Ошеломлённая ощущением, что её растянули до предела, Диана инстинктивно сжалась вокруг того, что вошло в неё. Тупая, ноющая боль прострелила позвоночник, и голова запульсировала.

Веки трепетали от головокружительной слабости, из-за которой хотелось окончательно распрощаться с рассудком.

И всё же, словно настаивая, чтобы она запомнила каждую деталь происходящего от начала до конца, Адриан тёр её клитор, не переставая двигать бёдрами. Его движения становились всё грубее и дольше, а стоны, срывавшиеся с губ Дианы, не прекращались, отзываясь отчаянными, жалкими криками.

— Что? Хорошая пара? Я — и какая-то безвкусная женщина, которую я даже не помню? Ха, невероятно. За кого ты меня вообще принимаешь?

— П-Простите… угх. Это была моя ошибка… И-ик, ах!

Помимо яростных толчков, Адриан щипал, сжимал и кусал всё, что мог в Диане, — язык, мочки ушей, грудь, соски и живот.

Её некогда бумажно-белая кожа постепенно покрывалась красными отпечатками ладоней и следами укусов.

— Ха-угх, ах. Пожалуйста. Простите меня…

— За что простить?

— Просто… за всё. Я во всём была неправа. Хннгх!

Тук. От их сжатых тел раздавались лишь влажные, тяжёлые удары. Они были соединены вот так уже несколько часов.

Словно отказываясь когда-либо отпустить Диану, дрожавшую, как раненый олень, Адриан даже менял позы, являя жестокую милость — не давая ей потерять сознание.

— Угх! Нннгх!

Она и не представляла, что лежать лицом вниз с поднятыми бёдрами может быть настолько изнурительно. Каждый раз, когда Адриан вгонял свой массивный член глубоко внутрь, Диане казалось, будто её тело раскалывают и раздавливают. Её открытые интимные места покрылись следами его ладоней.

— Сзади чувствуется сильнее? Твоя теснота совсем иная. И голос звучит так сладко.

Хрипло рассмеявшись, Адриан медленно облизнул губы, а затем навалился на неё всем телом и впился зубами в шею сзади.

— Ах!

Было по-настоящему больно. Укусив в полную силу, он дал крови потечь по её шее. Без тени раскаяния Адриан слизнул кровь Дианы.

К этому моменту он был уже за гранью безумия.

— Ты, безумный ублю…

— Что ты сказала?

Он не расслышал точно, но чувствовал, что это было ругательство.

Ему нравился металлический вкус крови, скользящей по горлу. Адриан с резким шлепком ударил по ягодицам Дианы. Её и без того горящая задница уже не воспринимала боль — вместо неё приходило горькое, пульсирующее ощущение наслаждения.

Скрип. Редкий звук отозвался эхом от большой, прочной кровати.

Адриан просунул руку под грудь Дианы, прижатую к матрасу, и насмешливо ущипнул затвердевший сосок. От резкой боли и стимуляции с губ Дианы сорвался другой стон.

— Открой рот.

Словно загипнотизированная, Диана разомкнула губы, и он принялся сосать её безвольно высунутый язык, будто пытаясь вырвать его с корнем. Непристойные, влажные звуки наполнили воздух между их сомкнутыми губами.

Внизу Адриан продолжал неумолимо вбиваться в неё бёдрами.

Не выказывая ни малейшей усталости, он не отлипал от тела Дианы, перекатывая мышцы и яростно двигая бёдрами.

На лице Дианы, распластавшейся на кровати, не осталось ничего, кроме пылающего жара и ошеломляющей стимуляции.

— Напряги ноги. Ты обмякла.

Шлёп.

Рука Адриана оставалась жгуче жёсткой, и крики Дианы не думали прекращаться.

Только ярко сияющая полная луна безмолвно наблюдала за ними.

— Кто, ты сказала, пришёл?

Выйдя из спальни после двух целых дней, Адриан направился прямо в кабинет, пока Диана оставалась крепко спящей от полного изнеможения, — он намеревался наверстать отложенную работу. Как раз когда он быстро заканчивал, чтобы вернуться, к нему пришла миссис Линд.

— Это леди Клара Уимзи.

— Клара? Кто это опять… Клара… Ах, племянница барона Веро?

— Да, милорд.

— Почему она здесь?

Его день рождения уже прошёл, и все гости разъехались. Баронская семья Веро и графство Конте не вели общих дел, так что, несмотря на то, как это выглядело со стороны, между ними почти не было взаимодействия.

— Что ж, она утверждает, что оставила свои перчатки на вашем дне рождения, милорд.

Словно смущённая тем, в чём даже не была виновата, миссис Линд приложила руку к щеке и вздохнула.