

Сожаление удержало её за щиколотку.

«Тхэ Гон сказал, что завтра снова поедим. Я сказала, что хочу. Значит, мы договорились».

Даже если это было сказано из вежливости — договорённость всё равно остаётся договорённостью.

И Хён крепко сжала кулак.

Ногти впились в ладонь.

«Если он и правда будет недоволен… Нет. Об этом потом».

Если сбежать сейчас, она ничего не узнает.

Даже если потом плакать — сначала нужно проверить.

И Хён глубоко вдохнула и подняла дрожащую руку.

«Всё нормально. Ты всего лишь постучишь».

Она словно подталкивала себя.

«Давай. Стучи, Со И Хён».

Тук. Тук-тук.

Звук разнёсся по коридору.

Сердце билось уже где-то в горле.

— …

Тишина.

«Не услышал? Или ещё спит?»

Чем дольше ничего не происходило, тем сильнее накатывала тревога.

И Хён снова начала дрожать.

«Постучать ещё раз? Или уйти, пока не поздно?»

Она нерешительно подняла кулак.

И тут за дверью послышалось движение.

Тяжёлые шаги приближались.

И Хён перестала дышать.

Момент для побега был упущен.

Щёлк!

Замок нарушил тишину.

Дверь открылась.

Перед ней стоял Тхэ Гон.

Серая футболка, чёрные шорты.

Волосы растрёпаны так, будто он просто провёл по ним рукой.

Глаза полузакрыты, но ни раздражения, ни досады на лице.

Их взгляды встретились.

И Хён еле пошевелила пересохшими губами.

— П-поесть…

Голос дрожал, словно намок.

— В-вместе…

Закончить она так и не смогла.

Опустила голову.

Тхэ Гон широко распахнул дверь и махнул внутрь.

— А! И Хён, заходите скорее. Я ждал.

Она застыла.

— …Что?

— Заходите. Ну же.

Тхэ Гон отступил в сторону.

И Хён смотрела на него, не в силах двинуться.

Он не выглядел раздражённым.

Не спросил, зачем она пришла.

Даже не нахмурился.

Наоборот — торопил её войти.

Будто заворожённая, И Хён шагнула внутрь.

Сняла обувь.

Сделала шаг в комнату.

— …А?

И остановилась.

На столе уже стояла еда.

Белый рис был залит прозрачным бульоном, сверху лежали полоски нори и ярко-красная маринованная слива.

Рядом — тарелка с ломтиками лосося и дайконом.

Всего было по две порции.

И Хён моргнула.

— Э-это…

— Вы ведь в прошлый раз готовили для меня.

Тхэ Гон подошёл к столу.

— По сравнению с вашим ужином выглядит довольно жалко, но…

— Неужели… вы всё это сами приготовили?

— Да. Хотя даже стыдно называть это готовкой. Я просто залил рис бульоном.

Он неловко почесал затылок.

— Это называется очадзукэ. Японское блюдо: рис заливают чаем или бульоном.

— О-чадзукэ?

— Да. Говорят, на завтрак хорошо — легко для желудка. Подумал, после ночной смены вы наверняка будете голодны…

Рот И Хён слегка приоткрылся.

«Подумал, что я буду голодна? Он приготовил это, потому что думал обо мне? И ради этого встал так рано?»

Тхэ Гон мягко улыбнулся.

— Вы же заканчиваете в шесть.

— А откуда… вы это знаете?

— Стало интересно, я посмотрел. Ночные смены в магазинах обычно заканчиваются примерно в это время.

Я не смогла ничего сказать.

Сервировка была грубоватой.

Честно говоря, красивой её назвать было сложно.

Крошки нори собрались с одной стороны.

Васаби многовато.

Кусочки маринованной сливы разного размера.

Но именно эта неумелость больно задела что-то внутри.

Этот человек каждый день заменяет еду куриной грудкой и протеиновым напитком.

И такой человек приготовил что-то для меня.

Неважно, что получилось неловко.

Неважно, насколько несовершенно.

— И Хён?

От голоса Тхэ Гона она вздрогнула и подняла голову.

Глаза уже покраснели.

И Хён испуганно заморгала.

Тхэ Гон сразу засуетился.

— Что такое? Не нравится? Я, если честно, тоже впервые готовлю, так что не уверен. Если невкусно, так и скажите—

— Нет. Нет, Тхэ Гон. Дело не в этом.

И Хён быстро замотала головой.

В носу защипало.

Она из последних сил удерживала слёзы.

Села за стол и взяла ложку.

Зачерпнула большую порцию очадзукэ.

Прозрачный бульон и рис блестели на ложке.

Она осторожно попробовала.

Тёплая жидкость приятно растеклась по рту.

Бульон был немного пресноват, зато васаби резко ударил в нос.

Идеальным вкус точно не был.

Но было вкусно.

По-настоящему вкусно.

«Тепло…»

Только теперь И Хён поняла, что вчера имел в виду Тхэ Гон.

Дело было не в температуре.

И даже не во вкусе.

Тепло давал сам факт, что кто-то готовил специально для тебя.

— …Мне очень нравится.

И Хён сказала это, опустив голову.

— Правда?

— Да. Правда очень нравится. Очень вкусно.

— Слава богу. Я никогда раньше не готовил. Посмотрел ролик на Ньютубе и повторил.

— На Ньютубе?

— Да. Проснулся ночью и поискал что-нибудь лёгкое для желудка.

Ложка И Хён замерла.

«Он даже искал специально для меня?»

Она представила его ночь, потраченную только ради этой причины.

Опустила голову ещё ниже.

Не хотела, чтобы Тхэ Гон увидел слёзы, готовые вот-вот сорваться.

Снова двинула ложкой.

Одна.

Вторая.

Тёплый бульон согревал изнутри.

И Хён положила на рис кусочек сырого лосося и съела вместе.

Мягкий жирный вкус разлился во рту.

— П-правда вкусно.

Тхэ Гон зачерпнул своё очадзукэ и озадаченно наклонил голову.

— Настолько? Это же просто рис с бульоном.

— Не в этом дело.

И Хён сказала твёрже.

Подняла голову и посмотрела прямо на него.

Глаза чуть влажные, а на губах светлая улыбка.

— Его сделали вы. Для меня это самое главное.

Теперь уже ложка Тхэ Гона замерла.

Глаза И Хён сияли.

Лампы отражались в мокрых зрачках.

Тхэ Гон не выдержал её взгляда и опустил глаза.

— …Неловко даже. Ничего особенного, а вы так радуетесь.

— Тут нечего стесняться. Я правда очень счастлива.

И Хён зачерпнула ещё ложку.

На этот раз щедро добавила нори.

— А завтра утром тоже сможете приготовить?

Тхэ Гон моргнул.

— …Я?

— Да. Мне сейчас так хорошо. Хочу ещё.

— Но я впервые это делал. В следующий раз вкус может получиться другим.

— Ничего. Если приготовите вы, мне всё будет вкусно.

Тхэ Гон несколько секунд смотрел на неё.

Она говорила искренне.

Это была не дежурная похвала.

Ей и правда нравилась эта неловкая простая еда.

«Странный человек…»

Тхэ Гон подумал это про себя.

На губах сама собой появилась лёгкая улыбка.

— Тогда давайте так.

Он положил ложку.

— Если вы будете готовить обед или ужин, завтрак возьму на себя.

— Правда?

— Да. Всё равно на отдыхе делать нечего. Завтрак я как-нибудь осилю.

Лицо И Хён просияло.

Розовые щёки и глаза-полумесяцы выдавали настроение лучше любых слов.

— Хорошо! Правда… очень, очень хорошо!

Через секунду их смех мягко разлился вокруг стола.

— Тогда доберитесь осторожно.

— Да! Спасибо вам огромное за сегодня, Тхэ Гон!

И Хён несколько раз поклонилась.

Тхэ Гон, опершись о косяк, провожал её.

Уже выходя, И Хён ещё раз оглянулась.

Посмотрела на совершенно пустые миски и улыбнулась так, словно увидела самое драгоценное сокровище на свете.

Почему-то эта улыбка зацепила Тхэ Гона.

Но он тут же отвёл взгляд.

И Хён вошла к себе.

Пи-ри-рик.

Звук электронного замка прокатился по узкому коридору.

Только тогда Тхэ Гон тихо закрыл дверь.

«Контакт с объектом наблюдения развивается без проблем».

Теперь был и естественный предлог видеться каждый день — совместная еда.

Да и ничего достаточно необычного, чтобы отдельно докладывать наверх, пока не происходило.

План складывался идеально.

Кроме одного.

Лицо И Хён, сиявшее над пустыми мисками, снова и снова вставало перед глазами.

«Что это?..»

Тхэ Гон нахмурился и плюхнулся на диван.

Если подумать, он никогда не видел, чтобы кто-то так радовался его еде.

Да и вообще никогда прежде ни для кого не готовил.

Ощущение было не неприятным.

Нет.

Если честно — даже приятным.

«Странно…»

Незнакомое удовлетворение щекотало где-то в груди.

Он не стал давать этому чувству название.

Решил, что это бессмысленная сентиментальность.

Словно отгоняя мысли, Тхэ Гон взял телефон.

[Новых уведомлений нет]

Он положил его обратно и посмотрел в потолок.

В комнате всё ещё витал тёплый запах очадзукэ.

Чтобы вытряхнуть из головы никак не успокаивающиеся мысли, Тхэ Гон встал.

Наверное, станет легче, если хотя бы убраться.

Он поставил пустые миски в раковину и включил воду.

Начал мыть посуду, но улыбка И Хён по-прежнему не выходила из головы.

Пена белым слоем покрыла миску.

— Ха… Да что со мной такое?

Тхэ Гон тихо рассмеялся.

На его губах тоже осталась широкая улыбка.

— Он сказал, что завтра снова приготовит. Завтра тоже…

Ш-ш-ш-ш-ш.

За шумом воды слышался голос И Хён.

Пальцы на рукоятке душа никак не могли успокоиться.

— Завтрак готовит Тхэ Гон, всё остальное — я.

Закончив душ, она легла под одеяло.

Сегодня оно казалось особенно мягким.

Через окно лился утренний солнечный свет.

«Разве солнце всегда было таким приятным?»

Обычно дни тянулись один за другим в бесконечной усталости.

Но сегодня было свежо и легко.

И Хён впервые за очень долгое время чувствовала настоящее тепло.